Когда-то я работал в краеведческом музее своего города. И по долгу работы перечитал большое количество свидетельств и воспоминаний обычных жителей родного захолустья. И надо сказать, что у нас, в глубинах Сибири, тоже происходили грандиозные события: строительство БАМа, ГЭС, работа тыла в годы Великой Отечественной и коллективизация (список иллюстративный и не полный). И поэтому начну с цитаты. Это воспоминания одного человека, записанные на обычном листке бумаги от руки:
Я помню, как в восьмидесятые, мой дед (уже совсем старый) сидел на крыльце, курил самокрутку и смотрел куда‑то вдаль, будто видел там что‑то, чего нам, поколению внуков, не разглядеть. Однажды я спросил его про деревню — про ту, что была до колхозов. Он помолчал, стряхнул пепел и сказал: «Земля тогда была своя. А потом стала общая. А раз общая — значит, ничья».
В этом воспоминании, которое чудом дошло до наших дней, через внука — вся суть того, что случилось с деревней в конце 1920‑х. Когда Сталин объявил 1929 год «годом Великого перелома», мало кто из крестьян понимал, что это повлечёт за собой на самом деле. Для них земля всегда была чем‑то личным, почти живым: её выкорчёвывали прадеды, отвоёвывая у леса, пахали деды, обрабатывали отцы. И каждый клочок знал руки нынешнего и прошлых хозяев. А теперь всё должно было стать общим.
Многим обывателям деревни, поначалу, идея даже понравилась, так как они не понимали всей сути. В газетах писали про тракторы, про то, как вместе работать будет легче, про новые машины, которые сделают труд не таким изматывающим. В деревнях появлялись агитаторы — молодые, энергичные, с горящими глазами. Они рассказывали, как МТС (машинно‑тракторные станции) дадут колхозам технику, как урожайность вырастет, как все заживут все богаче. И кое‑кто верил. Особенно молодёжь, которая мечтала о чём‑то новом, о городе, о будущем, где не надо вставать с рассветом, чтобы успеть вспахать до дождя или полуденного зноя. Но реальность оказалась другой.
Дальше, этот же дед, упомянутый выше, через своего внука рассказал, как в село приехали уполномоченные. Они ходили по дворам, считали скотину, заглядывали в амбары. Тех, у кого было две коровы вместо одной, у кого запас зерна чуть больше, чем у соседей, объявляли «кулаками» или «зажиточными». Слова эти быстро стали страшными. Кулаком мог оказаться любой — не обязательно богатый, а просто работящий, бережливый, тот, кто умел хозяйствовать.
Однажды ночью у соседей выломали дверь. Семья, которая десятилетиями растила хлеб, держала скот, помогала другим в неурожай, вдруг стала «врагами народа». Их выгнали из дома, имущество поделили, а самих отправили куда‑то на север. «Куда?» — спрашивали в деревне. «Туда, где кулакам место», — отвечали уполномоченные...
... А потом начался голод.
1932–1933 годы запомнились отсутствием урожая. Не то чтобы совсем ничего не выросло: зерно было, но его забирали. А план по сдаче государству нужно было выполнять любой ценой. Крестьяне прятали мешки в погребах, зарывали в лесу, но и это находили. Кто‑то резал скот, лишь бы не отдавать его в колхоз. В итоге поголовье скота сократилось вдвое, а земля, оставшаяся без навоза, стала давать ещё меньше.
Через своего внука дед вспоминал, как дети ходили по полю и собирали колоски, упавшие при уборке. За это их могли наказать — закон 1932 года, известный как «закон о трёх колосках», грозил десятью годами лагерей за «хищение социалистической собственности» (всего свыше 150 тысяч обвинений). Он говорил это тихо, будто до сих пор боялся, что кто‑то услышит:
«Мы не воровали. Мы просто хотели есть».
А ещё он рассказывал про паспорта. В 1932 году их ввели, но крестьянам их не давали. Без паспорта нельзя было уехать в город, устроиться на работу, начать новую жизнь. Деревня стала ловушкой. Хочешь уйти — иди проси разрешения у председателя. А тот мог и отказать: «Кому ты там нужен? Работай здесь». Но люди всё равно бежали. Кто‑то пробирался на стройки первых пятилеток, кто‑то скрывался у родственников, кто‑то просто растворялся в бескрайних просторах страны. Деревня пустела.
К середине 1930‑х кое‑что изменилось в лучшую сторону, так как власть поняла, что сильно перегнула палку. В 1935 году разрешили иметь личное подсобное хозяйство: одну корову, пару овец, огород. Это немного облегчило жизнь — хотя бы молоко и овощи были свои. Но главное чувство осталось: земля больше не принадлежала тем, кто на ней работал. Она была колхозной, государственной, чьей угодно, только не их.
И это изменило людей. Появилась поговорка: «Всё вокруг колхозное, всё вокруг ничье». Зачем стараться, если результат заберут? Зачем чинить забор, если он не твой? Зачем беречь землю, если она не ответит благодарностью?
Последствия ощущались десятилетиями. Многие деревни, обескровленные в 1930‑е, так и не восстановились. Молодёжь уезжала в города, старики оставались доживать. Поля зарастали, дома ветшали. А те, кто остался, привыкли ждать помощи от государства — оно ведь забрало всё, значит, обязано давать взамен. Патернализм стал частью сознания: мы вам труд, вы нам хлеб. Но хлеб часто оказывался чёрствым и скудным.
Запомнилась и ещё одна фраза из этого свидетельства эпохи, зафиксированная внуком в самом конце и высказанная его давно почившим дедушкой:
«Раньше земля кормила. А потом мы стали кормить землю — и всё равно голодали».
Коллективизация переписала отношения человека с землёй, с трудом, с собственной судьбой. Она показала, как легко разрушить вековые традиции и как трудно потом восстановить то, что казалось незыблемым. Да, в конечном итоге все привыкли, колхозы расправили плечи, класс единоличников выкорчевали, а деревня зажила совсем на другом уровне. Но для этого потребовалось сменить целое поколение людей, которые и не знали, как было до. А для того поколения, которое попало в самое горнило коллективизации, этот процесс раз и навсегда начал ассоциироваться с чуть ли не главной жизненной болью, ибо они в одночасье потеряли то, что семья накапливала десятилетиями.
С уважением, Иван Вологдин
ТГ: https://t.me/CulturniyCod
МАКС: https://max.ru/join/yCjzAn2513MbrxB_I_LgutyUGmmesL7-euWnYwHjjeM
ВК: https://vk.com/vivst
ОК: https://ok.ru/group/70000024241515
КРАСНЫЙ: https://www.youtube.com/channel/UCUGPYoGz_hql01w93K24-SA
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Размеренность Бытия». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.