Для тех, кто умеет читать лицо, как старинный атлас.
1. Где мой компас? Утреннее зеркало
Утро понедельника застало меня врасплох, впрочем, как и всякое утро после пятидесяти. Свет в ванной упал беспощадно, тот самый утренний свет, который не прощает ни одной складки на наволочке, ни одной тени под глазом. Я глянула в зеркало и обмерла. Нет, не от ужаса - от внезапного, почти географического узнавания. Вы таки будете смеяться, но моё лицо в то утро оказалось картой. Самой настоящей, как в кабинете школьного географа, помните? С выпуклыми реками, причудливыми архипелагами и целой пустыней на щеках.
В зеркале отражалась не та Дана, что тридцать лет назад ловила загар в одесских двориках, подставив лицо солнцу, как подставляют его под поцелуй. Нет. На меня смотрела женщина, чья кожа превратилась в пергамент, на котором время, лучший картограф, вычертило подробный план прожитого. И я не заплакала. Я взяла лупу. Потому что карты нужно читать внимательно, голубчики мои, особенно если это карты вашей собственной жизни.
Бабушка Беата, царствие ей небесное, говорила: «Даночка, не бойся морщин. Каждая морщина - это история, которую ты рассказала, даже если молчала». Тогда, в свои двадцать, я фыркала и мазала лицо сметаной. Теперь, стоя перед зеркалом с прищуром бывалого топографа, я вдруг поняла: она была права. Моё лицо - это не просто кожа, потерявшая коллаген. Это мой личный атлас. И сегодня я вам его открою. А вы уж решайте: смотреть на него, как на бракованный товар из лавки молодости, или как на произведение картографического искусства.
2. Морщины - это реки, а вовсе не трещины
В географии есть понятие «гидрографическая сеть». Это когда ручьи впадают в реки, реки - в моря, и всё это образует неповторимый узор на теле земли. Моё лицо теперь - точная гидрографическая копия какой-нибудь древней Месопотамии. Лоб рассекают три глубокие параллельные морщины - я называю их Тигр, Евфрат и, для комплекта, маленький приток Нил. Они появились не сразу, а послойно, как годовые кольца на дубе: сначала одна - когда я в тридцать три узнала, что такое дедлайн, помноженный на бессонницу; вторая - когда в сорок хоронила отца и пыталась удержать лицо; третья - когда в сорок пять смеялась до слёз над дурацкой шуткой племянника и вдруг поняла, что смех тоже оставляет следы. Теперь они все три на месте, и я к ним привыкла.
Вы, конечно, скажете: «Дана, это просто мимические морщины, коллаген, гиалуронка - наука всё объяснила!» И будете правы. С точки зрения биологии мышечные волокна теряют тонус, кожа истончается, подкожный жир уходит - вуаля, сухие русла на лице. Но я-то смотрю на них иначе. Вот эта тоненькая веточка, идущая от внешнего уголка глаза к виску, - это не «гусиная лапка», извините за птичий жаргон. Это - Тракт Воспоминаний. По нему в юности катились слезинки хохота после ночных купаний в Ланжероне. Вот эта решительная складка меж бровей - Московский Проспект. Она проложена годами напряжённого вглядывания в чужие тексты, в детские болезни, в банковские выписки. А эта нежная, едва заметная линия, опоясывающая губы? Это дорога Улыбок. И поверьте, она куда шире, чем могла бы быть.
Я не идеализирую возраст. Просто научилась видеть в этих «трещинах» реки. А реки, как известно, не портят пейзаж. Они его создают.
3. Пигментные пятна: архипелаг по имени «Ах, солнце моей юности!»
Открою вам секрет: до сорока пяти я верила, что веснушки - это пожизненная индульгенция от пигментации. Мол, раз ты рыжая и конопатая с детства, меланин у тебя такой дружелюбный, что в старости будет просто рассыпаться золотой пыльцой, как пыльца на крыльях мотылька. Ничего подобного! Однажды утром я заметила на левой скуле пятнышко. Не веснушку, которая появляется по весне и гаснет к осени, а нечто фундаментальное - этакий континент размером с фасолину, коричневато-золотистый, с нечёткими, будто размытыми акварелью краями. «Лентиго», - сказал мне врач-дерматолог, милая женщина с таким же континентом на виске, и добавила: «Это вам солнышком на память. Солнышком одесским, ташкентским, южным - всяким, какое вы на себя пролили от щедрот души». И записала в карте: «Сенильная пигментация, доброкачественная». Сенильная! Вы слышите? Слово-то какое - будто про древний пергамент, найденный в песках Кумрана.
