Коррекция тревожной личности методами КПТ — основной доказанный подход. Тревожная личность — устойчивая склонность воспринимать ситуации как угрожающие без объективной опасности. Для снижения руминации (навязчивого прокручивания мыслей), избегания и гиперконтроля применяются когнитивно-поведенческая терапия тревожных расстройств, терапия принятия и ответственности при тревоге и поведенческая экспозиция в КПТ. Эти методы помогают изменить глубинные убеждения — схемы «мир опасен — я не справлюсь» — и разорвать цикл подкрепления тревоги.
Что такое тревога
Тревога — это адаптивная эмоциональная реакция на воспринимаемую угрозу. В норме она выполняет защитную функцию: активирует внимание, мобилизует ресурсы и готовит организм к действию. Но когда тревога перестаёт соответствовать реальной угрозе по интенсивности или длительности — она становится дисфункциональной, то есть начинает мешать, а не помогать.
В психологии разграничивают два принципиально разных явления. Первое — ситуативная тревога: временное состояние, которое возникает в ответ на конкретный стрессор и проходит вместе с ним. Второе — тревожность как устойчивая черта личности: склонность воспринимать широкий спектр ситуаций как угрожающих, даже когда объективной опасности нет. Это разграничение впервые систематизировал психолог Чарльз Спилбергер, и оно лежит в основе современной дифференциации ситуативной тревоги и тревожности как черты (Ч. Спилбергер). Именно устойчивая тревожность формирует особый психологический профиль, который влияет на восприятие, мышление, поведение и отношения человека.
С позиции когнитивно-поведенческой терапии тревожных расстройств, разработанной Аароном Беком, тревога поддерживается не внешними событиями как таковыми, а тем, как человек их интерпретирует. Центральный механизм — так называемая схема опасности Аарона Бека: устойчивое внутреннее убеждение о том, что мир потенциально враждебен, а собственных сил для того, чтобы с ним справиться, недостаточно. Эта схема срабатывает автоматически и запускает каскад тревожных реакций — в мышлении, эмоциях и поведении.
Что такое руминация и почему она опасна
Руминация в клинической психологии — это навязчивое, повторяющееся возвращение к одним и тем же тревожным или болезненным мыслям, которое не приводит к решению проблемы, а лишь усиливает эмоциональное напряжение. Её часто называют «мысленной жвачкой» — процессом, при котором человек снова и снова прокручивает в голове негативные сценарии, свои переживания, причины случившегося, но не переходит к конструктивным действиям.
Руминация опасна тем, что она не просто сопровождает тревогу, а сама становится механизмом её поддержания. В классической модели когнитивно-поведенческой терапии тревожных расстройств Аарона Бека руминации относятся к когнитивным искажениям при тревожных расстройствах — автоматическим, дисфункциональным мыслям, которые поддерживают тревожные и депрессивные состояния. В отличие от конструктивного анализа проблемы, руминация имеет три ключевых признака:
- Повторяемость — одни и те же мысли возвращаются снова и снова.
- Беспродуктивность — размышления не ведут к решению или действию.
- Эмоциональное заражение — каждая новая «прокрутка» усиливает тревогу, а не снижает её.
Поведенческие, когнитивные и эмоциональные особенности тревожной личности
Мышление человека с высокой тревожностью отличается рядом устойчивых искажений в восприятии информации. Одно из наиболее изученных — избирательное внимание к угрозам. Тревожные люди быстрее замечают потенциально опасные сигналы и дольше удерживают на них внимание, тогда как нейтральные или позитивные события остаются в тени. Это не сознательный выбор — так работает настроенная на угрозу нервная система.
Другая характерная особенность — катастрофизация в когнитивной модели тревоги. Человек не просто беспокоится о чём-то конкретном, а выстраивает цепочки «а что если», каждое звено которых увеличивает воспринимаемую угрозу. Вероятность плохого исхода систематически переоценивается, а собственная способность справиться — недооценивается. Коррекция тревожной личности методами КПТ напрямую работает с этим искажением.
Эмоционально тревожная личность часто переживает хроническую фоновую напряжённость, раздражительность, трудности с расслаблением и острую чувствительность к неопределённости. В клинической психологии это явление называют нетерпимость к неопределённости — один из наиболее мощных драйверов тревоги. Многие описывают это как ощущение «постоянной готовности» — будто вот-вот что-то должно случиться. За этим стоит хроническая активация симпатической нервной системы — той части нервной системы, которая отвечает за реакцию на опасность.
