Эссе

Утро, день как день. Он начался с предвкушения тайн, которые должны наполнить жизнь ребёнка. День в красках и в тишине. Странным было то, что мальчик не разговаривал. Но сказать, что он немой, не поворачивался язык. Что-то было в нём не от мира этого.

Всё, что касалось его просьб, всегда выполнялось независимо от того, к кому оно было обращено. С поразительной быстротой. Порой сами исполнители удивлялись этому.

Ночь вечности распростёрлась в пространстве комнаты с кровавыми оттенками, мерцающими всполохами солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Отсветы картин будто оплакивали прошлое ненаступившего настоящего.

Провалы времени вернули из прошлого в действительность молодую женщину. Она пришла в компании мужчины немного старше её. Женщина сочетавшая в себе черты девочки, молодой девушки и обаятельно красивой женщины. Пропасть между ними грозила разверзнуться. И замаячили мозаики неутолённой страсти, прошедшей через века.

Паутина грусти окутала сознание. Медленно, кадр за кадром, всплывали картины неразделённой любви, канувшей под давлением времени в песок прошлого.

Часы прошлого и настоящего медленно вершили жизнь. Скромная обстановка производила впечатление пустоты только что покинутого жилища. Казалось, вот-вот раздастся крик или плач ребёнка, и комнату озарит человеческое счастье. Но этого не происходило.

Полосы чёрного прошлого отделяло настоящее в виде картины художника Боровиковского — портрет молодой женщины Лопухиной. Её немой взгляд, полный укора и звериной невысказанной любви, с сожалением всматривался в пространство постели. Это навевало жуткое состояние на мужчину и молодую женщину, волей случая оказавшихся здесь. Случая, который бывает только раз во времени, когда спрессованное прошлое и будущее встречаются в пространстве скромной комнаты.

Интерьер странен: старый диван, переживший не одно проявление страстных порывов; тумбочка с медной иконой XVII века — Богоматери с ребёнком, с размытым фоном. Будто давление времени спрессовало всё, сохранив нетронутыми лишь черты божественной женщины - матери, неподвластной времени. Она и сегодня была немым свидетелем невысказанности, нелогичности происходящего.

Вокруг свежеза стеленной постели возникла стена непроницаемого холода, остужающая страсть и порывы безумства, нахлынувшие на мужчину. Природа буйствовала, страсть закипала. Но гордый взгляд Марии Лопухиной и Богоматери остужал и наполнял лёгкой грустью и поэтической сентиментальностью молодую женщину безумной красоты. Она словно соединила в себе черты Марии Лопухиной и Богоматери.

Взрыв негодования, как крик души, вырвался из уст молодой гостьи: «Нет, давайте уйдём!»

Тихо скрипнула дверь. Он и она ушли в настоящее — в парк Петродворца, любоваться фонтанами и скульптурами. Просто как крик, наполненный ненасытными страстями. Водоворот времени всё смешал в мгновении и раскидал по вселенной облака воспоминаний и несбывшихся надежд.