Гузель смотрела на свой первый класс. Двадцать восемь пар карих глаз внимательно изучали её. Девочки были в платках, а все мальчики — жгучими брюнетами.
В июле Гузель окончила педагогический вуз. Для неё не стоял вопрос, где работать: она решила вернуться в родную школу. Ей не терпелось применить свои знания и проверить теории на практике. Она попросила директора школы дать ей класс. Свободным оказался только экспериментальный 1Д класс.
— Здравствуйте, ребята! — улыбаясь, приветствовала класс учитель.
В ответ — тишина. Дети сидели неподвижно.
— Меня зовут Гузель Фанисовна, — никакой реакции на её имя. Гузель не сдавалась, взяла в руки мяч.
— Ребята, это волшебный мяч знакомств. Тот, у кого он окажется, должен будет встать и назвать своё имя.
Учительница передала мяч девочке, сидящей на первой парте, и жестом пригласила её встать. Девочка поднялась, её голова послушно склонилась, и она взяла мяч.
— Ну? Мяч у тебя — тебе нужно назвать своё имя, — тихо сказала ей учитель.
Девочка молчала, опустив взгляд в пол. Гузель заметила её волнение и передала мяч соседу по парте — мальчику.
— Встань, пожалуйста, и назови своё имя.
Парень смотрел на учителя, а Гузель улыбалась ему в ответ.
— Ну, как тебя зовут?
Мальчик лишь слегка улыбнулся в ответ. С задних парт кто-то выкрикнул:
— Они плохо знают русский.
Гузель взглядом нашла говорящего. Это был мальчик, который выделялся своим крупным телосложением.
— Встань, пожалуйста, и скажи, как тебя зовут, — обратилась она к нему.
— Гафаров Караматулло, можно Коля, — без всякого страха ответил ей ученик.
— Нет, давай мы будем называть тебя твоим настоящим именем. Караматулло, сколько тебе лет?
— Девять.
— Почему ты в девять лет учишься в первом классе?
— Я недавно переехал.
— Откуда?
— Из Таджикистана.
Гузель решила, что через этого мальчика можно наладить связь с классом. Нужно установить с ним хорошие отношения.
— Ты очень хорошо говоришь по-русски. Кто тебя научил? — В институте преподавали, что нужно искренне интересоваться ребёнком, чтобы подружиться с ним.
— Дедушка. В Таджикистане он был учитель русского языка, он мне Пушкина читал, а сейчас он плиточник.
— Очень хорошо, Караматулло. Скажи, ты знаешь этих ребят? Она показала на первую парту.
— Это Мадина, она наша, а парень — узбек, я не знаю его. Пересадите Мадину ко мне, ей с узбеком плохо.
— Караматулло, тут все наши, вы все ученики, и у нас в классе нет таджиков, узбеков.
— Нет, узбеки не наши, они водку пьют с русскими, я видел.
— Стоп! Перестань такое говорить, пожалуйста, — Гузель старалась сдержать свой гнев.
— Папа сказал, что я должен следить, чтобы наши не сидели с чурками.
— Остановись, я прошу тебя! — учитель была в ярости.
— Что хочу, то и говорю! Всё равно ты мне ничего не сделаешь! — Караматулло с вызовом смотрел на учителя.
Гузель поняла, что мальчика «подготовили» к школе и он хорошо знает, что границы дозволенного для него очень широки. Продолжать конфликт не стоило, и нужно было перевести разговор на другую тему.
— А твой папа также хорошо говорит по-русски?
— Да, он бизнесмен, он со всеми договаривается.
— Интересно! Ты тоже станешь бизнесменом, как твой папа?
— Да, папа меня уже учит, на стройку берёт меня. Он сказал, что мне нужно учиться, чтобы мы были богатые. Дедушка говорит, что нам нужно брать у русских науку, литературу. Папа говорит, что надо брать у русских деньги, лес, газ. А я хочу взять у них всё, чтобы нас было здесь много и мы жили богато. Русские не хотят жить богато, они всё пропивают и воруют. Мы не такие, мы молимся Аллаху, и он нам помогает.
— Ты знаешь, сколько раз Россию пробовали завоевать? И ни у кого это не получилось.
— Знаю. Мне дедушка рассказывал. Но мы не будем с русскими воевать. Папа говорит, что нам надо просто заселить их города и рожать детей. Тогда мы заберем у них всю работу, и они уедут.
— Интересный у тебя папа. Я хочу с ним поговорить. Дай мне свой дневник, я сделаю там запись.
