Дорогие читатели!
В предыдущих рассказах на основе рукописей моего деда Свирина Николая Николаевича вы познакомились с суровыми буднями войны: месяцем ада в белорусских болотах под звон комаров и чтение Бальзака, двухсуточным сражением на дороге Витебск–Орша, где погиб мечтавший стать лётчиком лейтенант Луковский, и опасным эпизодом, когда батарея, уснув после ночного марша, едва не лишилась пехоты. Война — это не только кровь и снаряды. Это ещё и люди. Те, кто становился ближе родных. Сегодняшний рассказ — о таком человеке. О том, как случайная встреча на лесной поляне подарила моему деду друга на всю жизнь.
Рассказ 8. Как Костя Рогов стал артиллеристом (и сделал медную ручку)
Летом 1943 года мы стояли в Брянске, ожидали погрузки в эшелоны - дивизия уходила под Великие Луки. Я проводил занятия с разведчиками - работа с буссолью [Комм.: артиллерийская буссоль - прибор для ориентирования и измерения углов на местности]. Тут заметил метрах в двадцати присевшего на брёвнышке незнакомого сержанта. Так он внимательно слушал мои объяснения, что я спросил: кто он?
- На госпитале я. Пулемётчик. Иду в свою часть.
- А хочешь остаться у нас?
Понятно было без слов - так заблестели его глаза.
- Давай солдатскую книжку.
Так и остался у нас бывший пулемётчик Костя Рогов - мой ординарец, верный друг до конца войны. Толковый, грамотный парень, быстро освоил специальность артиллерийского разведчика. В любой обстановке, и днём, и ночью, отлично ориентировался на местности. И мастер был на все руки.
Как-то стояли мы в лесу, оборудовали землянку. Костя навесил дверь на входе. Я в шутку сказал: «Костя, а у командира полка на дверях медная ручка». Он ничего не ответил. А утром на дверях нашей землянки была медная ручка! Через несколько дней командир полка пришёл на батарею, посмотрел орудия, землянку, кухню и… ахнул на медную ручку. Разве можно так, Костя? У своего командира полка!
В другой раз он разозлил меня ещё больше. Офицеры шили себе фуражки вместо пилоток. Высшим шиком считалась фуражка с лакированным чёрным козырьком. «Костя, раздобыл бы мне козырёк». Взял Скорого, сел на лошадь, ускакал куда-то и привёз козырёк. А через какое-то время я залез в свой вещмешок - нет моего ножа. Красивый нож с богато отделанной ручкой, подарок фронтового друга. «Костя, где мой нож?» - «У вас на голове, товарищ комбат».
Когда меня перевели из одной батареи в другую, Костя, не задумываясь, пошёл со мной. Всё у нас с ним было общее - котелок, место для сна, письма, мысли и заботы. И вот Костя вынес меня под огнём контуженого на своих плечах.
Вот так мы и воевали. Костя стал мне больше, чем
ординарцем — братом, которого война подарила, а потом едва не отняла.
Сколько ещё испытаний ждало впереди: переправа через Неман, освобождение
Алитуса, гибель лейтенанта Кирюшина, встречи с новыми людьми, которые
становились близкими. Но Костя был рядом всегда. До самого конца. До
того снаряда, который разорвался под моим орудием под Кёнигсбергом. И
после — когда он вытащил меня, контуженого, на себе. Такая дружба не
кончается даже войной.
Следующая история из дедовых рукописей о Немане, о
литовской девушке Коле, о Володе Зикееве — человеке кристальной
честности. И о рассвете, когда война и жизнь столкнулись лицом к лицу.
