Добрый день, уважаемые читатели!
С 14 по 17 мая в пространстве нижегородских Красных казарм проходила ярмарка графики и фотографии «Контур». Накануне открытия организаторы потребовали от представителей петербургской Jessica Gallery закрыть работы фотографа Александра Гронского. В итоге снимки на стенде накрыли полупрозрачной калькой.
Сам художник рассказал, что поздно ночью к участникам ярмарки подошли «серьёзные люди в пиджаках» и настоятельно рекомендовали изменить экспозицию. Теперь стенд превратился в своеобразную игру: имя автора и название галереи нигде не указаны, а сами работы нельзя ни демонстрировать открыто, ни продавать. «Если посетители догадаются, чьи это фотографии, они могут обратиться в Jessica Gallery и получить подарок. Хотя некоторые всё равно пытаются подсматривать сквозь кальку — на мой взгляд, это уже нечестно», — иронично отметил Гронский.
Галерея современного искусства Jessica Gallery начала работу в 2024 году в культурном квартале Брусницын в Санкт-Петербурге. Пространство делает ставку на молодых художников и экспериментальные художественные практики. Осенью 2024 года на ярмарке Cosmoscow 2024 галерея была отмечена наградой за лучший стенд. В беседе с журналистами основательница Jessica Gallery отказалась подробно комментировать ситуацию вокруг ярмарки «Контур». Вместо этого в соцсетях галереи опубликовали фотографии закрытого калькой стенда с ироничной подписью о том, каково «заниматься искусством в 2026 году», пригласив посетителей «ничего не смотреть» и приходить с лупами и очками.
О похожем случае рассказала и художница Алина Глазун — супруга Гронского. По её словам, её произведения также попросили убрать с ярмарки. Глазун отметила, что подобные ограничения в художественной среде стали происходить регулярно: с выставок и ярмарок периодически снимают отдельные работы или даже целые имена авторов, при этом критерии таких решений остаются непонятными.
Акт первый. Цензура музейная
Практика негласных ограничений на «чувствительные» темы в российских музеях существует уже не первый год. Однако после февраля 2022 года контроль над содержанием выставок заметно усилился — сначала в государственных институциях, затем в частных галереях, а к 2023 году ограничения распространились даже на оформление баров, кафе и ресторанов. На открытии выставки художника Ростислава Лебедева в Московском музее современного искусства 8 ноября 2023 года один из постоянных посетителей вернисажей взволнованно обсуждал с друзьями картину, на которой якобы заметил изображение Владимира Путина. Речь шла о полотне с пылающими тромбонами в духе Рене Магритт: на заднем плане была группа людей перед телевизором, а в углу экрана — едва различимое лицо, напоминавшее российского президента.
Через несколько дней работа действительно исчезла из экспозиции.
Какие же уровни цензуры существуют? Первый уровень — самоцензура со стороны художников, кураторов и организаторов. На этом этапе автоматически отсеиваются работы с ненормативной лексикой, политическими образами, обнажённой натурой и другими потенциально рискованными элементами. После этого музей направляет список работ в Департамент культуры Москвы, где чиновники дополнительно проверяют экспозицию. Под ограничения, по словам куратора, могут попасть изображения оружия, государственной и советской символики, религиозные сюжеты, а после 2022 года — даже призывы к миру.
При этом официальные критерии подобных ограничений остаются непрозрачными. Формально же российская Конституция прямо запрещает цензуру — это закреплено в части 5 статьи 29 Основного закона. Иногда спорные работы всё же проходят первоначальное согласование и оказываются в экспозиции. Тогда включается третий механизм контроля — уже прямое снятие произведений после открытия выставки.
Подобная практика действует не только в московских учреждениях, но и в федеральных музеях, находящихся в ведении Министерство культуры Российской Федерации. Одним из первых громких случаев стала история выставки "Смена декораций" художника Гриши Брускина в Государственной Третьяковской галерее. Экспозиция, посвящённая размышлению о природе войны, открылась весной 2022 года, однако вскоре была досрочно закрыта под предлогом «технических причин». Позже информация о выставке исчезла с сайта музея, хотя каталог проекта продолжил продаваться в музейном магазине.
Проблема, как отмечают критики, заключается в предельно расплывчатых формулировках. В официальных документах среди приоритетов названа защита «традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти», однако содержание этих понятий нигде подробно не объясняется, что оставляет широкое пространство для произвольной трактовки.