— Не дам тебе ничего. Я сам его позову.
Гузель получила ещё одну пощёчину. Этот разговор надо заканчивать.
Идея с мячом знакомств провалилась, нужно действовать иначе.
— Хорошо… Так, дети, кто ещё может назвать своё имя? Поднимите руку.
Гузель насчитала восемь рук, плюс Караматулло. У нее подкатился ком к горлу, захотелось сесть и зареветь.
«Что же мне делать? Как их учить? И чему? Как Россию завоёвывать?
— Что ж… По очереди назовите свои имена.
— Рахим.
— Самира.
— Баха.
— Даши.
— Айша.
— Бакытжан.
— Омар.
«Как же мне вас всех запомнить? Слёзы накатили, и их было не удержать. Она быстрым шагом вышла из класса и направилась к директору.
— Ольга Владимировна, — Гузель растирала потёкшую тушь по щекам, когда вошла в кабинет, — у меня в классе 19 человек не понимают русский язык.
— Гузя, а ты как хотела? Я же тебя предупреждала, что класс будет непростой.
— Я же думала, что они хотя бы говорят по-русски, понимают меня. Как их в школу приняли?
— Так и приняли. Они все прошли тестирование на знание русского языка, — говоря про прошедшее тестирование, Ольга Владимировна вспомнила, что ей нужно выбрать плитку в свой новый дачный домик, который уже достраивают. — Просто подзабыли за лето. Не бойся — вспомнят.
— Там один мальчик хочет нас завоевать.
— Кого нас? Учителей что ли?
— Нет, нас — русских, — в роду Гузель были только татары, но все они не отделяли себя от русского народа.
— Ой, Гузя, это дети, ты что ли не фантазировала ребёнком? Помнишь, как после конкурса танцев в седьмом классе ты хотела Москву ехать завоевывать своим талантом? Ну, много завоевала?
— Его отец учит, как им Россию завоевывать. Что мне с этим Гафаровым делать?
— Гафаров? — услышав эту фамилию, Ольга Владимировна насторожилась, взяла со стола свой новенький айфон и убрала в карман. — Гузя, Гафарова не трогай — фирма его отца нам летом крышу отремонтировала. 15 лет ждала этот ремонт. — с укоризной сказала директор. — Дети тебе там наговорят, а ты бегаешь в слезах, соплях. Отстань от него, хороший мальчик.
— Ольга Владимировна, он говорит, что….
— Гузя, у меня со всей этой цифровизацией все старые учителя разбежались. Безденежье 90-х пережили, а по десять отчетов в месяц писать — не пережили. Некого мне ставить на этот класс. Вся надежда на вас, на молодёжь. Вас же там учат в институте всем этим нововведениям и как с детьми ладить. Ты сама татарка, знаешь мусульманские обычаи. Придумай, как навести мосты с классом. Давай вместе подумаем?
Гузель нахмурилась и отказалась от помощи. Директор решила, что девчонку нужно попробовать заинтересовать материально.
— Давай я в районо похлопочу, выбью тебе какую-нибудь надбавку, ну там за внеклассную деятельность. Прибавка тебе будет тысяч… — она хотела сказать «тысяч десять», но вовремя посмотрела на экран монитора своего компьютера, где была открыта вкладка с ценами на новые диваны, и произнесла: — …тысячи три в месяц.
— Ну, если вам не сложно, — Гузель слегка оживилась.
Ольга Владимировна заметила это и продолжила наступать, пошла с козырей.
— А давай мы тебя на «Учителя года» двинем? А? У тебя же класс необычный. Мы поможем!
— Спасибо, Ольга Владимировна, — Гузель была польщена.
— Вспомни, что учитель — это не профессия, а призвание. И надо частенько подходить к процессу творчески. Дети все разные, и мы не можем одних отделять от других — всех должны учить.
Гузель стало стыдно за своё малодушие и истерику.
— Извините меня, Ольга Владимировна, я придумаю, как мне работать со своим классом.
— Ну, всё тогда, договорились! Марш в класс! Тебя дети ждут.
Гузель вышла из кабинета и пошла обратно в класс. На ходу она вспомнила, что с арабского «ислам» переводится как «покорность». Вернувшись в класс, она достала из сумки легкий полупрозрачный платок, надела его на голову и произнесла: «Салам алейкум».
Двадцать восемь голосов дружно ответили ей: «Уа-алейкум ас-салям».