Начав продавать мыло за одну копейку, этот человек умудрился сколотить целую империю, которая вышла далеко за пределы царской России. Но ничего этого бы не случилось, не будь в этой истории одной маленькой, но очень умной и упорной женщины.
Конюшня, которая пахла розами
1 августа 1864 года в Теплом переулке московских Хамовников открылось заведение, которое городские чиновники, долго почесав в затылке, записали в «фельдшерский цех». Профессии «парфюмер» в их реестрах попросту не было. Зато была арендованная конюшня – тёплая, просторная и ещё не вполне забывшая о своём прошлом, так что первая созданная там партия мыла вышла с устойчивым запахом конского навоза.
Владелец этой душистой мастерской – француз Анри Брокар, в московских бумагах значившийся как Генрих Афанасьевич, – начинал не с нуля, но почти.
За несколько лет до этого он придумал новый способ получения концентрированных духов, продал изобретение на родине за двадцать пять тысяч франков и на вырученные деньги переехал покорять Москву. На всё производство ушло немного: два медных котла, двое нанятых рабочих – мыловар Алексей Бардуков и рабочий Герасим – и неистребимый оптимизм хозяина. Цех выдавал по шестьдесят кусков мыла в день. Выручка составляла два-три рубля, но, судя по всему, никто из них в очередь за брокаровским мылом не стоял.
Дела шли вяло. Навозный душок потихоньку выветривался, но вот навозная слава – нет. А потом в дело вмешалась женщина.
Фиалки и певец
Жену свою, Шарлотту, Брокар добыл с применением профессиональных навыков. Среди прочих ухажеров за барышней усиленно волочился знаменитый певец, и конкуренция казалась неравной. Тогда во время его выступления Генрих поставил у рояля букетик фиалок – обыкновенных на вид, но усиленных специальной эссенцией. А у соперника Анри была сильнейшая аллергия на фиалки. Певец в тот вечер не смог взять ни ноты. Шарлотта, рассмеявшись, спросила победителя:
«Так вы ещё и маг?»
Вскоре они обвенчались.
Шарлотта оказалась не просто женой – она оказалась тем самым недостающим элементом. Пока муж колдовал над котлами и формулами, она занялась всем остальным: вела переговоры с поставщиками и купцами, придумывала упаковку и названия, нащупывала новые способы продвигать товар. И главное – она поняла то, что Генрих, человек с тонким носом, но с головой учёного, никак не мог уловить: деньги лежат не в дорогих духах для гостиных, а в самой обычной деревенской бане.
По её инициативе появилось детское мыло – в форме зайчиков, кошечек и собачек, а для детей постарше на каждом кусочке красовалась буква алфавита. Мыть руки и учить буквы разом – это была настоящая находка. Но главным её изобретением стало «Народное мыло» ценой в одну копейку.
«С этой копейки ты и получишь свой миллион», – пообещала Шарлотта мужу.
Она оказалась права. Копеечное мыло стало первым в России, которым начала мыться деревня, – до того крестьяне обходились щёлоком из печной золы. За «Народным» выстраивались очереди, купцы дежурили у ворот фабрики с раннего утра, чтобы взять оптовую партию свежего товара. Следом пошло кокосовое мыло – уже за пять копеек. Брокар произвел что-то вроде гигиенической революции в отдельно взятой стране, хотя сам, кажется, думал только об ароматах.
Фонтан из одеколона и другие авантюры
К 1869 году производство переросло конюшню – Брокар выстроил настоящую фабрику за Серпуховской заставой, раскинувшуюся на целый квартал. В 1872 году на Никольской улице открылся первый магазин, следом – второй. Империя разрасталась, но хозяин и не думал сбавлять темп. Его рекламные ходы были настолько изобретательны, что сегодня их разбирают в учебниках маркетинга.
В каждую упаковку глицеринового мыла Брокар вкладывал листок со схемой вышивки для столового белья, и схемы эти разлетались по всей стране, и мастерицы коллекционируют их до сих пор – уже как антиквариат.
В 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Москве он представил свой новый «Цветочный одеколон» способом, который Москва запомнила надолго: в павильоне был устроен фонтан, только вместо воды из него струился одеколон. Желающих обрызгаться набралось столько, что организаторам пришлось вызывать полицию для наведения порядка в очереди.
Была у него и ещё одна авантюра. Состоятельная московская публика относилась к отечественной парфюмерии с предубеждением: как может русское мыло тягаться с французским? Брокар решил проверить это предубеждение на прочность. Однажды он разлил духи знаменитой парижской фирмы «Любэн» во флаконы собственного производства и предложил покупателям. Никто не почувствовал никакой разницы. После этого репутационный вопрос был закрыт.
Параллельно в продажу вышел нарядный набор из десяти парфюмерных предметов всего за один рубль – чтобы роскошь стала доступной. Брокар умел одновременно торговать и с барского прилавка, и с копеечного лотка, не теряя ни тех, ни других покупателей.
Среди его сотрудников была и своя легенда – мыловар Алексей Бардуков, который пришёл к Брокару в самом начале и проработал у него ровно полвека. За пятьдесят лет он видел, как два котла в конюшне превратились в целую индустрию.
Золотые медали и наполеоновский одеколон
В 1889 году в Париже, на Всемирной выставке, духи Брокара «Персидская сирень» получили золотую медаль. Российская парфюмерия на равных соперничала с французской – у себя дома. Репертуар расширялся: появился «Тройной» одеколон, воссозданный по рецептам наполеоновской армии и мгновенно ставший мужским фаворитом на десятилетия вперёд. К 1914 году фирма выпускала более восьмидесяти разновидностей только цветочных одеколонов.
Лишь одного не хватало в этой коллекции успехов – звания поставщика двора его императорского величества. Два золотых государственных герба на этикетках, пожалованные в знак признания заслуг, утешали слабо. Брокар хотел главного – официального монаршего одобрения. И тогда он придумал подарок.
Восковые цветы для императрицы
К дню рождения вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны мастера фирмы изготовили хрустальную вазу, полную цветов: алые розы, пармские фиалки, нарциссы, ландыши. Все – из цветного воска, но с таким искусством, что почти они были неотличимы от живых. И каждый цветок источал свой натуральный аромат. Императрица получила подарок, который не завянет никогда, но будет пахнуть так, словно только что срезан.
Этот жест принёс свои плоды – хотя и посмертно. Сам Брокар скончался в декабре 1900 года в Каннах, не дождавшись заветного звания. Дело продолжили его сыновья Александр и Эмиль, и уже в 1913 году, к трёхсотлетию дома Романовых, «Товарищество Брокар и Ко» стало официальным поставщиком императорского двора. К тому же юбилею вышли духи «Любимый букет императрицы» – и заняли первые места почти на всех международных выставках подряд.
Красная Москва пахнет Любимым букетом
Революция 1917 года обошлась с наследием Брокара без сантиментов. Фабрика была национализирована и стала называться Государственным мыловаренным заводом №5. Потом – «Новой зарей».
Но один аромат уцелел – и не просто уцелел, а расцвёл с новой силой. «Любимый букет императрицы» переименовали в «Красную Москву» и выпускали при Сталине миллионными тиражами. Советские женщины, не подозревая об этом, душились императорскими духами. Что-то в этом есть – история с лёгкой улыбкой распорядилась так, чтобы главный аромат брокаровской империи пережил и саму империю, и тех, кто её разрушил.