Друзья, мы с Вами наконец дошли до самого главного. До того места, ради которого, честно говоря, и затевалась вся наша поездка. До кульминации, до сердца Константинова. Мы оставили это напоследок, чтобы прочувствовать, чтобы не спеша, с должным трепетом переступить порог.
Это – дом, где родился и жил Сергей Есенин.
«О родина, счастливый
И неисходный час!
Нет лучше, нет красивей
Твоих коровьих глаз.
Тебе, твоим туманам
И овцам на полях,
Несу, как сноп овсяный,
Я солнце на руках.
Святись преполовеньем
И рождеством святись,
Чтоб жаждующие бдения
Извечьем напились.
Плечьми трясем мы небо,
Руками зыбим мрак
И в тощий колос хлеба
Вдыхаем звездный злак.
О Русь, о степь и ветры,
И ты, мой отчий дом!
На золотой повети
Гнездится вешний гром.
Овсом мы кормим бурю,
Молитвой поим дол,
И пашню голубую
Нам пашет разум-вол.
И не единый камень,
Через пращу и лук,
Не подобьет над нами
Подъятье божьих рук.»
Август 1917.
Усадьба, которую построил дед.
В самом центре села, среди обычных деревенских изб, стоит этот дом. Его основал дед поэта, Никита Осипович Есенин. Земли у него было маловато, вот и решил он построить дом не как у всех – не одноэтажный, а в два этажа, чтобы и жить, и хозяйство держать. Нижний этаж назывался подклетом – там хранили припасы, держали скотину, может, и инструменты. А наверху – жилые комнаты.
И вот 3 октября 1895 года у Александра Никитича и Татьяны Фёдоровны Есениных родился сын. Назвали Сергеем. И этот дом стал для него всем миром.
Правда, тот самый дедовский дом, где он появился на свет, не сохранился. Обветшал, его снесли. А на том месте выстроили новый, поменьше. Тот самый, что мы видим сейчас. Тот самый, который ассоциируется сейчас с есенинским поэтическим образом «золотой бревенчатой избы». В начале века в доме случился сильный пожар – пришлось отстраивать заново. Позже его ещё несколько раз переделывали, но планировка оставалась той же.
«Ветхая избёнка
Горя и забот,
Часто плачет вьюга
У твоих ворот.
Часто раздаются
За твоей стеной
Жалобы на бедность,
Песни звук глухой.
Все поют про горе,
Про тяжёлый гнёт,
Про нужду лихую
И голодный год.
Нет весёлых песен
Во стенах твоих,
Потому что горе
Заглушает их.»
Снаружи: брёвна, крыльцо и тополь.
Мы подходим к дому. Он бревенчатый, скромный, по нынешним меркам, с небольшим крыльцом. Рядом – тополь.
Его посадил сам Есенин в 1924 году, когда приезжал на родину в последний раз. Представляете, дерево помнит его руки. Стоит, летом шумит листвой, будто что-то хочет сказать.
На фасаде дома – мемориальная табличка. На ней надпись: «Усадьба, в которой в 1895 г. родился и жил поэт Есенин Сергей Александрович».
«Спит ковыль. Равнина дорогая,
И свинцовой свежести полынь.
Никакая родина другая
Не вольёт мне в грудь мою теплынь.
Знать, у всех у нас такая участь,
И, пожалуй, всякого спроси –
Радуясь, свирепствуя и мучась,
Хорошо живётся на Руси.
Свет луны, таинственный и длинный,
Плачут вербы, шепчут тополя.
Но никто под окрик журавлиный
Не разлюбит отчие поля.
И теперь, когда вот новым светом
И моей коснулась жизнь судьбы,
Всё равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы.
По ночам, прижавшись к изголовью,
Вижу я, как сильного врага,
Как чужая юность брызжет новью
На мои поляны и луга.
Но и всё же, новью той теснимый,
Я могу прочувственно пропеть:
Дайте мне на родине любимой,
Все любя, спокойно умереть!»
Входим: сени, лавки, запах прошлого.
Заходим. Первое – просторные сени. Вдоль стен – лавки.
Здесь прохладно и свежо, особенно после жаркой прогулки.
На стенах развешана утварь: веники, плетёные корзины, какие-то верёвки. Низкие двери ведут в кладовку. На полу – неизменные полосатые дорожки.
Такие были в каждом деревянном доме, я помню их у бабушки. Прялки, кадки, предметы, назначение которых мы, городские, и не угадаем. Стоишь, разглядываешь – а для чего? Для масла? Для теста? Для стирки? Загадка.
Маленькие комнатки, большая душа.
А дальше – магия. По обе стороны от коридора – крохотные комнатки. В одной – кровать едва помещается, в половину комнаты – печка, на полу сундуки, на стене вешалка.
Оконце маленькое, с белыми занавесками – я такие люблю. Всё просто, скромно, но до чего же тепло и уютно! Кажется, что здесь, в этой тесноте, зарождались те самые строки, которые потом узнала вся Россия.
Напротив – кухня. По нынешним меркам – малютка. Печь занимает полстены, длинный деревянный стол, вдоль стены – полки с посудой.
Лампадка под низким потолком, маленькое оконце, на столе – самовар. Без него в деревне никак. Представьте: утром мать Татьяна Фёдоровна топит печь, ставит чугунки, месит тесто.
