Я решил написать, как мне самому представляется, забавный текст. Но при этом он не смешной, так как тема его у меня лично смеха не вызывает, а скорее озабоченность.
У меня был такой товарищ, Ален Абельозер, психоаналитик, профессор Реннского университета. Так вот у него есть действительно забавная и местами смешная книга: он там пишет о животных, чтобы раскрыть скрытое в людях, этакая психоаналитическая занимательная этология. В общем я решил пойти по его стопам.
Наблюдателю, следящему за тем, как колоссальное облако птиц пульсирует, сжимается, разворачивается и уклоняется от воздушных хищников, интуиция подсказывает классический ответ: подобная слаженность требует наличия глобального координатора, альфа-особи или сложного иерархического алгоритма передачи команд от центра к периферии. Однако передовые исследования методами статистической физики доказали фундаментальное отсутствие какого-либо управляющего центра. Здесь на самом деле функционирует абсолютно децентрализованная система, основанная исключительно на локальных взаимодействиях, из которых вырастает кажущееся разумным поведение макроструктуры.
Понимание истинных механизмов мурмурации (в именно так называется этот феномен в поведении птиц) стало возможным лишь совсем совсем недавно. Десятилетиями орнитологи пытались понять механизмы коллективного движе
ния, однако визуальные наблюдения и существовавшие модели не давали ответа на вопрос о том, кто командует в стае и как именно передается информация. Лишь в 2008 году междисциплинарная группа физиков из Римского университета инициировала проект STARFLAG.
Исследователи установили систему цифровых стереокамер высокого разрешения, с помощью которых на протяжении длительного времени делали стерео снимки стай скворцов, а далее подвергли математическому анализу полученные массивы данных.
В результате было математически доказано полное отсутствие глобального плана, иерархического контроля или наличия альфа-птиц. Высочайшая степень поляризации стаи достигалась только через децентрализованные механизмы.
Самым интересным стало открытие природы связей внутри стаи. Было установлено, что взаимодействие между скворцами зависит от топологии, а не от расстояний между особями (метрики). То есть: каждая птица непрерывно отслеживает ровно семь своих ближайших соседей и синхронизирует с ними свое движение, совершенно независимо от того, насколько далеко физически эти соседи находятся в данный момент.
Из этого открытия напрашиваются всякие там выводы. Система, основанная на отслеживании расстояний (назовём её метрической) уязвима: при атаке хищника плотность стаи падает, метрические связи разрываются, индивиды теряют друг друга из виду, и стая распадается. Топологическая же сеть обладает невероятной пластичностью. Как бы стая ни растягивалась, ни сжималась или ни деформировалась под воздействием внешних угроз, каждый узел сети (птица) сохраняет свои семь связей. Схема взаимодействия остается целостной.
Открытие этого топологического правила объясняло сплоченность стаи, но не объясняло механизм мгновенной передачи информации, благодаря которому стая реагирует на среду как единый разум.
В общем исследования показали, что, оказывается, изменение направления движения одной птицы влияет не только на ее семерых соседей, но и передается дальше, тем самым коррелируя с поведением птиц на огромных расстояниях. Более того, длина этой корреляции не имеет фиксированного значения, а как бы масштабируется пропорционально размеру всей стаи. То есть получается, что радиус восприятия каждой отдельной птицы равен размеру всей системы. Изменение поведенческого состояния одного животного затрагивает всех остальных, независимо от того, насколько велика группа.
К этому ещё применили математическую модель, используемую для анализа систем, и получилось, что факт вот такой передачи информации, затрагивающей всю систему целиком, является классическим признаком того, что система постоянно находится в состоянии критичности. Как это понять? Классическая система, например состояние вещества, при отсутствии внешних воздействий будет стремиться к состоянию покоя. Здесь же, мы имеем дело с системой, которая поддерживает своё состояние как бы на границе между порядком (идеал порядка - кристалл) и хаосом. Стая постоянно балансирует на грани хаоса, поддерживая систему в состоянии так называемой маргинальной стабильности. Если бы взаимодействие между особями было слишком сильным (избыточный контроль скорости и строгая система мест), стая превратилась бы в жесткий кристалл, неспособный увернуться от угрозы. Если бы взаимодействие было слабым, птицы разлетелись бы. Нахождение в критической точке наделяет стаю максимальной чувствительностью к возмущениям: малейшая пертурбация на периферии (появление хищника) не подавляется, а мгновенно транслируется через всю топологическую сеть, вызывая ответ всей системы.
Так вот, теперь перейдём к людям и поговорим ну если и не о стае, то о толпе. Долгое время, доминирующей парадигмой понимания групповой динамики оставалась теория масс. Фрейд публикует свою работу Массовая психология и анализ человеческого Я, в которой констатирует, что в массе (толпе) индивид утрачивает сознательную личность, приобретая чувство всемогущества. Он становится подвержен заражению и гипнотической внушаемости. Однако Фрейд категорически отверг социологическое объяснение через первичный, неразложимый стадный инстинкт. Он утверждал, что масса скрепляется либидинальными связями, энергией влечений, отклоненных от своей прямой сексуальной цели.
Фрейд выделяет два типа организованных искусственных масс: Церковь и Армию. Эти массы удерживаются сложным механизмом, ключом к которому является понятие Идеала Я (Ego Ideal). Идеал Я - это инстанция, отделенная от остального Я, содержащая моральные требования, совесть и критическое самонаблюдение. В состоянии влюбленности, а также в гипнозе и в массе, субъект проецирует свой собственный идеал Я на внешний объект.
Формула ядра, образующего массы по Фрейду звучит так: “Первичная масса - это некоторое количество индивидов, которые поставили один и тот же объект на место своего идеала Я и вследствие этого идентифицировались друг с другом в своем Я”.
Если эту фрейдовскую структуру человеческой массы помыслить, как это было выше с птицами, с помощью структурной топологии - фрейдовская масса представляет собой звездообразный граф, где все периферийные узлы (индивиды) жестко привязаны к одному центральному узлу, Лидеру, Вождю, Идее. Это централизованная система.
Механизм, скрепляющий узлы на периферии - идентификация. Идентификация, по Фрейду, это ранняя форма эмоциональной привязанности, при которой субъект формирует свое Я по образу и подобию другого. В массе субъекты не связаны прямыми рабочими отношениями, а связаны они друг с другом только потому, что разделяют общую преданность центру. Они как бы узнают друг в друге этот общий идеал. Возникает воображаемое слияние, групповой нарциссизм, который подавляет субъектность и неминуемо ведет к проецированию агрессии вовне (на тех, кто не принадлежит к массе).
Уязвимость этой структуры очевидна: если удалить центральный узел (например смерть полководца) - исчезает основа для идентификации. Возникает паника, связи мгновенно рвутся, и масса дезинтегрируется в разрозненных индивидов, спасающихся бегством. Фрейдовская масса не может выжить без господина, она статична, регрессивна и лишена способности к самоорганизующейся критичности, так как ее динамика диктуется сверху.
Перейдём к Лакану… Жак Лакан, как известно, чтобы говорить о человеческих связях, в том числе в своей массе, вводит концепцию четырех дискурсов.
Дискурс у Лакана - это не просто речь, а базовая социальная связь, в некотором смысле матрица интерсубъективных отношений, структурируемая языком. Конечно, я не буду здесь рассматривать, даже в самом сжатом виде, детали того, что Лакана называл дискурсами Господина, Университета, или дискурсом Истерички.
Скажу лишь пару слов о том четвёртом дискурсе, который Лакан не просто формализует, на самом деле наблюдая уже существующие в человеческом обществе связи, а именно что изобретает, изобретает как то, чего не существовало прежде, по крайней мере до Фрейда. Это такая особая социальная связь, в которой Аналитик действует не как всезнающий гуру (S2) и не как начальник (S1). Он занимает позицию объекта-причины желания, функционируя как пустота, как экран, отражающий нехватку своего анализанта, пришедшего в кабинет. Из этой позиции нехватки Аналитик обращается к расщепленному субъекту ($), провоцируя его на работу бессознательного, т.е. говорение. Результатом этой самоорганизующейся работы становится производство нового господствующего означающего (S1) - сингулярной истины самого анализанта, а не навязанной ему догмы.
Получается что дискурс аналитика - это такая единственная социальная связь, в которой нет господства как такового. Он не стремится усреднять индивидов через горизонтальную идентификацию, так свойственную фрейдовской массе. Это структура, которая производит индивидуальные различия.
Если вновь нам обратиться к теории систем, то получается, что дискурс аналитика ближе всего к топологии мурмурации (начался мой обещанный этологический загон). Стая скворцов физически исполняет формулу a —> $. В ней нет альфа-птицы (S1), задающей направление. Субъекты (птицы) не парализованы гипнотическим влиянием центра, они находятся в непрерывном рабочем цикле, реагируя на локальные флуктуации и пустоты в пространстве, организуя свое движение без заранее прописанного знания (S2).
Ключевым звеном, связывающим теорию дискурсов Лакана и физику коллективного поведения птиц, является понимание того, что именно заставляет систему двигаться. Если в мурмурации нет командира, а в дискурсе аналитика нет авторитета, то что предотвращает коллапс, схлопываеие, поломку системы? Что поддерживает ее в состоянии самоорганизующейся критичности?
Ответ кроется во внешней среде. Самые сложные, быстрые и потрясающие воображение маневры стая скворцов выполняет не в спокойном полете, а в момент атаки воздушного хищника (например, сапсана). В ответ на атаку стая непрерывно меняет форму: возникают или так называемые волны (темные полосы, проходящие через стаю, найдите видео на ютюбе), или вакуолизация (образование пустоты вокруг хищника), а также вспышки расширения, коллективные повороты. Птицы на периферии, заметившие угрозу, совершают резкий маневр уклонения. Этот сдвиг передается соседям, и благодаря механизму, о котором шла речь выше, волна проходит сквозь тысячи особей за доли секунды, сбивая хищника с толку.
Хищник в этой биологической драме не является лидером, господином (S1). Хищник не отдает стае команд. Он представляет собой экстерриториальную угрозу, точку небытия, источник пертурбации. В терминах лакановского психоанализа хищник - это вторжение Реального.
И тогда (я продолжаю свои спекуляции) объект a - это след, который прочерчивается в символическом порядке этим Реальным. Это объект-причина желания, зияние, нехватка, из-за которой субъект находится в постоянном поиске. Дискурс Аналитика функционирует именно потому, что он не пытается залатать эту дыру с помощью иллюзорных идеалов, а помещает эту нехватку (a) в центр, заставляя субъекта работать с ней.
Так вот, точно так же, стая скворцов структурируется не вокруг присутствия (альфа-птицы), а вокруг зияния, которое создает хищник (образование вакуоли). Мурмурация - это пространственное кружение вокруг нехватки. Хищник (Объект a) провоцирует птиц $ на производство маневра (S1), что в свою очередь генерирует новое топологическое знание о пространстве (S2). Стая выживает именно потому, что она избегает кристаллизации вокруг Воображаемого (групповой иллюзии покоя) и постоянно адаптируется к вторжению Реального. Она всегда как бы в кризисе, как было упомянуто выше.
Так благодаря Лакану мы понимаем об утопичности стремиться к некоей гармонии или адаптации (что ведет к застою), что необходимо всегда принимать в рассчёт потерю, дефицит и нехватку в самом процессе своего существования, признавая, что никакие улсилия никогда не закроют структурную дыру.
Так вот о массах, но уже о массах психоаналитиков, об этой гарланящей стае…
В 1964 году Лакан оказался исключен из Международной психоаналитической ассоциации (IPA), чья структура функционировала по строгому дискурсу господина. IPA представляла собой пирамиду, где обучающие аналитики контролировали доступ к знанию и авторизовывали кандидатов, требуя от них идеологического подчинения и идентификации со стандартами институции.
В ответ Лакан основывает École Freudienne de Paris (EFP). Перед ним стояла сложнейшая системная задача: как создать институцию, которая была бы посвящена изучению психоанализа, но при этом избежала бы эффектов психологии масс: подчинения авторитету, группового мышления, отчуждения субъекта и бюрократической ригидности? Как институционализировать Дискурс Аналитика? Ответом стало изобретение картеля.
Картель, провозглашенный Лаканом базовым органом Школы, представляет собой беспрецедентный способ организации социальной связи. Подобно тому, как скворец взаимодействует лишь с семью соседями, аналитик в Школе Лакана осуществляет свою теоретическую и клиническую работу не в обезличенной массе, а в микросети.
Картель - это небольшая рабочая группа, создаваемая для изучения определенной психоаналитической проблемы. Лакан строго регламентировал ее математический формат: картель должен состоять из трех-пяти человек (четыре — идеальная мера). Эти субъекты выбирают друг друга сами, без назначения сверху. Они собираются не вокруг лидера, а вокруг рабочего проекта.
Здесь, по идее Лакана, запрещен коллективный результат. Работа ведется совместно, но продукт (текст, выступление) должен быть собственным для каждого участника. Это предотвращает растворение субъекта в анонимности Мы и противостоит воображаемому слиянию.
Картель существует не более одного-двух лет, после чего он обязан распуститься, а его участники могут создать новые картели с другими людьми. Это предотвращает эффект склеивания, тенденцию людей привязываться друг к другу и к рутине, создавая изолированные секты.
К четырем участникам картеля обязательно присоединяется еще один - это функция Плюс-один (Plus-un). Именно эта фигура является концептуальным ядром институции и прямым аналогом хищника/объекта ‘a’ в мурмурации.
Плюс-один выбирается участниками, но он категорически не является лидером, преподавателем, начальником или господином. Плюс-один не осуществляет иерархический надзор. По идее, функция Плюс-один располагается в месте объекта a: это место нехватки, причина желания, скрепляющий элемент.
Если классическая группа стремится к покою, гомогенности и воображаемому комфорту, задача Плюс-одного - провоцировать выработку знания, обнажать тупики, препятствовать застою и следить за тем, чтобы никто в группе не занял кресло лидера (S1). Плюс-один - это аномалия, которая вносит необходимую пертурбацию. В точности как хищник в стае заставляет птиц производить маневр и вырабатывать новые траектории, Плюс-один поддерживая рабочее напряжение.
Если далее говорить об образовании.
В традиционных институтах вроде IPA становление аналитика подтверждалось вышестоящей инстанцией. Дидактик оценивал кандидата и давал ему разрешение на практику. Это процесс передачи власти (S1). Лакан отверг это, сформулировав тезис: “Аналитик авторизует себя только сам... и через некоторых других”. Школа не может создать аналитика или выдать ему права, она может лишь предоставить процедуру, чтобы засвидетельствовать то логическое событие, которое уже произошло в глубине психики субъекта.
Отсюда, изобретён такой механизм как Переход - это радикально децентрализованный механизм, поразительно напоминающий передачу информации в мурмурации. Окончание психоанализа знаменуется не адаптацией к реальности и не идентификацией с аналитиком, а пересечением фундаментального фантазма и падением объекта a. Анализант сталкивается с Реальным, с нехваткой в Другом, и словно из этого зияния и рождается желание аналитика (désir de l'analyste). И вот процедура перехода по идее призвана уловить и передать это сингулярное знание об этом желании.
Здесь нет экзаменатора и экзаменуемого. Знание об окончании анализа передается по цепочке, как волна маневра в стае скворцов. Аналитик формируется как субъектная позиция, а не как бюрократический статус. Процедура перехода превращает приватный, интимный опыт столкновения с Реальным в коллективное знание Школы.
