Чеснок Холст и доктор Вотштон (Канун Дэйл)
(продолжение продолжительности)
Сэр Лишай изучающе посмотрел в глубину потолка. Не удовлетворившись скудостью информации там, со вздохом перевёл зоркие небольшие глаза на орденоносного дружбана:
- Что, Осечка, как думаешь, будем клеймить его вторично?
- На нём уже негде пробы ставить, - проворчал мистер Ось, - вот удружил так удружил. Всю страну спалил ирод. В прах.
С наслаждением хлебнув нашатыря, Катастрофф Крахх внёс в обстановку добавочной тоски:
- Что ж нам теперь делать?
- М-да... - брезгливо задумался Лишай, - праздника я не предвижу, - неплохо бы, конечно, сейчас нам всем коллективом поехать в погоню, но остаётся немаловажный и злободневный вопрос: куда?
- И за кем? - глядя в пол, буркнул инспектор Бесстрейд, подчеркнув тем самым активность участия в атаке.
Капкан, чтоб не остаться в стороне от нависшего тумана и как-то разрядить нпряжённость, тоже выскал идею:
- Скверное дельце-то развернулось.
И испытательно обстрелял глазами всё собрание - на предмет: нет ли где сочувствия. И возможно, подумал: вот я же ещё и виноват.
- Небось немчух давно уж в Германии, - продолжил лить кислоту сэр Ось, - сидит где-нибудь на лужайке, попивает баварское пиво и сидя танцует. Потому что получил деньги за шпионскую производительность труда... Вот никто же из британцев не мог снабдить его гостайной, а ОН, - Ось толстым пальцем уточнил Капкана, - смог.
Мы, наконец, услышали Холста:
- Нет, джентльмены, Цайхель-Гнус всё ещё в Лондоне - в этом я уверен.
- Почему, мистер Холст? - синхронно прозвучали голоса обоих шефов, и их интерес воссиял сильными лучами.
Внёс свой посильный вклад и я, быстро произнеся:
- Простите, джентльмены, но и у нас, скромных сыщиков, могут быть свои профессиональные тайны.
- Это правда, мистер Холст? - насупился сэр Ось.
- Могут, - согласился мой друг, - но не в этот раз. Кому-нибудь из вас, джентльмены, доводИлось хоть однажды побыть немцем? Думаю, вряд ли. А то б вы знали: ни один немец не поедет через страны Европы в испачканном костюме - немецкая аккуратность общеизвестна. Спрыгивая с поезда, герр Гнус, как и наш отважный Капкан, упали на насыпь, верно, Капкан?
- Так оно и было, сэр, - с достоинством ответил тот, - и оба мы в тот момент перевели разговор на отвлечённость: Цайхель вспомнил множество германской нечисти, а я крикнул: "Да нерушима будет в веках британская Конституция!".
- Вот здесь он угадал, - одобрительно отозвался Ось о Капкане, переглянувшись с Лишаем, - прямо хоть клеймо опять с него смывай.
- Не, пусть ходит в нём, - отказался Лишай от солидарности, - скорей всего, наговаривает... мистер Холст, и что? Думаете, фриц из-за своего сатанинского вида отказался от козней в сторону Англии?
- Нет, не отказался. Но в прачечную он пойти был должен.
- Разве ж ему не могла постирать изменчивая жена глупого Капкана, - предположил сэр Ось, - меж ними, кажется, были союзнические отношения интимного содержания.
- Не могла, - отверг Холст, - это мы видим по мундиру мистера Капкана, - стирать она пыталась, но удача при этом всегда оказывалась не на её стороне.
В этот момент внезапно случилось пришествие. Какой-то молодой человек, очень хорошо одетый, но босой, имеющий лицо с подтёками, воспользовавшись сорванной дверью гневно вошёл в наш кабинет. И сразу же сердито раскричался. Как я узнал позже, это был покойный Горемор.
Повёл он себя вызывающе.
Покуда присутствующие однообразно каменели - кто как мог, Горемор, ни с кем не здороваясь, сразу же полез в драку. И для поединка выбрал уже успевшего одуреть мистера Капкана. Горемор навалился на него всем своим трупом и начал осуждающе скручивать Капкану все руки подряд.
При этом выкликал:
- Хочу сообщить вам, господа, пренеприятнейшее известие: этот низкий человек, этот неблагонадёжный член коллектива, похитил у нас из сейфа секретные чертежи.
Победив бесчувственного, наложив на побеждённого узлы, Горемор вытер с лица чёрный пот и, оставаясь быть похожим на адское исчадие, повернулся к людям, сердечно добавив:
- Добрый день, джентльмены.
Катастрофф Крахх начисто опустошил мою бутылку нашатыря, а остальные продолжили сидеть застывшие, будто марсианский пейзаж.
Холст глухо произнёс:
- Ну наконец-то. Где вас носит, мистер Горемор?
Лишай от услышанной фамилии машинально потянулся за кителем и в страхе надел его на себя. Лишённая оков леди Нуинулли, стеклянно глядя на неприветливого разгорячённого мертвеца, издала пробой воздуха устно:
- Ну ни хрена себе службочка. Хоть ложись.
- Вас, сэр, что, из мёртвого лагеря выгнали? - с большим усилием и хрипом выдавил из себя Лишай, доводя до треска и стул, и собственную шею.
- Нет, сэр, - ответил Горемор, роняя с лица на пол черноту субстанции, - это я сам. Дополнительно.
Незыблемый мистер Ось, даже не шевельнув губой и не подышав, слитно и вопрошающе обозначился:
- Какие будут предложения?