Я не расстроилась. Я взяла увеличительное зеркальце и, честное слово, несколько минут разглядывала это пятно, как геолог выход породы. Оно напоминало остров. Скажем, Корсику. Или Крит. А может, Цейлон? Там даже была своя маленькая «горная цепь» - микроскопическая неровность рельефа. А через месяц рядом, чуть ниже, проклюнулся второй островок. Потом третий. Так моё лицо превратилось в Архипелаг Прекрасных Воспоминаний. Карта солнечных ударов и поцелуев. Ведь каждое такое пятно - это меланиновый сгусток, рубец от лучей, пойманных кожей десятилетия назад. Вон тот, на правой щеке - это июль восемьдесят пятого, когда я, идиотка, заснула на пляже Аркадии с книгой Бунина на лице (книга сползла, Бунин не спас). А это, на левом виске - первая поездка в Израиль, где я, забыв про шляпу, стояла три часа у Стены Плача как заворожённая. Солнце палило, но разве можно было уйти?
Современная косметология, безусловно, предлагает лазеры, пилинги и прочие осветляющие процедуры. Я не противница прогресса. Но как-то раз, сидя у косметолога и слушая про «фракционное омоложение», я вдруг явственно услышала голос бабушки Беаты: «Даночка, если ты сотрёшь с лица все тёмные пятнышки, как ты узнаешь, куда вернуться в памяти?» И я не стала стирать. Я просто стала наносить крем с SPF, чтобы новые острова возникали лишь по самым важным поводам - например, после путешествия, от которого не хочется закрываться шляпой.
Пигментация - это вовсе не «старческая гречка», как выражается моя соседка тётя Роза. Это - архипелаг любви к солнцу. И каждый островок - бывшая точка кипения счастья.
4. Сухость, или Когда пустыня Сахара переехала на мои щёки
И, наконец, сухость. О, это отдельная поэма, достойная пера Лермонтова - только не про «на севере диком», а про «на лице моём диком». Представьте себе Сахару в миниатюре. Только это не безжизненная пустыня, а скорее - ранимая степь, где ветер выдувает влагу со скоростью, превышающей способность барханов удерживать живительную каплю. Раньше, в молодости, моя кожа напоминала сочную грушу дюшес: нажми - и брызнет сок. Теперь же, извините за натурализм, она напоминает скорее уважаемый старый холст, натянутый на подрамник. Холст сухой, пористый, готовый принять любую краску, но требующий деликатной грунтовки.
Причина? Менопауза. Вернее, её величество Снижение Эстрогена. Хотя на самом деле всё гораздо красивее: просто с годами кожа перестаёт притворяться, что ей всё нипочём. Она становится честной. Как старая подруга, которая больше не красит губы перед вашим приходом, а встречает на пороге в халате и с чашкой чая, и вдруг оказывается, что так вы любите её даже сильнее. Мои щёки теперь честно сообщают миру: ветер - это ветер, зима - это зима, а отопление в квартире - сущее испытание. Они не скрывают, что им нужен уход. Они перестали быть самодостаточным фруктом и превратились в благодарную почву. И я как садовница теперь знаю: поливать, удобрять, укрывать от мороза.
Я помню, как впервые нанесла на лицо плотный питательный крем, пахнущий ромашкой и чем-то неуловимо аптечным. Ощущение было странное: кожа впитывала его, как сухая земля впитывает первый ливень после долгой засухи. Слышно было даже какое-то тихое «ох» - ей-богу, не вру. Моя знакомая, Анна Марковна, пережившая блокаду Ленинграда, однажды сказала мне: «Даночка, кожа после пятидесяти - это душа. Её не стыдно увлажнять. Её стыдно бросать». И я запомнила эти слова навсегда. С тех пор у меня в ванной - не батарея баночек, а шкатулка с драгоценными маслами, эликсирами и кремами, каждый из которых творит маленькое чудо. Увлажнение стало ритуалом, почти священнодействием. Я наношу крем не спеша, кончиками пальцев, словно втирая благодарность в каждую свою клетку. И знаете, помогает. Не в том смысле, что морщины исчезают - они-то как раз остаются. Но исчезает чувство, что ты - остывшая планета. Ты - живая земля, и ты благодарна капле влаги, как благодарна ей каждая травинка в степи.