Телесные проявления тревоги — прямое следствие этой активации. Учащённое сердцебиение, поверхностное дыхание, мышечное напряжение, нарушения сна, желудочно-кишечный дискомфорт — всё это физиологические компоненты реакции «бей или беги», которая у тревожных людей работает практически постоянно. Со временем сами эти симптомы становятся новым источником тревоги: человек начинает тревожиться уже о том, что у него снова участилось сердцебиение или снова болит живот. Так формируется дополнительный замкнутый круг. Понимая сложность таких переплетений между психикой и телом, мы вместе с коллегами выстраиваем обучение через призму нейрофизиологии — этот системный подход заложен в основу Практического интенсива для психологов «Тревога и паника», где специалисты учатся работать не только с мыслями, но и с «тревожными кнопками» мозга на уровне биохимии.
На уровне поведения главные стратегии — избегание и гиперконтроль. Эти механизмы избегания при тревожной личности и гиперконтроль как психологическая защита снижают тревогу в моменте, но лишают человека опыта, который мог бы показать: ничего страшного не произошло. Избегание и гиперконтроль — ключевые мишени в коррекции тревожной личности методами КПТ.
Причины формирования тревожной личности
Биологические и генетические факторы
Тревожность имеет значимый наследственный компонент. Мета-анализ Hettema с коллегами (2001), обобщивший данные близнецовых исследований, показал, что наследуемость тревожности составляет 43% для панического расстройства и 32% для генерализованного тревожного расстройства. Оставшаяся доля дисперсии приходится на факторы индивидуальной (неразделенной) среды, что подчеркивает важность жизненного опыта, а не только генов.
На уровне мозга ключевую роль играет миндалевидное тело — структура, отвечающая за распознавание угроз и запуск тревожных реакций. В регуляции тревоги миндалевидное тело и префронтальная кора работают в связке: у людей с высокой тревожностью миндалевидное тело реагирует острее даже на нейтральные стимулы, а активность префронтальной коры (зоны, которая в норме «успокаивает» тревожные реакции) снижена. Нарушения в работе серотониновой системы и системы ГАМК (главного тормозного нейромедиатора мозга) создают нейрохимическую почву для хронической возбудимости — это называют ГАМК-ергической и серотониновой дисфункцией при тревоге.
Влияние среды и воспитания
Биологическая предрасположенность реализуется во взаимодействии со средой. Один из наиболее значимых факторов — характер привязанности, формирующейся в раннем детстве. Когда поведение значимых взрослых непоследовательно, тревожно или избыточно опекающе, ребёнок не получает устойчивого опыта «мир безопасен, и я справлюсь». Именно этот дефицит закладывается в основу тревожного восприятия мира.
Гиперопекающий стиль воспитания отдельно блокирует формирование самостоятельности. Ребёнок, которого всегда оберегали от трудностей, не накапливает опыт их самостоятельного преодоления — и не развивает уверенность в собственных силах. Это напрямую питает тревожное убеждение «я не справлюсь».
В исследовании на российской выборке (N=266, Петрозаводский государственный университет, 2023) было выявлено, что у девушек чаще встречаются различные виды неблагоприятного детского опыта (Adverse Childhood Experiences, ACEs) по сравнению с юношами — за исключением физического пренебрежения. Также была выявлена статистически значимая связь: чем старше респонденты, тем больше пережитого ACEs, а разные типы ACEs часто сопровождают друг друга. Это подтверждает связь между неблагоприятным детским опытом (ACE) и тревожными расстройствами.
Формирование когнитивных схем
Ранний опыт формирует устойчивые внутренние убеждения — так называемые схемы, — через которые человек воспринимает новые ситуации. У тревожных людей ключевые схемы выглядят так: «мир опасен», «я не справлюсь», «мне нужна помощь, чтобы функционировать». Эти убеждения не осознаются напрямую, но автоматически окрашивают восприятие любых новых событий. Важно понимать: схемы — это не просто мысли. Это глубинные нейронные паттерны, сформированные повторяющимся опытом, и они крайне устойчивы без целенаправленной работы. Схема-терапия тревожных расстройств непосредственно работает с этими глубинными убеждениями.
