Подруга позвонила в одиннадцать вечера и сказала странную вещь. Три года она медитировала по сорок минут в день, ходила на ретриты, читала Тит Нат Хана. А теперь сидит на кухне и не может вспомнить, когда последний раз злилась по-настоящему. И почему-то это её пугает.
Я слушала и записывала. С её разрешения пересказываю здесь, потому что её история не уникальна, и мне важно показать, где именно духовная практика перестаёт лечить и начинает прятать.
Вот как она сама это сформулировала.
– Я думала, что стала спокойнее. А оказалось, я просто перестала чувствовать.
Это первое, что она сказала. И с этого начинается разговор про ловушки.
Ловушка первая: духовный обход
Термин ввёл психолог Джон Уэлвуд ещё в 1984 году, он называется духовный обход. Суть в том, что практики осознанности используются не для встречи с болью, а для побега от неё. Уэлвуд работал с буддистами на Западе и заметил: люди медитируют годами, а их травмы, обиды на родителей, проблемы в браке стоят на месте. Только теперь сверху лежит красивая плёнка под названием «я принимаю это».
Подруга развелась за полгода до того, как начала медитировать. Развод был тяжёлый, муж ушёл к коллеге, остался долг по ипотеке. Она ни разу не плакала. Ни разу. Зато освоила технику наблюдения за дыханием и говорила всем, что отпустила ситуацию.
– Я не отпустила. Я её заморозила. А медитация была морозильником.
Это и есть обход. Боль никуда не делась, она просто легла на дно и обросла сверху словарём про принятие.
Ловушка вторая: эмоциональное уплощение
В 2017 году вышло исследование, где авторы собрали данные по побочным эффектам медитации. Среди частых жалоб: притупление эмоций, отстранённость, ощущение нереальности происходящего. У части практикующих, особенно у тех, кто медитирует больше часа в день, развивается так называемая деперсонализация. Это когда смотришь на свою жизнь как на чужой фильм.
Подруга описывала это так. Сын получил пятёрку за олимпиаду, прибежал хвастаться. Она улыбнулась, обняла, сказала правильные слова. А внутри было ровно. Как будто кто-то выкрутил громкость до минимума и не на грусти, а вообще на всём.
– Радость тоже ушла. Никто не предупреждал, что вместе с тревогой уйдёт и она.
Это важный момент. Эмоции работают пакетом. Если научился глушить неприятное, неизбежно приглушается и приятное. Нервная система не умеет фильтровать выборочно.
Ловушка третья: моральное превосходство практикующего
Тут начинается то, что подруга заметила сама, без моих подсказок. Она стала смотреть на коллег свысока. Не вслух, конечно, в голове. Подруга на работе жаловалась на начальника, а внутри звучало: «Бедная, она же не умеет наблюдать за мыслями». Соседка ругалась с мужем, и в голове щёлкало: «Эго, чистое эго».
– Я превратилась в человека, который мысленно ставит диагнозы всем вокруг. И считает себя выше, потому что у меня есть практика.
Это парадокс. Медитация задумана как способ растворить эго, а на деле часто становится новым его костюмом, более изящным и поэтому более незаметным. Психолог Марк Эпштейн писал об этом ещё в девяностых: религиозная или духовная идентичность даёт эго прекрасное укрытие, потому что снаружи всё выглядит как смирение.
Ловушка четвёртая: подмена терапии практикой
Подруга три года не ходила к психологу. Зачем, если есть медитация. У неё были симптомы, которые сейчас, глядя назад, она читает иначе. Тревожный сон. Стискивание челюстей по утрам. Полное отсутствие интереса к мужчинам после развода, при том что раньше она была влюбчивой.
Медитация снимала верхушку. Утром посидела двадцать минут, и можно ехать на работу. А под верхушкой шло необработанное горе, злость на бывшего, страх остаться одной до конца жизни. С этим работают в кабинете психолога, а не на коврике.
Метаанализ Гоял и коллег, показал умеренный эффект медитации при тревоге и депрессии. Умеренный. Не чудесный. И только в комбинации с другими методами. Сама по себе практика не заменяет ни терапию, ни, если нужно, медикаментозное лечение.
– Я использовала медитацию как обезболивающее. А зуб всё это время гнил.
Ловушка пятая: ретрит как побег
Последние полтора года подруга ездила на ретриты примерно раз в три месяца. Молчание, простая еда, восемь часов сидения. После каждого возвращалась с ощущением чистоты и лёгкости. Это ощущение держалось дней пять. Потом обычная жизнь, и всё возвращалось.
И тут самое неприятное. Она начала ловить себя на том, что ждёт следующего ретрита как алкоголик ждёт пятницу. Не как практику, а как способ сбежать от ребёнка, от работы, от пустой квартиры.
– Я не духовно росла. Я просто нашла социально одобряемую форму эскапизма.
Психолог Уиллоуби Бриттон из Брауновского университета ведёт проект, куда обращаются люди с тяжёлыми последствиями интенсивных практик. По её данным, у части участников длительных ретритов развиваются панические атаки, бессонница, наплывы детских воспоминаний без возможности их переработать. Об этом редко говорят инструкторы.
Что подруга сделала
Она не бросила медитацию. Это было бы вторым перегибом после первого. Она сделала три вещи, и я считаю их разумными.
- Первое. Сократила практику до пятнадцати минут в день. Без ретритов на ближайший год.
- Второе. Пошла к психологу, работающему в подходе, ориентированном на травму. Сейчас они разбирают развод, который три года лежал в морозильнике.
- Третье. Завела дневник эмоций. Не для осознанности, а для того, чтобы заново научиться различать, где радость, где раздражение, где грусть. Базовая работа, которую она пропустила, потому что слишком рано перешла к наблюдению за мыслями, не научившись их чувствовать.
Когда практика помогает, а когда мешает
Медитация работает, если она дополняет жизнь, а не заменяет её. Если после практики хочется позвонить маме, обнять ребёнка, разобраться с долгом, а не запереться в комнате и сидеть ещё. Если эмоции становятся яснее, а не глуше. Если рядом с практикой есть терапия, друзья, тело, движение, работа, которая нравится.
И не работает там, где становится единственным способом справляться. Где про неё хочется рассказывать всем подряд. Где она даёт ощущение, что ты лучше других. Где после неё мир кажется выцветшим.
Подруга сказала на прощание фразу, которая меня зацепила.
– Спокойствие и онемение очень похожи снаружи. Разница только в том, что внутри спокойного человека жизнь идёт, а внутри онемевшего стоит.
Если вы узнали себя хотя бы в одной из пяти ловушек, это не повод бросать практику и не повод стыдиться. Это повод поговорить с живым человеком, желательно со специалистом. Медитация хороший инструмент. Но молоток не лечит зубы, как бы красиво он ни блестел.
И последнее. Если три года практики дают ощущение, что стало хуже, доверяйте этому ощущению. Тело и психика обычно не врут. Врут только идеи о том, какими мы должны быть после стольких часов на подушке.