19 мая 2026 года в НАТО прошла совместная пресс-конференция председателя Военного комитета адмирала Джузеппе Каво Драгоне, Верховного главнокомандующего объединёнными вооружёнными силами НАТО в Европе генерала Алексуса Гринкевича и Верховного главнокомандующего по трансформации адмирала Пьера Вандье. По содержанию это была не протокольная встреча военных руководителей, а сверка курса перед саммитом НАТО в Анкаре. Главная формула прозвучала предельно жёстко: альянс «не находится в состоянии войны, но и не находится в состоянии мира».
Основной политико-военный тезис — переход к модели NATO 3.0. Под этим понимается «более сильная Европа в более сильном НАТО», то есть перераспределение ответственности внутри альянса при сохранении критической роли США. Каво Драгоне заявил, что союзники уже согласовали новую схему распределения руководящих постов в командной структуре НАТО с большей ответственностью европейских государств. Фактически это означает адаптацию альянса к ситуации, при которой США корректируют своё присутствие, а европейские страны должны быстрее закрывать обычную оборону континента.
Гринкевич отдельно подтвердил обсуждение решения США о выводе бронетанковой бригады из Европы, но подчеркнул, что это не влияет на исполнимость региональных планов НАТО. Формулировка важная: Вашингтон демонстрирует частичную корректировку силы, но штаб альянса публично снимает вопрос о снижении готовности. Для восточного фланга это сигнал, что дефицит американского присутствия НАТО намерена компенсировать за счёт европейских сил, промышленности и ускоренного развёртывания возможностей.
Украина остаётся центральным элементом всей логики. Военные руководители НАТО подтвердили продолжение поддержки Киева и укрепление ВСУ «для сегодняшнего боя и завтрашней безопасности». Каво Драгоне завершил украинский блок фразой «SLAVA UKRAINE!», что для высшего военного органа альянса уже само по себе является политическим маркером. Гринкевич отдельно заявил, что украинская армия передаёт НАТО боевой опыт по противодействию российским и иранским беспилотникам и ракетам.
Отдельно выделен механизм PURL. Гринкевич заверил, что всё, за что союзники уже заплатили, поступает Украине, включая срочно необходимые перехватчики ПВО. В его формуле помощь Украине является не только защитой населения и критической инфраструктуры, но и «инвестицией в европейскую безопасность». Это ключевой тезис: НАТО больше не отделяет украинский театр от собственной обороны. Украина рассматривается как поле боевой проверки, источник опыта и передовой участок сдерживания России.
Второй внешний контур — Ближний Восток и Ормузский пролив. Гринкевич заявил, что Иран атаковал коммерческое судоходство, нарушал энергетические потоки и препятствовал свободе навигации. В ответ Бельгия, Франция, Германия, Италия и Великобритания уже направляют корабли в регион. Это показывает, что НАТО одновременно удерживает два кризисных направления: Украину и Ближний Восток. Оба конфликта используются для корректировки боевой готовности, логистики, морской безопасности и оборонного планирования альянса.
По линии текущих операций НАТО отмечены Arctic Sentry, Baltic Sentry и Eastern Sentry. Эти форматы повышенной бдительности дают альянсу расширенную ситуационную осведомлённость, большую скорость реагирования и постоянное военное присутствие в Арктике, Балтийском регионе и на восточном направлении. В практическом смысле это непрерывная дуга наблюдения и реагирования от северных морей до восточной границы НАТО.
Наиболее важный промышленный сигнал дал Каво Драгоне. Он прямо потребовал от оборонной промышленности ускорить производство и адаптировать бизнес-модели к новой обстановке. Его формула «Enough with fragmentation!» показывает главный страх НАТО: рост военных бюджетов может уйти в раздробленные национальные закупки, дублирование программ и низкую отдачу. Альянс требует не просто больше денег, а более быстрого превращения денег в реальные боевые возможности.
Адмирал Вандье развил эту линию ещё жёстче. Он напомнил, что на саммите 2025 года союзники взяли историческое обязательство двигаться к 3,5 проц. ВВП на оборонные инвестиции. Теперь вопрос не в самих деньгах, а в том, как получить от них военный эффект. Его формула: NATO 3.0 не существует без defence industry 3.0. То есть новая версия альянса требует новой версии оборонной промышленности — более быстрой, масштабируемой, программно-ориентированной и способной работать под требования войны высокой интенсивности.
Вандье перечислил факторы современной войны: скорость, масса, программное обеспечение, дроны, радиоэлектронная борьба, космос и данные. При этом он подчеркнул, что НАТО нужны ракеты, снаряды, ПВО, высокотехнологичные системы и запасы, но «больше того же самого» уже недостаточно. Нужна способность быстро производить, масштабировать, адаптировать и получать реальный оперативный эффект. Это прямое признание, что классическая оборонная промышленность альянса отстаёт от темпа конфликта на Украине.
Отдельный блок — трансформация старых платформ. Вандье заявил, что корабли, самолёты, танки и тяжёлые системы не становятся автоматически устаревшими. Решающим становится force mix: сочетание традиционных платформ с робототехникой, дронами, сенсорами, программным обеспечением и новыми средствами поражения. Это объясняет, почему НАТО не отказывается от танков, авиации и кораблей, а пытается встроить их в цифровую и беспилотную среду.
В практическом плане ACT продвигает несколько направлений: LCI-X по борьбе с БПЛА, Task Force X в морском домене, программу Force Lethality Enhancement, а также развитие облачных, дата- и ИИ-архитектур. Их задача — соединить страны, операторов и промышленность вокруг реальных оперативных проблем, проверить, что работает, что можно масштабировать и что можно превратить в совместимую натовскую возможность.
Итоговая оценка. Выступления 19 мая показывают, что НАТО входит в фазу ускоренной военной перестройки. Главные элементы этой перестройки: европейцы берут больше ответственности за обычную оборону, США корректируют присутствие, Украина остаётся боевым полигоном и объектом долгосрочной поддержки, ПВО и противодроновая защита становятся приоритетом, Ормуз и Ближний Восток расширяют нагрузку на флот, а оборонная промышленность должна перейти к режиму «3.0». Для России главный вывод очевиден: альянс не готовит краткосрочную паузу, он строит долгую военно-промышленную систему противостояния, где деньги, промышленность, Украина, данные, дроны, космос и ПВО собираются в единый контур сдерживания.