Влияние стресса и опыта небезопасности
Острые или хронические стрессовые события, особенно пережитые в детстве — потери, насилие, нестабильность, непредсказуемость близких людей — буквально перестраивают нейроэндокринную систему. Система стрессового реагирования под влиянием хронического стресса становится гиперреактивной: начинает срабатывать быстрее, интенсивнее и по более слабым поводам. Масштабные исследования неблагоприятного детского опыта (ACE) и тревожных расстройств показывают прямую зависимость: чем больше таких событий пережил ребёнок, тем выше риск тревожных расстройств во взрослом возрасте.
Согласно исследованию, проведенному в Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и неврологии им. В.М. Бехтерева (2025), русскоязычная версия опросника ACE-10 показала высокую внутреннюю согласованность (α Кронбаха = 0,732), что подтверждает его валидность для оценки негативного детского опыта в российской популяции.
Механизмы закрепления тревожных паттернов
Тревожные паттерны самовоспроизводятся через несколько ключевых механизмов.
- Обучение через избегание: когда человек уходит от тревожащей ситуации и чувствует облегчение, мозг запоминает избегание как «правильную» стратегию и закрепляет её. Это один из главных механизмов избегания при тревожной личности.
- Предвзятость подтверждения: тревожный человек склонен интерпретировать нейтральные события как подтверждение своих опасений, не замечая того, что противоречит им.
- Физиологический: хроническое напряжение нервной системы снижает порог запуска тревожной реакции, и со временем она включается всё легче и по всё более слабым поводам.
Психологические механизмы тревожной личности
Гиперконтроль — иллюзия безопасности
Гиперконтроль как психологическая защита — центральная стратегия тревожной личности. Внутренняя логика проста: если я контролирую все переменные, угроза не реализуется. Человек вкладывает огромные ресурсы в планирование, перепроверку и перестраховку — и получает временное облегчение. Но гиперконтроль не убирает тревогу, а лишь смещает её: исчезает одна неопределённость — тут же появляется другая. Парадокс в том, что чем больше человек контролирует, тем невыносимее становятся ситуации, где контроль невозможен. Гиперконтроль не защищает от тревоги — он усиливает уязвимость к ней.
Катастрофизация: почему мозг выбирает худший сценарий
Катастрофизация в когнитивной модели тревоги — это когнитивный процесс, при котором внимание устойчиво смещается к наихудшим возможным исходам. С эволюционной точки зрения такая стратегия имеет смысл: организм, готовый к худшему, выживает. Но в современной жизни, где реальные угрозы выживанию редки, она становится дезадаптивной. Катастрофизация запускает в теле полноценную стрессовую реакцию — на воображаемую угрозу. Это истощает ресурсы и поддерживает хроническое напряжение.
Руминация: «мысленная жвачка», которая усиливает тревогу
Руминация в клинической психологии — это навязчивое, повторяющееся возвращение к одним и тем же тревожным или болезненным мыслям, которое не приводит к решению проблемы, а лишь усиливает эмоциональное напряжение. В клинической психологии её часто называют «мысленной жвачкой» — процессом, при котором человек снова и снова прокручивает в голове негативные события, свои переживания, причины случившегося, но не переходит к конструктивным действиям.
В классической модели А. Бека руминации рассматриваются как когнитивные искажения при тревожных расстройствах — автоматические, дисфункциональные мысли, которые поддерживают тревожные и депрессивные состояния. В отличие от конструктивного анализа проблемы, руминация имеет три ключевых признака:
- Повторяемость — одни и те же мысли возвращаются снова и снова.
- Беспродуктивность — размышления не ведут к решению или действию.
- Эмоциональное заражение — каждая новая «прокрутка» усиливает тревогу, а не снижает её.
Как измерить руминацию: российская адаптация опросника RRS
Для диагностики руминаций в клинической практике и коррекции руминативного мышления наиболее широко используется опросник Ruminative Response Scale (RRS), разработанный С. Нолен-Хоэксема. В 2025 году завершена его полная психометрическая валидизация опросников тревоги — это адаптация опросника RRS в российской выборке (Е.А. Дорошева, Новосибирский государственный университет, публикация в журнале «Консультативная психология и психотерапия»).
