Дорога до дома Зойки не заняла много времени. Алиса, не замечая ничего вокруг себя, добралась до нужного подъезда, не оборудованного такой бесполезной для поселка вещью, как домофон, и вошла внутрь. В нос сразу же ударил уже знакомый ей запах прорванной канализации, давно не мытых, потных тел и едкого, дешевого табака. В полной темноте подъезда мелькал красный огонек сигареты, хаотично двигающийся вверх и вниз.
- О, что за краля в наши пенаты пожаловала, - проскрипел из этой самой темноты мужской, пропитый и прокуренный голос, - ну проходи. Присаживайся рядом. Я так и думал, что ты ко мне ещё придешь! Видел, как ты меня глазами в прошлый раз пожирала! Что, мужика нормального давно не было?
Раньше от одного только подобного голоса у Алисы мог начаться (и скорее всего, обязательно бы приключился) приступ панической атаки, но сейчас она на удивление даже самой себе совсем не испугалась. Скорее, испытала раздражение, которое тут же выплеснулось наружу.
- Парамонов, заткнись. Зайди в свою квартиру и не высовывайся часик другой. Понял?
- Что? – обескуражено уточнил голос и красный огонек сигареты замер во тьме.
- Ты глухой, Парамонов? Или тупой? Может тебе ногу прострелить? Или башку сразу? Я тебе ещё тот жест у магазина не забыла, так что не беси… Проглотил свою сигарку и исчез. Понял?
Алиса вынула из кармана табельный пистолет, щелкнула предохранителем, стараясь, чтобы звук получился как можно более громким, и вновь переключила флажок обратно.
На неискушенного в оружии Парамонова страшный металлический звук произвел очень сильное впечатление. Он издал какой-то странный, утробный стон и, громко топоча, рванул по ступеням вверх. Красный огонек сигареты остался лежать на месте. Где-то в стороне хлопнула входная дверь квартиры.
- То-то же, - едва слышно процедила Алиса, - нашелся мне тут… герой-любовник.
Эта маленькая победа добавила Лебедевой уверенности. Она подошла к двери Зойкиной квартиры и нажала на кнопку звонка.
Дверь почти сразу же открылась. На пороге стояла Зойка. Она удивленно посмотрела на Алису.
- Что-то случилось? На Вас лица нет.
- Зоя… я к тебе… К Вам…вот, - Алиса никак не могла подобрать нужных слов, - Зоя, в общем, пришли результаты вскрытия… ну, по Игорю… по Потапову…
- Да? И что там? – без всякого интереса спросила Зойка, - Водярой отравился?
- Нет, не водкой, - покачала головой Алиса, внимательно вглядываясь Зойке в лицо. Ей хотелось увидеть хоть какие-нибудь эмоции. Однако, всё тщетно. Зойка хранила полное спокойствие, и Лебедева даже немного восхитилась её выдержкой.
- Аааа… И от чего же он умер? От какой отравы?
Алиса не ответила. Она продолжала внимательно изучать реакцию Зойки и всё больше и больше убеждалась в том, что женщина ни в чём не виновата. Но невозможно быть настолько хладнокровной, чтобы сохранять спокойствие перед лицом следователя, способного упечь тебя за решетку на много, очень много лет.
Прошла минута полной тишины, и в этой самой тишине громко, словно раскат грома прозвучал старческий, дребезжащий голос:
- Игорь умер от крысиного яда. Туда ему и дорога.
Алиса и Зойка почти одновременно вздрогнули и повернули голову в сторону комнаты. Там, в дверном проеме стояла старуха… мать Зойки. Она замерла, скрестив на груди руки и взгляд её, взгляд победителя, выражал лишь одну эмоцию – полное удовлетворение.
- Что? – смогла выдавить из себя Зойка, - Что ты сказала, мама?
- Урод этот умер от крысиного яда! Родентицид ! – торжественно повторила старуха, - У меня на заводе этого яда не меряно было. Я же в хозяйственном отделе работала… Ни один год... Мы этих крыс там травили сотнями. Я домой яда натаскала, думала, что пригодится. Не прогадала. Вот для зятька и отсыпала. Взял моду, на дочь мою руки распускать! Мою кровинушку обижать! Не позволю. Никому не позволю.
Бабка, которая изначально пыталась говорить спокойно, сорвалась на визг, резанувший по ушам.
- Мама, ты что такое говоришь? – выпучила глаза Зойка, - Да быть такого не может.
Зойка повернулась к Алисе и запричитала:
- Да Вы не слушайте её, товарищ следователь. Дурная она у меня. Возраст взял своё, совсем из ума выжила.
- Нет, я отлично соображаю, - усмехнулась старуха, - Игоря я отравила! Накануне вечером, когда он пьяный был! В воду ему подлила. Яд то не сразу действует. А он на следующий день водку пил, вот все на неё и подумали. И прокатило бы это с Игорем, если бы эта настырная с города не приехала! Но мне плевать! Что Вы мне сделаете? В тюрьму посадите? А не выйдет! Мне лет то сколько уже? То-то же. Я же и Николая так отравила! Это муж Зойки первый. Тоже хозяином себя возомнил! Командовать Зойкой пытался. А мне что? Приятно на это смотреть? Я с ней ночами не спала! Платьица ей шила! Для чего? Чтобы какой-то упырь на неё руку поднимал? С каждым так будет, кто вздумает дочь мою обидеть. Никому это с рук не сойдет! Вот и Николай выпил чая с этой гадостью, и всё. Поминай, как звали. Тоже на водку списали.