Здесь варили кашу, щи, пекли пироги и хлеб. Здесь Есенин с детства впитывал запах свежей выпечки, слышал, как поскрипывает половица, как поёт самовар.
Жизнь семьи: кто был кто.
Отец, Александр Никитич, работал в Москве – был старшим приказчиком в мясной лавке. Домой приезжал редко, но всегда привозил гостинцы. Мать, Татьяна Фёдоровна, растила детей, вела хозяйство. Сергей был не единственным – у него были сёстры, Екатерина и Александра (кстати, именно Александра позже будет хранить память о брате, встречать гостей в этом доме). Маленький Серёжа рос смышлёным, любил стихи, но и озорничал – куда без этого.
Горница: где семья собиралась за столом.
Дальше – комната побольше, посветлее. Окна выходят на две стороны, поэтому здесь солнечно даже в пасмурный день. Большой стол накрыт белой скатертью.
Здесь, наверное, собиралась вся семья – за чаем, за разговорами, за новостями. Сидели, пили из блюдец, спорили, смеялись.
А в углу – иконы. Люди были верующие, этому уделялось особое место.
На стенах – фотографии предков, похвальный лист.
В другом углу – сундук-комод, красивые деревянные часы.
Родительская спальня и занавески вместо дверей.
Ещё одна комнатка – спальня родителей. Совсем крохотная. Кровать, добротная, высокая, деревянная, занимающая всю площадь.
Всё скромно, без излишеств. Входы в комнаты – не дверьми, а занавесками. Так и жили: отдёрнул занавеску – ты в общем пространстве, задернул – твоя личная зона. По-домашнему, по-простому.
Сени и двор: хозяйство на семь пунктов.
А теперь – пристройка, которая идёт вдоль дома. Длинное бревенчатое помещение без окон – вместо них маленькие прямоугольные проёмы.
Это сени и двор. У сестры поэта, Александры Александровны, сохранился план, по которому можно разобраться, что где было.
Вот что там находилось:
1. Сени – с потолком из строганых досок. Отсюда дверь вела прямо в избу.
2. «Заход» – сюда выбрасывали всякие отходы, помои. Когда набиралось много, их закапывали или вывозили в поле.
3. Лестница на чердак и выход в тот самый «заход». Рядом – чулан с полками и маленьким окошком. Там хранили муку и зерно.
4. Крыльцо и уборная. Под этим местом стоял ящик для нечистот. Весной его вывозили на огород. Там же – гнёзда для птицы, дрова.
5. Двор. Тоже дрова, сушило для сена. Здесь пилили и рубили дрова на поленья. Стояли козлы, хозяйственный инвентарь, ворота.
6. Загон для свиней, для коровы, которая только что отелилась, или для овец с ягнятами.
7. Ворота со двора. Куда они выходили, сестра точно не помнила, но, скорее всего, как у всех.
8. Над всем двором – сушило. Не из досок, а из жердей, плотно прилегающих друг к другу. Там хранили сено. Лестница на сушило тоже была из жердей, ступеньки – тонкие. На них по ночам сидели куры.
Представляете, какой это был труд? Держать такое хозяйство, вставать затемно, ухаживать за скотиной, заготавливать сено, дрова, убирать, чинить, стирать, печь, варить, прясть. Круглый год работы хватало. А тут ещё и талант, который требовал выхода. И он вырвался на волю – стихами.
«Синее небо, цветная дуга,
Тихо степные плывут берега,
Тянется дым, у малиновых сёл
Свадьба ворон облегла частокол.
Снова я вижу знакомый обрыв
С красною глиной и сучьями ив,
Грезит над озером рыжий овёс,
Пахнет ромашкой и мёдом от ос.»
Памятник, от которого замирает сердце.
А теперь – выходим во двор. И замираем.
Перед нами – памятник Есенину. Он стоит как живой, только в бронзе. Взгляд устремлён куда-то вдаль, одна рука в кармане, воротник пальто поднят. Смотрит на Оку, на поля, на берёзы – на свою родину, которую так любил.
Мы подошли, замедлили шаг, а потом и вовсе остановились. Молчали. Потому что говорить не хотелось. Только смотреть, только чувствовать. Да, здесь каждый хочет сфотографироваться, каждый норовит потереть палец скульптуры и загадать желание. Но я не просто постояла. Подумала о том, как коротка бывает жизнь у гениев. И как много они успевают оставить.
«Ой ты, Русь, моя родина кроткая
Лишь к тебе я любовь берегу.
Весела твоя радость короткая.
С громкой песней весной на лугу.»
Вместо вывода.
В доме мы пробыли долго. Не хотелось уходить. Всё здесь дышит Есениным, его детством, его корнями. И как хорошо, что этот дом восстановили, что мы можем зайти, присесть на лавку, провести рукой по бревенчатой стене, посмотреть в окно, откуда он смотрел на мир.
Но всего в одну статью не уместить. Продолжение – обязательно. Мы ещё зайдём в амбар, избу-времянку, и конечно же в школу, увидим рукописи, личные вещи. А пока – позвольте откланяться.
Если Вы ещё не были в Константинове – приезжайте. Обязательно. Посидите на крыльце этого дома. Потрогайте тополь, посаженный им. Постойте у памятника, глядя на закат. И вы поймёте, откуда взялись те строки, которые мы знаем наизусть.
С любовью из дома, где родился поэт,
Ваша Анна 🌾