Однако опасения представителей художественной среды связаны не только с внутренними музейными ограничениями. За последние годы в России произошло сразу несколько резонансных уголовных дел против художников и музыкантов.
Среди наиболее известных случаев — дело художницы Юлии Цветковой, которая после многолетнего судебного процесса была оправдана, позднее признана «иноагентом» и покинула Россию. Художница Саша Скочиленко получила семь лет колонии. Акциониста Павла Крисевича приговорили к пяти годам заключения. На этом фоне многие музеи, галереи и кураторы всё чаще предпочитают заранее исключать потенциально конфликтные темы, чтобы избежать давления, проверок или возможных уголовных рисков.
Акт второй. Цензура повседневная
Цензурные ограничения в современной России всё заметнее затрагивают не только политику, но и повседневную культуру, музыку, литературу, интернет и социальные сети. Под ограничения попадают самые разные темы — от упоминаний наркотиков и религии до описания чрезвычайных ситуаций. Так, в песнях группы Anacondaz на стриминговых платформах часть слов заменили звуками заглушки: из текста исчезли не только упоминания наркотиков, но и слова вроде «сатана» или фраза «я предал родину». В манге появляются закрашенные страницы, а в некоторых книжных изданиях читатели сталкиваются с удалёнными фрагментами и целыми вырезанными главами.
Исследователи считают, что нынешняя ситуация стала результатом постепенного ужесточения контроля, начавшегося ещё в конце 2010-х годов. По их мнению, усиление цензуры связано сразу с несколькими факторами: концентрацией власти, развитием цифровых технологий и ростом возможностей для свободного распространения информации. Нынешняя ситуация — логическое продолжение курса на усиление контроля над публичным пространством, который формировался в течение последних лет.
Здесь уместна параллель с поздним Советским Союзом, когда сведения о катастрофах, эпидемиях, арестах или социальных проблемах воспринимались властями как опасные прежде всего потому, что могли стать известны за пределами страны. В современной ситуации, считают эксперты, государство обеспокоено не столько внутренним распространением информации, сколько тем, как её могут использовать зарубежные медиа и политические оппоненты.
Акт третий. Цензура книжная
Одним из самых заметных примеров цензуры в российском книгоиздании последних лет стал выход весной 2024 года книги «Пазолини. Умереть за идеи» итальянского автора Роберто Карнеро в издательстве АСТ. Значительная часть текста оказалась закрашена чёрными полосами в соответствии с российскими ограничениями, из-за предпочтений героя книги — режиссёра и поэта Пьера Паоло Пазолини. По оценкам читателей, скрыто было около пятой части содержания.
Хотя подобные случаи происходили и раньше, именно эта публикация вызвала широкий общественный резонанс. Дополнительное внимание к ситуации привлекло решение издательства незадолго до этого снять с продажи романы Владимира Сорокина, а также книги Майкла Каннингема и Джеймса Болдуина. В тот момент подобные «блэкауты» воспринимались как исключительный и шокирующий жест цензуры. Многие ещё не ожидали, что литературные произведения могут становиться поводом для уголовного преследования. На этом фоне активно обсуждалось и так называемое «театральное дело» режиссёра Евгении Беркович и драматурга Светланы Петрийчук.
Само издательство АСТ попыталось представить ситуацию как своеобразный художественный жест. В официальном комментарии цензурированные фрагменты назывались частью «интерактивного» опыта, а книга — «артефактом эпохи» и даже потенциальным экспонатом музея современного искусства. С тех пор практика цензурирования текстов стала почти повседневной для российского книжного рынка. Для многих издателей компромисс с цензурой стал вынужденным условием продолжения работы в России. В отрасли всё чаще звучит мысль, что выпуск сокращённой версии книги всё же предпочтительнее полного запрета или уничтожения тиража.
Тем временем внимание властей распространяется и на детскую литературу. Следственный комитет Российской Федерации объявил о проверке книг Григория Остера из серии «Вредные советы». Поводом стали заявления о якобы сомнительном педагогическом содержании произведений. Поручение инициировал глава СКР Александр Бастрыкин после заседания координационного совета по вопросам помощи детям. При этом Остер остаётся одним из самых известных российских детских авторов — помимо «Вредных советов», он написал «Задачник» и сценарии к популярным мультфильмам.
Пишите в комментариях, считаете ли Вы происходящее цензурой? А может она и действительно оправдана?
Для новых материалов подписывайтесь на канал:
Ставьте лайки и комментируйте
Читайте также: