Знаете, кто эта разряженная в пух и прах и осыпанная драгоценностями дама?
Да, это Мария-Матильда Адамовна-Феликсовна-Валериевна Кшесинская (1872—1971), возлюбленная будущего последнего русского царя из дома Романовых, Николая II. Вот, если хотите, ещё полюбуйтесь на эту развесёлую труженицу пачки и пуантов, сумевшую обворожить своими прелестями самого царского сыночка.
Матильда Кшесинская (1872—1971) в роли Аспиччии в балете «Дочь фараона». 1898
Как сказано у классика: «Она была королевской любовницей и достигла этого блистательного положения без всякой посторонней помощи, исключительно благодаря своим личным качествам, поднявшись из сточной канавы, где была рождена». (с)
Хотя насчёт сточной канавы в данном случае это, конечно, изрядное преувеличение, бог знает, как оно там было в Англии во времена короля Артура, но в России Романовых такой головокружительной вертикальной мобильности не существовало. Матильда родилась и выросла в обеспеченной артистической семье, в богатом имении. «Моё детство было очень счастливое и радостное», — писала она сама. Да что там детство!.. Вся жизнь!.. Вплоть до трижды ненавистного 1917 года, разумеется, который всё попортил и сломал, и всю эту сладкую жизнь тоже обломал бессердечно. :(
В роли Аспиччии в балете «Дочь фараона». 1898
1900-е. «Матильда Феликсовна Кшесинская в своём будуаре, с фокстерьером «Джиби» и козочкой, с которой М.Ф. выступала в балете «Эсмеральда»
Вот, кстати, шарж на балерину и её козочку 1900-х годов:
Сергей и Николай Легаты. Шарж на Матильду Феликсовну Кшесинскую. Лист из альбома братьев Легатов «Русский балет в карикатурах». 1903
А это, конечно, главный охотничий трофей Матильды Феликсовны — почище всяких там козочек и фокстерьеров, это гораздо более крупный кoзёл, сам царский сыночек, Его Императорское Высочество наследник-цесаревич Николай Александрович Романов, нарисованный её собственной рукой.
Матильда Кшесинская. Портрет Цесаревича Николая Александровича Романова. 1892—1894
В 1904—1906 годах артистка, не без содействия своих добрых покровителей из августейшей фамилии, получила землю в Петербурге на Большой Дворянской улице и выстроила на ней шикарный особняк. Как метко выразился позднее пролетарский поэт, «дом Кшесинской, за дрыгоножество подаренный».
«Вот как развлекается наша псевдоучёная буржуазия театральная богема! Семь комнат Роскошный особняк каждый умеет занимать до тех пор, пока блистающий меч правосудия не сверкнул над ним красным лучом». (с)
И он сверкнул, ой как сверкнул! Но чуть позже.
Вот Матильда Феликсовна, не подозревая о нависшем над ней красном луче правосудия, беззаботно нежится в покоях своего особняка:
1916. Матильда Кшесинская в своём особняке
А на дворе уже был 1916 год! Бывшая возлюбленная Николая II ещё знать не знала, ведать не ведала, что, по слову того же рабочего поэта, «главой голодных орд, в терновом венце революций грядёт шестнадцатый год». А вернее, уже явился по её душеньку... И всего через считанные месяцы в её уютном жилище обоснуется не кто иной, как вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ульянов-Ленин собственной персоной, со товарищи.
И вот грянул Февраль 1917 года, в особняк проклятой фаворитки ненавистного царя ворвалась разъярённая революционная толпа и...
Обстановка внутри претерпела разительные изменения.
Лев Вольштейн (1908—1984). Эскиз картины «Выступление В.И. Ленина на 7-й Апрельской конференции в особняке Кшесинской». Петроград. 1954—1955
Помнится, Николай Гаврилович Чернышевский, чтобы обойти цензуру, в романе «Что делать?» иносказательно называл революцию «переменой декораций». Да, вот это была перемена декораций так перемена декораций (если сравнить с предыдущей фотографией)! :)
Лев Вольштейн. Выступление В.И. Ленина на 7-й Апрельской конференции в особняке Кшесинской. Петроград. 1955
Геннадий Сорогин (1930—2004). В.И. Ленин выступает с балкона дворца Кшесинской. 1984
Адриан Ермолаев (1900—1977). Выступление В.И. Ленина с балкона дворца М.Ф. Кшесинской. 1967
Александр Любимов (1879—1955). Выступление В.И. Ленина с балкона особняка Кшесинской. 1957
А безжалостная революцьонная пресса помещала на Матильду Феликсовну совсем не такие милые шутливые шаржи с танцующими козочками, как прежде.
Карикатура Ре-ми (Николая Ремизова). 1917. «Жертва нового строя. Матильда Кшесинская: — Мои близкие отношения к старому правительству давались мне легко: оно состояло всего-навсего из одного человека. А что же я буду делать теперь, когда новое правительство — Совет Рабочих и Солдатских Депутатов — состоит из 2000 человек?!». Из журнала «Новый Сатирикон»
Тут даже фокстерьеру Джиби досталось, его почему-то изобразили одноглазым и почерневшим, не иначе, как от горя. :( За что, за что?!..