Ключевые параметры исследования:
- Объем выборки: 1668 человек (471 мужчина, 1197 женщин)
- Возрастной диапазон: 16–70 лет (средний возраст 32,9 года)
- Внутренняя согласованность α Кронбаха = 0,92 (очень высокая надежность)
- Ретестовая надежность: удовлетворительная (через 1 месяц)
Типы руминаций, выделенные на российской выборке
- «Тягостные размышления» (brooding) — мрачные, тревожные, самокритичные мысли. Этот тип наиболее тесно связан с депрессивными тенденциями и дисрегуляцией эмоций.
- «Руминации, связанные с депрессией» — размышления о симптомах подавленности, усталости, отсутствии энергии.
- «Рефлексивные руминации» — попытка понять причины своего состояния. Важно: этот тип менее связан с психологическим неблагополучием и коррелирует с эмоциональной осведомленностью — способностью замечать свои внутренние состояния.
Избегающее поведение: механизм поддержания тревоги
Механизмы избегания при тревожной личности — наиболее мощный механизм поддержания тревоги. Избегание снижает тревогу быстро и надёжно, что делает его краткосрочно очень привлекательным. Но в долгосрочной перспективе оно лишает человека важнейшего опыта. Если никогда не оставаться в тревожащей ситуации достаточно долго, нервная система не получает возможности убедиться, что угрозы нет. Тревожное убеждение остаётся неопровергнутым — и усиливается. Именно поэтому доказательно обоснованная терапия тревожных расстройств строится на постепенном, контролируемом столкновении с тревожащими ситуациями (поведенческая экспозиция в КПТ), а не на их обходе. Важный клинический феномен — экстинкционный взрыв при экспозиционной терапии (временное усиление тревоги перед её снижением), который необходимо объяснять пациенту для предотвращения преждевременного прекращения терапии.
Нетерпимость к неопределённости как драйвер тревоги
Нетерпимость к неопределённости — один из наиболее изученных механизмов тревожности. Исследования показывают, что для тревожной личности сама по себе неопределённость ощущается как угроза — даже в отсутствие реальной опасности. Не «что-то плохое случится», а просто «я не знаю, что будет» — уже невыносимо. Это объясняет, почему тревожные люди испытывают острый дискомфорт в ситуациях ожидания, при принятии решений или в непредсказуемых социальных ситуациях.
Циклы подкрепления тревоги
Циклы подкрепления тревоги работают по одной схеме. Человек воспринимает ситуацию как угрожающую → возникает тревога → он применяет защитное поведение: избегает, перепроверяет, ищет заверений → тревога снижается → мозг запоминает: «защитное поведение = безопасность» → при следующем похожем стимуле тревога включается быстрее и сильнее. Со временем этот цикл подкрепления тревоги расширяется: ситуаций, воспринимаемых как угрожающие, становится больше, а защитные ритуалы — сложнее.
Понимание этих механизмов особенно важно в практической работе, потому что в реальных клинических случаях тревога редко проявляется “в чистом виде” — чаще это сочетание нескольких процессов, которые легко перепутать между собой. Именно на этапе анализа цикла подкрепления становится критичным умение различать ведущие механизмы тревоги и выстраивать точную гипотезу о состоянии клиента. Закрытая библиотека для практиков по тревоге и панике
Влияние тревожной личности на жизнь
В отношениях тревожная личность и избегающее поведение в отношениях чаще всего проявляется на одном из двух полюсов: либо в гиперпривязанности, либо в избегании близости. В первом случае человек испытывает острую потребность в заверениях, страх отвержения, болезненную чувствительность к малейшим изменениям в поведении партнёра. Партнёр постепенно превращается в главный источник успокоения — это нагружает и истощает обоих. Во втором случае человек держит дистанцию, потому что близость и уязвимость сами по себе воспринимаются как опасность. Дистанция защищает от тревоги, но лишает отношения глубины.
В профессиональной сфере тревожность даёт неоднозначную картину. С одной стороны, тревожные люди нередко очень ответственны, тщательны и мотивированы делать работу хорошо — страх ошибки стимулирует подготовку. С другой — перфекционизм и прокрастинация при тревожной личности (как форма избегания), трудности с делегированием и хроническое истощение от гиперконтроля существенно снижают реальную продуктивность. Публичные выступления, принятие решений и задачи без чёткой структуры становятся постоянными источниками стресса.
В принятии решений тревожная личность попадает в характерную ловушку. Любое значимое решение содержит неопределённость — а неопределённость активирует тревогу. В ответ человек либо откладывает решение до «идеального момента», либо уходит в бесконечный сбор информации. Это выглядит как рациональный анализ, но по сути является формой избегания: решение так и не принимается. Оба паттерна усиливают ощущение беспомощности и подрывают веру в собственные силы.