Леди Нуинулли, не приходя в сознание, обнажённо приблизилась к Горемору, потёрла ладошкой его полосатую щеку:
- Здравствуйте, мой покойный герой. Если ваша вдова станет чудить, на меня можете делать рассчёт. Окажусь под боком. А замуж - хоть здесь и сейчас.
И свалилась в обморок на пол.
Алчный Крахх уже успел прикончить мой нашатырь, поэтому мне пришлось с леди поработать руками и ртом. Вернувшись в настоящее, женщина вяло пробормотала:
- О боги! Как изменчивы лица ваши.
Мне сделалось приятно от случившейся личной пользы.
- Метральный клапан в порядке, - тихо констатировал я, вытирая натруженные ладони и удаляясь в сторонку.
Дальше разыгралось вхождение в себя Капкана. Он очень удивился происходящему в коллективе явлению. И ничего не придумал лучшего как обозвать Горемора гадким словом.
- Мертвец ты ходячий, вот ты кто, - произнёс он, втайне желая выудить себя из пут. Потом набрался сил и добавил:
- Таким не место в стане живущих.
Общее собрание с некоторым облегчением отметило - мертвец, слава богу, прибыл сюда, в общем-то, в неплохом настроении: если не считать тёмных полос на коже, подлостей от него особенно не источалось.
- Так вы с нами или нет? - с натугой и подозрением прокряхтел сэр Лишай, - мы к вам уже привыкли как к трупу.
Горемор вытерся рукавом погребального костюма:
- Вот и я так думал. Но у господа свои козыри за пазухой.
- Как же тебе удалось сбечь? - в напряжённом недоумении, сильно разводя губы в стороны, спросил сэр Ось, - их же там, на похоронах, толпилась целая свора. Да и из гроба так просто не вылезти - борта. Кто-нибудь видел, как ты бежал?
- Скорей всего, - предположил Горемор, - батюня-поп - это точно. У него упало кадило. Сразу вдребезги.
Забегая чуть вперёд, скажу, как об этом неординарном происшествии назавтра писала "Таймс". Под заголовком "Неукротимый труп".
"Довольно бойкое недоумение состоялось вчера в церкви Святого Паяца в минуту погребения некоего мистера Горемора, совершенно невзрачного жителя нашей столицы. Лишённый жизни, он кротко лежал в своём заупокойном ложе и ни с кем не пререкался. Добрый пожилой поп, отец четырёх детей и одного чужого, отпевал его специальной песней. Всё шло хорошо, могила дышала призывной свежестью, и радостью светились лица погребающих. Но чу...
Никто не знает, чем руководствовался покойный, на что он рассчитывал и чего хотел от окружающих. Но он абсолютно безответственно, своевольно выпрямился в гробу, придирчиво и нагло осмотрел собравшихся, крикнул невнятное ругательство, сбросил с себя покрытие и пошёл в народ. Чтоб попросить у народа обувь - её у него на ногах не оказалось, а это, видимо, в планы покойного не входило.
Среди посторонних он узнал собственную жену, сразу приблизился и сообщил ей на ухо, что ему надо бежать.
- Останься, - жена хотела предостеречь его от поспешности помыслов, - у нас неплохо, тебе понравится.
- Да и верно, зятёк, - поддержал дочку папа, чуть более пристально вглядываясь в почерневшего, - почему б нам сегодня не побыть вместе, за одним столом - всё ж такое событие...
- Хороните кого-нибудь? - озираясь недовольными глазами, спросил Горемор.
- Ну что-то вроде.
- Кто-то близкий? - сочувственно хмыкнул Горемор.
- Мы не успели запомнить. Да это и неважно. Он всё равно куда-то вышел.
Покойный Горемор скривил насмешливо и недоверчиво губы:
- Ну скажете тоже. Разве ж покойники ходят? Где такое видано? Вы, наверно, устали.
- А всё к лучшему, - тесть заметил, что к ним, очумело охая, приходит батюшка поп.
- С отпеванием беда, - потрясывая животом, поведал он, - адресат выбыл. Я буду вынужден издать тревожную ноту бас.
Тесть успокоительно сжал ему поповский локоть:
- Сейчас нам всем главное - это не пуститься в пляс. А гостям объявить: праздничные поминки переносятся на мутное время. О дне следующих похорон будет объявлено особо. Пропойте, уважаемый аббат, сию стратегию, и если получится, то лучше в мажоре.
- Хозяин, когда закапывать? - появился человек в скорбной рубашке длиной до пят, - могильщики в нетерпении. Лопаты в стартовом положении.
- Решение пока не пришло, - мягко ответил Урфин Иванович, немного поразмыслив, - видите ли, не стало кандидатуры на погружение. Не могли ли бы вы, сэр, поискать желающих?
- Это не в моём тарифе, сэр, - вежливо испугался лидер могильщиков, - мы нацелены только на всё готовое.
- Н-да, джентльмены, - посочувствовал мистер Нянь-Мянь, - похоже, звёзды сегодня не с вами. Удача отвернулась от вас - испытания пали на ваши судьбы. Мир страшно изменчив, поэтому хоронить нам сейчас некого. Покойный в последний момент дал заднюю.
Командующий могильным фронтом глянул на пятнистого Горемора с нескрываемым укором:
- Не по-товарищески это, сэр.
- У меня не было выхода, - нервно ответил Горемор, - страна в опасности. Дорогая, - перешёл он на дорогую, - я на работу. Время не ждёт. Покойному привет.
И Горемор умчался, свистнув ветром"
Однако же статья была в газете только завтра, а в тот день, когда Горемор бушевал в кабинете, определённая скованность среди коллектива ощущалась сильно.
•••
(потом)