Ну раз уж такое дело, добавлю сюда рассказ о доме с картинками купца Солодовникова.
Поднимаясь по Большому Кремлевскому Мосту, трудно не заметить стоящий справа четырех этажный дом совершенно бомжового вида, но, как это водиться в Москве, имеющее славную историю и маленькую тайну.
Историю про весь участок рассказывать не буду, оставлю на следующий раз просто потому, что участок большой и начинается, как все в Москве, с времен последних Рюриковичей и первых Романовых, скажу только, что когда-то здесь был Лебяжий пруд и там действительно разводили лебедей, но не для красоты, а для царского стола.
Потом пруд засыпали и стали на нем строить, а переулок назвали Лебяжьим.
Пропускаем изрядно времени и попадаем в начало 20-го века.
Участок, кроме парадной усадьбы сенатора и отца композитора Алябьева, был застроен служебными полуразвалюхами.
Вот его покупает в 1911 году Петр Гаврилович Солодовников, сын и душеприказчик известного миллионщика и благотворителя Гаврилы Гавриловича Солодовникова. Батюшка почил Бозе в 1901 году, оставив безутешных родственников реально безутешными, передав все свои миллионы, а было их не много не мало, 20, в благотворительный траст. Единственное утешение – управлять трастом был назначен его сын Петр Гаврилович. О хитрых схемах Петра будет отдельный рассказ, здесь отмечу, что только революционные вихри остановили коммерческую жилку умного сынишки, к 1917 году удвоившему трастовый фонд вдвое. Молодец, сынуля! Батюшка с того света смотрел и радовался.
Так вот, дом на Лебяжьем переулке был частью хитрой схемы прокачки денег фонда.
Петр покупает землю для строительства еще одного дома дешевых квартир. Все согласно духовной отца, который распорядился строить именно такие дома по завещанию. Один такой проект уже был реализован на 2-ой Мещанской, теперь Гиляровского. О нем в другой раз.
На участке, используя старые строения, архитектор Гончаров, боковой родственник Гончаровой Натали, жены нашего всего, строит театр миниатюр и синематограф, это лицом на набережную и ближе к водочному заводу Протопоповых.
А ближе к мосту, на остатках дворовых строений и на заднем дворе ампирной усадьбы Алябьевых, строят доходный дом однокомнатных квартир с заявленным статусом для малоимущих. Но место расположение, и имя строителя сделали свое черное дело, квартиры стали раскупать как горячие пирожки. И, прямо во время строительства, этажность увеличивают, дом делают более презентабельным и на фасад монтируют майолику.
По ней дом и становиться знаковым.
Думаю, что Петр Гаврилович знакомы с Саввой Мамонтовым, выкупил у него неликвид с его майоликовой фабрики в Абрамцево. В 1913 году директором фабрики работал Врубель и делал много экспериментальных работ, расширяя ассортимент.
Почему я думаю, что это неликвид, да еще и Врубеля? Сейчас поймете!
Давайте посмотрим на сами майолики.
Это не ошибка! Две одинаковые композиции, выполненные в разном цвете.
«Сшиблись вдруг ладьи с ладьями, и пошла меж ними сеча, брызжут искры, кровь струится, треск и вопль в бою сомкнутом».
Это строки из баллады А. К. Толстого «Боривой», где повествуется о крестовом походе немецких князей и викингов Свена и Кнута, предпринятом с благословения папы римского Евгения III против балтийских славян.
Боривой — вымышленное имя славянского вождя, нанесшего сокрушительное поражение крестоносцам в решительной битве…
Теперь центральная композиция.
Разобрать ничего не возможно, воспользуемся подсказкой.
Самое большое по размеру панно установлено в центре композиции. Оно полихромное, состоит из отдельных, сложной геометрической формы плиток. В центре изображена девушка с сережкой в ухе, по бокам выпуклые колонки и плывущие рыбы.
Вокруг нее изображено морское царство — ракушки, камушки, какие-то полипы и медузы. А под «окошком», в котором сидит девушка, обратите внимание, плавают красные рыбки. Что хотел сказать автор не известно.
Теперь боковые майолики.
Итак, какой вывод мы можем сделать.
На фасаде дома, на достраиваемом четвертом этаже Солодовников размещает пять картин, не связанных между собой ничем, ни стилистически ни по смыслу.
Напрашивается вывод. Приехал Петр Гаврилович к Савве Ивановичу в гости в Абрамцево. Покушали, пообщались, пошли гулять по парку. Савва предложил зайти в завод, посмотреть на новинки Врубеля. А что ж, зашли. Глядь вдоль стен стоят готовые полотна.
А что это такое? Спрашивает Петр Гаврилович у Михаила Александровича.
Врубель не много нервно отвечает: Да так, вот пробовал сделать картины в разной стилистике для дома Перцовой, да что-то не получается, выкину, наверное.
А куда выкидывать будешь? Интересуется экономный миллионщик, ну весь в отца, известного скопидома.
Так на совершенно обыденном доме появились майолики Врубеля, что придавило дому очков известности и мало-мало взвинтило цену. А потом еще и лифт поставили и подъезды поновили.
Так и распродали все нормальным людям, а малоимущие, как всегда, остались с носом.
После революции – коммуналки – коммуналки, на 38 комнаток всего одна уборная, это Высоцкий, кто понимает.
Сейчас то сносить пытаются, то отреставрировать, место козырное, но это уже не наше дело.
Мы идем дальше.