5. Мужчинам: карта, которую стоит читать пальцами
Теперь важное сообщение для дорогих мужчин, которые, возможно, украдкой читают этот текст. Дорогие наши, родные, не бойтесь наших «географических особенностей». Позвольте мне побыть переводчиком с женского на мужской. Когда вы видите на нашем лице морщины, не думайте: «она стареет». Подумайте: «вот этот изгиб - это, наверное, тот случай, когда она полночи укачивала нашего младшего». А это пятнышко - «ах, это, должно быть, Родос, куда она поехала с подругой и откуда привезла мне смешную кепку». Сухость щёк - не повод дарить нам увлажнитель воздуха (хотя, признаюсь, такой подарок был бы оценён!), а повод сказать: «Я помню, какой мягкой была твоя кожа, и она до сих пор кажется мне самой прекрасной на ощупь». И не надо этих галантных враньев про «ты совсем не изменилась». Мы изменились - и слава Богу. Мы не застыли, не превратились в фарфоровых кукол с вечным румянцем. Мы текли, как реки, и наши берега менялись. Ваше дело - не делать вид, что карта пуста. Ваше дело - путешествовать по ней с интересом и нежностью. Ведь карта, по которой никто не ходит, теряет смысл.
Я помню, как мой собственный муж однажды, глядя на меня утром, сказал: «У тебя здесь новая точечка, как маленький остров Мадейра. Привезёшь мне оттуда мадеры?» И поцеловал в это самое пятнышко. Я чуть не растаяла прямо там, в кресле, с чашкой кофе. Поверьте, такой комментарий стоит сотни инъекций «юности». Он означал: я вижу твою карту, и она интересна мне. Я хочу исследовать её снова и снова. Вот что нам нужно. Не оценка «молодо-немолодо», а живое, тактильное чтение. Ваши пальцы - лучшие географы. Ваши губы - лучшие картографы. Не лишайте нас этого удивительного путешествия. Помните: женщина после пятидесяти - это не «увядшая роза», это атлас, изданный малым тиражом, и вам, господа, несказанно повезло держать его в руках.
6. Для своих, девчат: наша общая география
Ну а теперь, когда мужчины услышали своё, давайте поговорим совсем по-свойски. Девочки, милые, те, кто подходит к зеркалу и вздыхает, обнаружив новый залив на подбородке или ещё один приток на лбу, - остановитесь. Давайте вместе посмотрим правде в глаза. Правда такова: наша молодость была прекрасна, но она была - сплошная гладь, чистый лист, нераспечатанная тетрадь. И разве можно сравнить её пустой лоск с глубоким, сложным рельефом зрелости?
Моя бабушка Беата, пережившая войну, похоронившая двух мужей и вырастившая троих детей, к восьмидесяти годам обладала лицом, похожим на старую тканую скатерть - в рубчиках, вышивке, заплатках и узелках. Я любила разглядывать её лицо, когда она дремала в кресле. Оно было как раскрытая книга. И никому в голову не приходило назвать его «уродливым» - напротив, в нём была невероятная красота, красота прожитой судьбы. Сегодня, глядя на свои собственные «реки» и «острова», я понимаю, что становлюсь похожей на неё. И это лучшее, что могло со мной случиться.
Мы так долго боимся «потерять лицо», в смысле, потерять молодость, что забываем: лицо никуда не девается, оно обретает глубину. Оно становится картой. И каждая из нас - уникальный материк. У кого-то преобладают равнины (я про тех счастливиц, у кого почти нет морщин - бывают же такие чудеса). У кого-то - горная местность, у кого-то - архипелаги. Важно одно: уважать свой лист. Не пытаться разглаживать его утюгом до состояния безжизненной гладкости. А научиться читать и показывать с гордостью.
Я предлагаю небольшую игру. Встаньте утром у зеркала и вместо привычного: «О ужас, я выгляжу на свой возраст», спросите: «Какую новую территорию открыло мне сегодняшнее утро?» И рассмотрите её. Дайте ей имя. Погладьте её пальцем. Скажите спасибо. Уверяю вас, это меняет всё. Я попробовала, и теперь, каждое утро чувствую себя не стареющей тёткой, а капитаном дальнего плавания, сверяющим курс по звёздам. А звёзды - они же не тускнеют со временем. Они просто становятся виднее на тёмном небе.
И, кстати, о тёмном небе. Замечали ли вы, как красивы серебряные нити седины в сочетании с той самой «сухой» текстурой кожи? Они будто подсвечивают рельеф. Это не беда, это патина. Патина на бронзе. И не надо её закрашивать, разве что чуть-чуть, для игры. Ведь в патине - достоинство.
Так что, девчат, вытирайте слёзы, откладывайте в сторону лупу с чувством вины и доставайте атлас. Мы все - прекрасные, неповторимые, созданные ветром и солнцем земли. И наша общая география - это не предмет для стеснения, а повод для тихой, глубокой гордости. «Ты глянь, какая красота», - сказала я себе тем утром. И, знаете, впервые поверила в это по-настоящему.