А хозяйке Джиби мстительно припомнили даже то, что Главковерх русской армии великий князь Николай Николаевич жаловался на острую нехватку снарядов на фронте, и на то, что он бессилен её исправить, поскольку Матильда Кшесинская влияет на артиллерийское ведомство, и самолично участвует в распределении заказов между различными фирмами.
«Несравненная балерина, поддерживаемая искусственными и опытными кавалерами, с неподражаемой грацией порхала по сцене»... от одного подряда к другому». (Из старой рецензии)»
Какие злопамятные люди, какие жалкие, нелепые придирки к большому таланту! Ну, подумаешь, погибнет на фронте от нехватки снарядов на пару сотен тысяч русских мужичков больше. Такова уж их солдатская доля, этих бравых серых шинелек. Бог дал, бог взял. Ничего страшного, бабы новых нарожают. Зато как ещё больше украсится и похорошеет её чудесный особняк!
Но всё стало меняться, когда особняк Матильды Феликсовны стал гнездом зловредных большевиков.
1917. «С балкона Кшесинской. — Дорогие товарищи, вот вам голубок из Берлина... уверяю вас, это голубь!..»
Сама Кшесинская была этим, разумеется, очень недовольна, и требовала вернуть дом в её распоряжение. Большевики разговаривали с обездоленной фавориткой Романовых вежливо, но слегка посмеивались, и особняк возвращать отказывались.
Тогда Кшесинская обратилась в суд. Процесс шёл в мае месяце 1917 года. Интересы большевиков в суде защищал литовский революционер, юрист Мечислав Козловский. Кадетская газета «Речь», внимательно следившая за ходом дела, так передавала доводы большевиков и их адвокатов:
«Она (Кшесинская) сама оставила свой дом. Да и как можно говорить о законном и незаконном в революции? Ведь вся революция незаконна с точки зрения старого закона и напрасно здесь читали какие-то старые сенатские решения. Если бы броневики [солдаты броневого дивизиона], о выселении которых теперь говорят, не заняли дома Кшесинской, он бы был уничтожен толпой». «[Революционные организации] заняли его [здание] тогда, когда оно было пустым, когда разбушевавшиеся массы уничтожали дворец Кшесинской, считая его гнездом контрреволюции, где сходились все нити, связывавшие с царским домом Кшесинкую, которая, по разумению масс, была если уж не членом царской семьи, то, по крайней мере, фавориткой свергнутого царя», — доказывал на суде Козловский. Адвокат истицы Владимир Хесин твердил, что и во время революции есть закон. На доводы своего процессуального противника про разгневанную революционную толпу он едко возражал: «Мали ли что говорит толпа. Толпа говорит и о поездке в запломбированном вагоне через Германию, и о немецком золоте, привезённом в дом моей доверительницы. Я ведь всего этого не повторял перед судом».
В конце концов 18 (5) мая 1917 года мировой судья Михаил Чистосердов постановил: выселить большевиков из занимаемого ими помещения вон!
Либеральная пресса ликовала. Куда делись все её претензии к августейшей фаворитке! Теперь всё сочувствие либералов было уже на стороне несчастной обездоленной Матильды Феликсовны. Типичные карикатуры:
«Ленин. — Мир без аннексий и контрибуций я принимаю...
Судебный пристав. — А не примете ли вы, кстати, и повестку по делу об аннексии вами дома Кшесинской»
А тут уже сама Кшесинская мощно сгребает за шкирку какого-то готовящегося удрать трусоватого оратора с германским орлом на неудобоназываемом месте (не иначе, как самого Ильича, хотя внешне непохож):
1917. «Современный чэмпионат. «...Балерина Кшесинская предъявила иск к Ленину, занявшему её дом...» (Из газет). Г-жа Кшесинская. — Положить-то я вас, милый, положу на обе лопатки, — только не удирайте с ковра!»
Вот даже как!
Но только с исполнением судебного решения возникли некоторые сложности, поскольку большевики сдавать здание отказывались, а министр юстиции Керенский не хотел из-за царской любимицы затевать маленькую гражданскую войнушку в столице.
Однако после стихийных волнений в Петрограде, вспыхнувших 3-4 июля, само правительство пришло в антагонизм с большевиками и 6 июля всё-таки силой заставило их покинуть особняк. Но самой балерине это нимало не помогло: 1-й самокатный батальон, обосновавшийся теперь в её доме, опять не захотел его освобождать...
Разумеется, после разгрома корниловщины, а тем паче Октябрьского восстания, шансы царской фаворитки заполучить назад свой особняк, и до того весьма призрачные, и вовсе испарились... Какое-то время в 1930-е годы в нём располагалось Общество старых большевиков, потом Музей революции, ныне — государственный Музей политической истории России. В 2009 году некие лениноборцы выставляли в нём на балкон, с которого выступал Ильич, вот такую фигуру «Нового оратора».
Но ничего нового, кроме того, что говорилось ещё во времена сладкой жизни г-жи Кшесинской, этот «новый оратор» миру не поведал...