Самооценка тревожной личности, как правило, нестабильна и во многом зависит от оценок окружающих. Глубинное убеждение в собственной некомпетентности или недостаточности — прямое следствие тревожных схем — делает самооценку хрупкой. При этом даже позитивная обратная связь плохо усваивается: успех объясняется случайностью или чужой помощью, а неудача — собственной несостоятельностью. Этот устойчивый паттерн закрепляет негативный образ себя вне зависимости от реальных достижений.
Случай из практики: как руминация сократилась с 4 часов до 30 минут
Случай из практики: клиент, 35-45 лет, с тревожной личностью по типу гиперконтроля и хронической руминации. Ежедневно прокручивал сценарии «а что, если…» до 3–4 часов. Избегал ситуаций, где нельзя всё предусмотреть: совещания без чёткой повестки, спонтанные звонки, поездки без детального плана. Дома — постоянные перепроверки. Сам описывал это как «если не проконтролирую — случится катастрофа, и я не справлюсь».
В КПТ мы начали не с экспозиции, а с работы со схемой «мир опасен — я не справлюсь». Клиент вёл дневник руминаций и учился разделять реальные угрозы от автоматических катастрофических мыслей. Затем добавили поведенческую экспозицию в КПТ без форсирования: первый шаг — сознательно оставаться в ситуации с малой неопределённостью на 1 минуту дольше обычного, не применяя гиперконтроль.
Результат через 6 недель: руминация сократилась до 30–40 минут в день. Клиент перестал перепроверять. Появился первый за несколько лет опыт спонтанной поездки без тревожного планирования. Ключевая обратная связь: «Я понял, что неопределённость — это не всегда угроза, а контроль не спасает, а истощает».
Все идентифицирующие данные клиента изменены
Доказательные методы работы с тревожной личностью
Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ)
Ключевые компоненты:
- Психоэдукация — в том числе психоэдукация пациентов с ГТР
- Когнитивная реструктуризация в КПТ
- Экспозиционная терапия (постепенное столкновение с тревожащими ситуациями)
- Обучение навыкам регуляции
Терапия принятия и ответственности (ACT) при тревоге
Когнитивно-поведенческая терапия тревожных расстройств — золотой стандарт лечения. Мета-анализы эффективности КПТ (Norton & Price, 2007; Hofmann & Smits, 2008) стабильно демонстрируют высокую эффективность КПТ при генерализованном тревожном расстройстве, паническом расстройстве, социальной тревоге и других тревожных состояниях. Мета-анализ Hofmann & Smits (2008), объединивший данные 27 рандомизированных плацебо-контролируемых исследований, показал размер эффекта КПТ 0,73 (Hedges' g; 95% ДИ: 0,88–1,65), а отношение шансов для ответа на лечение составило 4,06 (95% ДИ: 2,78–5,92). Более ранний мета-анализ Norton & Price (2007) также подтвердил эффективность КПТ при различных тревожных расстройствах.
Терапия принятия и ответственности при тревоге (ACT) делает акцент не на изменении содержания тревожных мыслей, а на изменении отношения к ним. Вместо борьбы с тревогой ACT обучает наблюдать за мыслями как за ментальными событиями, не сливаясь с ними и не подчиняя им своё поведение. Это особенно эффективно при хронической тревожности, где попытки контролировать тревогу парадоксально её усиливают.
Поведенческая экспозиция
Поведенческая экспозиция в КПТ — систематическое, управляемое столкновение с тревожащими ситуациями без использования защитного поведения. Со временем мозг «переучивается»: нейтральный стимул перестаёт запускать тревожную реакцию. Экспозиция — наиболее мощный инструмент для разрушения цикла подкрепления тревоги, особенно при фобиях, паническом расстройстве и социальной тревоге.
Схема-терапия тревожных расстройств
Схема-терапия тревожных расстройств интегрирует элементы КПТ, теории привязанности и эмоционально-фокусированной терапии. Она направлена на изменение ранних дезадаптивных схем — глубинных убеждений, сформированных в детстве («мир опасен», «я не справлюсь», «я должен всё контролировать»). Особенно эффективна при хронической тревожности, резистентной к стандартной КПТ.