Старуха развернулась и, шаркая тапочками по полу, направилась в свою комнату. Лишь у самого дверного проема она остановилась и, повернувшись к Алисе, проговорила:
- И муж мой покойный той же дорожкой пошёл! Вроде хороший, покладистый был, а по пьяни поднял руку на меня. Губу разбил, и под глазом синяк оставил. Я бы простила, так он же ещё и Зойку по спине рукой огрел. А она ещё совсем махонькая была. Доверчивая, сунулась к нему, да получила. Вот такие глазища, а в них слезы наворачиваются. Большие, с кулак. Меня аж передернуло. Тут я и решила. Нет, падаль, не будешь ты жить!
- Так это ты отца убила? – прошептала Зойка, - Своими руками? Из-за тебя я сиротой выросла? Из-за тебя? И Николая моего ты отравила? Но зачем, мама? Зачем ты это делала? Ты во что меня превратила? Я же из-за этого такой вот выросла? Безотцовщина! Вдова! Я же из-за тебя пить начала! Меня же это всё сломало! Ты понимаешь это или нет? Понимаешь?
Старуха спокойно выдержала истеричный монолог Зойки и не повышая голоса проговорила, обращаясь к Алисе:
- Милиция приезжала! Твой отец с ними был! Он занимался этим делом. Меня опрашивал! Как, говорит, получилось то? А я ему отвечаю, мол, водкой отравился. Вот так вот. Папочка твой-то это убийство не раскрыл тогда. По всему выходит, что ты по умнее него будешь.
Алиса вздрогнула, очередной раз услышав о своём отце, а вредная старуха продолжила:
- А когда же ему преступления то раскрывать? Своих проблем хватало. В бабах запутался… Одна от него тогда залетела… Но он об этом и не знал. Укатил в город и пропал. А девка та от него родила. Дочку Марией нарекла….
- Марией, - тихо проговорила Алиса.
- Ага, мать её – Люська Василькова, ух красивая баба была. Красивая, да гордая. Дочь родила, а к отцу её так и не обратилась. Всё ждала, что он приедет, встретит её на улице с дочкой и обомлеет. Да только не дождалась Люська. От болезни какой-то сгинула.
Алиса застыла, пытаясь усвоить только что полученную информацию. Где-то в стороне, сидя на грязном полу квартиры, причитала, громко, по-бабьи рыдая, Зойка.
- Мама, что же ты наделала? Я же любила Игоря. Любила! Зачем, мама? Зачем ты лезешь в мою жизнь… Мама…
Алиса вышла из квартиры, осторожно прикрыв за собой дверь. Стальной замок сухо щелкнул, отрезая девушку от страшной и чужой трагедии. Она тяжело опустилась на грязный, потрескавшийся бетон ступенек. Слезы сами собой наворачивались на глаза, и Лебедева вытерла их рукавом своего плаща.
- Парамонов, - громко прокричала она, - Парамонов!
В полной темноте подъезда скрипнула дверь, и из квартиры осторожно выглянул её давешний собеседник.
- Дай сигарету, Вася… пожалуйста…
Дверь захлопнулась, но уже спустя минуту, вновь открылась и Парамонов осторожно спустился к ней. Он почтительно склонился и протянул девушке початую пачку дешевых сигарет.
Накопившиеся эмоции требовали выхода, и бедолага Парамонов попал под горячую руку. Алиса взяла сигареты, но тут же схватила его грязную заскорузлую ладонь своими тонкими пальцами и крепко сжав её, вывернула кисть в сторону.
- Ааа, Алиса Ростиславовна, за что? - его некрасивое лицо сморщилось, кривые, пожелтевшие зубы оскалились в страшном, испуганном оскале. Лебедева невольно сморщилась, ощутив тяжелый, неприятный запах из широко раскрытого рта Парамонова.
- Чтобы знал, как жесты неприличные показывать!
- Я понял, товарищ следователь. Всё понял! Никогда… никогда больше… клянусь… Отпустите, пожалуйста.
Алиса отпустила Парамонова и он отскочил в сторону, испуганно потирая ушибленную ладонь.
- Спички дай.
Парамонов послушно чиркнул зажигалкой и опасливо отпрянул в сторону. Алиса с удовольствием затянулась горьким, терпким дымом дешевой сигареты и махнула Парамонову рукой.
- Иди…
Тот поспешно скрылся в своей квартире, а Алиса вынула из кармана телефон и принялась быстро щелкать пальцами по дисплею.
- Алло, товарищ полковник, докладывает старший лейтенант Лебедева. Убийство Потапова в поселке Искра раскрыто… Александр Викторович, погибший был отравлен крысиным ядом. Отравлен намеренно. Убийца – мать его сожительницы. Признание получено.
Алиса не стала ждать, что ответит ей руководитель и нажала клавишу отбоя. Следующий звонок был для неё более важным.
- Алло, папа… Привет! Как дела?
- Всё хорошо, дочь. Что там у тебя?
- Пап… ты помнишь Люду Василькову?
Трубка молчала, и молчание это было красноречивее любых слов. Алиса грустно улыбнулась невидимой для собеседника улыбкой и продолжила:
- Она умерла… но у неё есть дочь… её зовут Мария.
- Мария, - растерянно повторил отец.
- Да, папа, да. Она сейчас находится в больнице с огнестрельным ранением… В тяжелом состоянии. В твоих силах сделать всё, чтобы моя сестра осталось живой…
В трубке раздались короткие гудки, а вместе с ними пришло ощущение легкости и невесомости. Огромное, нервное напряжение, всё это время, душившее её стальным, раскаленным обручем, куда-то пропало. Алиса очередной раз затянулась горьким сигаретным дымом и громко, на весь подъезд зарыдала, растирая по лицу крупные, соленые слезы…
Конец