В 1994 году в возрасте 16 лет я внезапно стал сильно заикаться. Очень этого стеснялся, хотел уйти из школы, но родители пришли в школу и договорились, что меня будут спрашивать письменно. В классе буллинга не было, а учился я лучше всех. Я закончил школу в 1995 году, все экзамены сдал на 5 и родители привели меня в ОГТУ (Оренбургский Государственный Технический Университет), это бывший Политехнический институт, а сейчас просто ОГУ. Из-за заикания, которого я очень стеснялся, я ушёл со второго курса вуза, в третью сессию. Весной меня призвали в армию. Служил я в 30 км от дома, в Донгузе под Оренбургом, в войсках ПВО СВ. 24 июня 1997 года нас автобусом отвезли в воинскую часть. Начался так называемый карантин, он же курс молодого бойца. Нас держали на отдельном этаже в казарме и не позволяли выходить на территорию части и общаться с другими солдатами из других подразделений части. Я не буду называть фамилии, буду называть имена или первую букву фамилии. У нас был младший сержант сборов - Эдуард Р, потом ему на помощь позвали рядового старослужащего казаха. Старшина сборов был - старший прапорщик, офицеры. Почти все мы были из Оренбурга, нас было много, десятков 7-8. Хотя были и из других регионов, но мало. Было два дагестанца. Никаких конфликтов не было. В первый день нам выдали военную форму - "хэбэ", отвели в баню, а на ужин мы ели то, что у нас было с собой, там было много еды, которую потом отобрали и выкинули. Нам выдали каждому по подворотничку и сказали пришить к воротнику. Сказали, что подворотничок надо стирать каждый день и пришивать его заново, чтобы он был чистым. Сапоги надо, чтобы всегда были начищенные, когда выходишь на улицу, чистили ваксой. Показали как застилать кровать. Показали как складывать на табуретку одежду. Это всё показывал сержант. Когда пришло время отбоя, нас стали гонять: "отбой-подъём!", так несколько раз. Ругали, что мы медленно всё делаем. Смысл этого действия я так и не понял, потому что после присяги в подразделениях, этого больше не было. Кроме как издевательством, это назвать нельзя. Потом мы складывали одежду на табуретке, сержант ходил и смотрел, у кого неправильно, ногой опрокидывал табуретку. На следующее утро подъём в 6 утра, моя кровать была с краю и меня назначили уборщиком по кубрику. Уборщики по кубрикам мыли свои кубрики, пока все остальные были на зарядке. Я вымыл. Потом мы заправили кровати, умылись и нас заставили выравнять кровати рядами и и по полоскам на одеялах. Сборы продолжались с 24 июня по начало июля. Нас сводили на медкомиссию, ещё одну, я надеялся, что из-за заикания меня вернут домой, но фиг там. Впоследствии, в 1 дивизионе я видел солдата, который заикался гораздо сильнее меня и тем не менее служил. Сержант, когда я был в наряде дневальным, как-то позвал меня на разговор и я сказал ему, что я заикаюсь и стесняюсь. Сержант сказал, что тут всем насрать на это. На сборах я успел постоять на тумбочке дневальным и сходить в наряд по столовой. Время от времени нам привозили новеньких. Физкультурой мы почти не занимались, кроссы не бегали, учили текст присяги, занимались строевой подготовкой, один раз нас возили на стрельбище, мы стреляли одиночными из автомата по мишеням. Мой папа - военный, тогда он был подполковником, сюрпризом для меня стало то, что он в форме пришёл к нам в казарму и забрал меня на выходные домой, это было в обед в субботу. Он сразу шёл к комбригу и комбриг разрешил меня забрать. Забрал он меня в обед в субботу, а привёз обратно в часть в воскресенье вечером. Так папа делал на протяжении всех двух лет службы. За редким исключением, иногда он был занят и я или оставался в части (это было очень редко) или договаривался, чтобы меня отпустили свои офицеры. В начале июля была присяга, я с заиканием её прочитал. После этого всех оренбургских отпустили домой до утра понедельника. Меня определили в третий дивизион. Папа подошёл к 3 дивизиону и всех сфотографировал. Потом я раздавал фотографии. Ещё папа подошёл к здоровенному дембелю в бэушной афганке (это форма такая) и попросил за мной присматривать. Дембель согласился. Этот дембель - Саша У. В части было дагестанское землячество, но папа этого не знал, а дагов придержали, чтобы они не пугали народ. А Саша У не имел авторитета у дагов, а дагов папа не увидел тогда. В понедельник папа привёз меня в часть. В части был только наряд, все остальные уехали на работы на техтерриторию. В обед они приехали. Саша У взял надо мной шефство, не позволял меня обижать (кроме дагов и продвинутых солдат, но они меня не обижали по началу). Нас, новеньких, в 3 дивизионе было трое. Но один солдат, здоровый, подрался в первый же день с дагом и его перевели на командный пункт, где дагов не было. А второй солдат уехал в учебку в Самару. Я остался один "дух". Мне сказали, что я в таком случае "золотой дух", меня по понятиям нельзя обижать. Видимо, после драки, дагам сделали внушение, они меня не обижали, вообще меня не касались. Хотя я видел, что остальные шестерят, заправляют и расправляют им кровати, пришивают им подворотнички, чистят им сапоги, стирают им форму, отдают им своё масло в столовой, выполняют все их приказы. Меня пока не трогали. А в субботу приехал папа и забрал меня, что произвело впечатление на дагов. Я привёз им угощение. И они решили меня "не опускать", то есть не чмырить и не бить. Я был на особом положении. В 3 дивизионе было два дага - Рашид и Булат, один чеченец Аслан, они держались вместе. Было два русских солдата, которых даги не трогали - два Димы. Сашу У они не чмырили, но он был у них в подчинённом положении. В других подразделениях дагов было больше. Даги держались друг за друга, стоило обидеть кого-то из дагов, все остальные приходили на выручку, поэтому даги подмяли под себя всю часть. Все остальные, не-даги, были или рабами у них, или в подчинённом положении, а единиц они не трогали - тех, кто давал им отпор несмотря ни на что. Когда мы уходили в наряд по столовой, даги давали указание старшему (у нас обычно это был Саша У), сколько банок тушёнки надо украсть в столовой и принести им. Тушёнку они продавали в общаге, не сами, конечно, заставляли идти в самоход специальных солдат. Так же даги отбирали все деньги, нам немного платили денежное довольствие. Офицеры всё это знали, но, во-первых, были бессильны что-то изменить, а, во-вторых, это было им удобно - даги поддерживали видимую дисциплину в казарме. Меня даги не чмырили, но в наряды я ходил, мыл всё, когда был в наряде, работал. Осенью почти всех дагов демобилизовали. Наших дагов и чеченца должны были демобилизовать только через полгода весной. И ещё один даг остался в 1 дивизионе. Из кучи дагов осталось 3 дага и чеченец. Власть от них уходила, наши не хотели им больше подчиняться и подняли бунт против них. Офицеры это узнали и вызвали всех солдат в ленинскую комнату. Мы решили сдать дагов офицерам и дали против них показания. А что сделал командир дивизиона и замполит? Поругали дагов, погрозили им и оставили всё как есть. Даг даже тут же заступил обратно в наряд дежурным по дивизиону. Даги очень на нас ругались, но этим ограничились, так как их было мало. Мы терпели дагов ещё полгода, я не знаю, чмырили они кого-то или нет, но они уволились весной. Примечательно, что двух дагов уволили, а у чеченца ещё оставался срок, его оставили дослуживать. Его от греха сунули в работы по столовой, он там был старшим. Он ходил по казарме тише воды, ниже травы. Летом нам пригнали молодое пополнение и наши устроили им дедовщину. Меня это не касалось и в дедовщине я не участвовал, никого не обижал, а потом меня отдали работать замкомбригу. Мы строили ему гараж с погребом. Я подсобный, делал раствор бетона, а другой солдат был каменщик. Иногда нам давали помощника. От нарядов нас освободили полностью, мы занимались только работой. Я продолжал ездить домой в выходные. Привозил коллеге угощение и сигареты. Мы построили гараж и нас направили в подвал на строительство пункта приёма личного состава. Коллега был не только каменщик, но и сварщик, он варил металлические стеллажи, я помогал, держал. Так мы работали до осени, всё сделали. Коллега ушёл на дембель, мне ещё полгода надо было служить. В молодом пополнении был солдат Сергей П. Его сделали писарем, блатным. Он подружился со мной и даже ездил со мной в увольнение неоднократно. Осенью наш 3 дивизион расформировали, всех перевели в 1 дивизион. Дослуживал я там. Несмотря на то, что я был дед и дембель, я никого не обижал, и до дембеля меня ставили в наряды, я продолжал мыть полы и работать. Из-за этого меня не уважали и даже несколько раз пытались "опустить" - сержант попросил подшить ему подворотничок, я отказался, мне ничего не было, в столовой мне один солдат приказал принести ему тарелку салата лишнюю, я прямо послал его нах. Он потом пришёл на разборку, но это увидел Сергей П и заступился, а он был здоровый и имел авторитет в отличие от меня. И ещё один раз меня один солдат попытался заставить вымыть пол вместо него, я отказался, он позвал меня в туалет, я встал там в боксёрскую стойку, он посмотрел и вышел из туалета. В 1 дивизионе власть была у двух дагов, да, новых подвезли, несколько человек. Они отбирали у меня деньги и масло. Масло в столовой отбирал специальный человек, подсаживался, забирал масло и складывал его в кружку, потом относил дагам и их приближённым, они ели вечером. Мне было плевать. Моё положение в 1 дивизионе сохранилось - я работал, но меня не чмырили. Весной за мной приехал папа и забрал меня на дембель. А вот тот солдат, мой друг, Сергей П должен был служить ещё год. Но, как я узнал, он осенью уехал добровольцем воевать в Чечню, началась Вторая чеченская война. И его там убили. Вот такие дела. Такая армия. Я не стал описывать многие подробности службы, потому что много информации было бы. Кратко - так. Такая армия.