Небольшая зарисовка из детства.
Всё вокруг светится и обволакивает теплом, меня ласкают мягкие лучи солнца. Прохладные струйки ветра дарят ощущение бытия и сопричастности к жизни. Вдали виднеется и манит меня древнее существо, сотканное из материи, способной менять свой облик и состояние. Существо, принимающее меня в свое лоно, словно раньше мы были одним целым. Мы с ним едины и неразрывно связаны.
Я, маленькое облачко, несусь навстречу своей прародительнице сквозь плотный мир, сотканный из запахов и красок.
С трудом пробираюсь по дорожке сквозь лес, плотно заросший деревьями, кроны которых не устремляются вверх, а, наоборот, раскрываются тяжелым разноцветьем верхушек. Они тяжелые и душистые. Их запах дурманит меня, затягивает в свои объятия, не дает взлететь — меня клонит в сон. Мне хочется раствориться в них, вдохнуть пьянящий аромат и улететь в мир грез.
Но стволы деревьев усыпаны шипами, больно царапающими мою плоть. Головки деревьев бьют меня, осыпая пушистым порошком, и я несусь, словно неприкаянный странник, к земле обетованной. Я чувствую в себе силы невероятной, огромной мощи, которые помогут мне справиться с любыми препятствиями.
И вдруг — взрыв. Меня пронзила молния. Всё мое существо сначала превратилось в плотный стеклянный шар, сжавшийся от ужаса, а затем разорвалось на мелкие осколки. В полной темноте я летела вниз, и каждый мой осколочек горел от боли. Собрав последние силы, я выпустила из себя ниточку жизни и провалилась в пустоту.
Очнулась я в мягкой корзинке маминых рук. От нее пахло потом, травой и молоком. Мне хотелось раствориться в ней и снова оказаться внутри ее тела, надежно защищенной от всего, что существовало вокруг. Желание вернуться обратно к маме, в ее объятия, не покидает меня всю жизнь.
Услышав дикий крик, все люди, находящиеся в радиусе нескольких километров, бросились на помощь. Первой подоспела мама. Она ждала меня на берегу речки и видела, как я, выскользнув из бабушкиных рук, босая и голенькая, бежала к ней навстречу. Я была еще настолько мала, что на дорожке, идущей сквозь поле, сплошь усеянное цветами, видна была только макушка моей маленькой головки.
Видимо, я, сбив с цветка пчелу, наступила на нее, за что и была отомщена выпущенным жалом. Хотя бабушка, усмехаясь, всегда уверяла, что это была просто маленькая колючка, а я — изнеженная и избалованная девчонка. Ведь жала так и не обнаружили.
Но за всю жизнь никому так и не удалось меня переубедить: это был если не шершень, то оса точно.
— А может, крокодил? — слышу я бабушкин голос.
Подписывайтесь, вместе интереснее!