Ключевые выводы: когнитивные искажения, нейробиология и доказательная коррекция тревожной личности
- Тревожная личность (Ч. Спилбергер) — устойчивая черта, при которой нейтральные ситуации воспринимаются как угроза. Ключевое отличие при дифференциации ситуативной тревоги и тревожности как черты (Ч. Спилбергер): тревожность отличается от ситуативной тревоги, которая является временной реакцией на конкретный стрессор.
- КПТ-модель А. Бека — тревога поддерживается циклом подкрепления тревоги «угроза → тревога → избегание → усиление тревоги». Когнитивные искажения при тревожных расстройствах, такие как катастрофизация в когнитивной модели тревоги и руминация в клинической психологии, вместе с гиперконтролем закрепляют патологическое поведение. В основе лежит схема опасности Аарона Бека — автоматическое убеждение «мир опасен, я не справлюсь».
- Нейробиология тревожных расстройств — наследуемость составляет 30–50%, что связано с гиперактивностью миндалевидного тела и сниженной регуляцией префронтальной коры. Это иллюстрирует, как миндалевидное тело и префронтальная кора в регуляции тревоги взаимодействуют: первое запускает реакцию, вторая должна её тормозить. Исследования также указывают на ГАМК-ергическую и серотониновую дисфункцию при тревоге, что создаёт нейрохимическую почву для хронической возбудимости.
- Факторы среды (ACE, N=266, 2023) — гиперопека и неблагоприятный детский опыт (ACE) и тревожные расстройства формируют глубинные схемы «мир опасен» и «я не справлюсь», которые повышают риск хронической тревожности во взрослом возрасте.
- Доказательные методы — когнитивно-поведенческая терапия тревожных расстройств, терапия принятия и ответственности при тревоге, поведенческая экспозиция в КПТ и схема-терапия тревожных расстройств — снижают руминации, избегание и гиперконтроль. Работа с механизмами избегания при тревожной личности приводит к устойчивому уменьшению тревоги, а также улучшению функционирования в отношениях и работе.
Заключение
Тревожность не говорит о том, какой вы человек. Это система взаимосвязанных паттернов — нейробиологических, когнитивных, поведенческих, — которые сформировались в опыте. И они поддаются изменению. Доказательно обоснованные подходы — когнитивно-поведенческая терапия тревожных расстройств, терапия принятия и ответственности при тревоге, схема-терапия тревожных расстройств и поведенческая экспозиция в КПТ — демонстрируют устойчивую эффективность. Коррекция тревожной личности методами КПТ, работа с руминацией, механизмами избегания и гиперконтролем даёт измеримые результаты. Первый шаг — понять, как именно эти паттерны работают у вас.
Для психологов, которые хотят освоить эти доказательные инструменты и научиться выстраивать долгосрочную стратегию терапии — от диагностики нейрофизиологических «красных флагов» до профилактики рецидивов, следующим шагом может стать обучение на Практическом интенсиве «Тревога и паника». Это возможность перенять готовые клинические протоколы и закрепить их на практике.
Часто задаваемые вопросы о тревожной личности и методах КПТ
Чем отличается тревожность как черта личности от обычной тревоги?
Обычная тревога — временная реакция на угрозу. Тревожность (Ч. Спилбергер) — устойчивая черта, при которой нейтральные ситуации воспринимаются как опасные без объективной угрозы.
Что такое руминация и чем она опасна для тревожного человека?
Руминация — навязчивое повторение тревожных мыслей без решения. Она усиливает эмоциональное напряжение и связана с тревожными и депрессивными состояниями.
Почему избегание только усиливает тревогу, а не помогает?
Избегание снижает тревогу краткосрочно, но закрепляет её. Мозг не получает опыта безопасности, поэтому тревожное убеждение усиливается при каждом повторении.
Какие методы психотерапии помогают при тревожной личности?
Эффективны КПТ (А. Бек), терапия принятия и ответственности (ACT) и поведенческая экспозиция. Они снижают тревогу через изменение мышления и поведения.
Что делать, если я постоянно прокручиваю в голове плохие сценарии?
Это катастрофизация — фокус на худших исходах. КПТ помогает изменить автоматические мысли и снизить тревожную интерпретацию событий.
Автор: Иванова Екатерина - преподаватель «Первого супервизионного центра» (ПСИОМ), кризисный психолог, травматерапевт, преподаватель психологии, спикер, супервизор.