Любая биологическая или физическая система подвержена риску фазового перехода. Если баланс нарушается, она может скатиться либо в хаос, либо в ригидный порядок. Человеческая психика обладает мощнейшей гравитацией, тянущей субъекта обратно в Воображаемое - в комфорт зеркальных отношений. Стадия зеркала - это фундамент Я, построенный на иллюзии целостности, радостном, но ложном узнавании себя в образе другого. Именно поэтому люди испытывают непреодолимую тягу к созданию иерархий, к идентификации с господином и образованию фрейдовских масс, дарующих иллюзию безопасности.
Поддержание психоаналитического сообщества в состоянии дискурса Аналитика - это труд, требующий постоянного противодействия этой гравитации. К концу 70-х, Лакан был вынужден констатировать неудачу ряда своих инноваций.
С его точки зрения, несмотря на картели и процедуру перехода, члены École Freudienne de Paris (EFP) постепенно регрессировали к дискурсу Господина. Аналитики стали привязываться к своим статусам, формировать группировки, а самое главное - они возвели самого Лакана на пьедестал идеала Я. Лакан, чья функция была быть объектом a (причиной желания, пустотой), против своей воли был превращен массой в S1 (Господствующее означающее). Школа стала напоминать ту самую упоминавшуюся структуру звезды: статус аналитика определялся его воображаемой близостью к мэтру.
Реакция Лакана была беспрецедентной: 5 января 1980 года он публикует Письмо о роспуске (Lettre de dissolution). Единоличным решением он ликвидировал основанную им же Школу (EFP), состоявшую к тому моменту из тысяч участников.
“Я исходил из того, что она была мертва, и сама этого не знала”. Школа как бы вытеснила свою смерть и имитировала жизнь за счет ритуалов и воображаемой иерархии. Роспуск был актом изъятия господствующего означающего. Лакан разрушил её, чтобы освободить субъектов от институционального гипноза. Это был финальный жест аналитика - исчезновение, разрыв, спровоцированная лавина, призванная вернуть систему в динамическое, а значит и топологическое состояние. Вскоре после этого он инициировал создание новой формации - Cause freudienne, в которой призвал пересобрать картели с нуля, с теми, кто готов работать вне прежней иллюзий массы.
Фрейдовская модель массы, построенная на механизмах идентификации и замещении идеала Я фигурой вождя, представляет собой метрическую, иерархическую систему. Она уязвима, склонна к паранойе, регрессивна и парализует субъектность, подменяя индивидуальное желание подчинением. В противоположность ей, стая скворцов (мурмурация) демонстрирует, как миллионы индивидов могут согласованно функционировать в условиях самоорганизующейся критичности, оперируя исключительно локальными топологическими связями (правило 7 соседей) и свободными корреляциями между собой.
Лакан, предвосхитив эти открытия статистической физики, относящиеся к началу XXI века, формализовал этот принцип в виде дискурса Аналитика. Внедрение в психоаналитическую среду таких структурных элементов, как картели (4+1), где функция Плюс-одного разрушает массовость лидера, и процедуры перехода, децентрализующей передачу знания, стало попыткой перевести человеческое сообщество из звездообразной топологии контроля в безмасштабную сеть продуктивности.
И стая скворцов, и истинная психоаналитическая Школа приводятся в движение одним и тем же механизмом: они организуются вокруг нехватки. Для скворцов это хищник - зияние в пространстве, Реальное, заставляющее систему производить маневр. Для субъекта бессознательного - это объект a, фундаментальная потеря, порождающая нескончаемый контур желания. Признание этой нехватки, отказ от иллюзорной надежды на всемогущего Господина и способность выдерживать тревогу критического состояния - вот те базовые топологические принципы, которые позволяют как биологическим, так и социальным формациям избегать энтропии и сохранять способность к эволюции.