От Александровск-Сахалинского до старейшего населенного пункта Сахалина Дуэ всего каких-то 10 км на юг. Ну или пройти мыс Жонкьер по берегу Татарского пролива...
Меня всенепременно туда тянуло. Полагаться на общественный транспорт, который ходит туда как бог на душу положит не стоило вообще, поэтому только такси. Но и с ним прошло все не так гладко, как хотелось бы. Мало кто хотел ехать в эту загибающуюся дыру. Но я настоял. Ожидать таксиста пришлось целых полчаса.
Я знал нынешнее положение Дуэ, поэтому ехал с полным пониманием, что меня там ожидает, плюс мне не терпелось познакомиться с местной легендой дядей Анатолием – спасибо местным жителям за наводку.
Ехать к дуйцам и дуэньям приходилось по грунтовой дороге, петляя и раскручивая серпантин вдоль сопок, а затем ныряет вниз, выходя на берег моря в районе Воеводской пади, стоит обязательно проехать одиночную автобусную остановку, а затем держать маршрут вдоль Татарского пролива, и мы на месте.
Первое, что я увидел, шагнув на песчаный берег разыгравшегося моря – вдалеке тот самый мыс Жонкиер и одноименный маяк, а на самой вершине – вышку сотовой связи. А прямо здесь, возле ног лежали деревянные остовы пирса… Всего за время существования Дуэ было построено четыре пирса. В девяностые годы последний был сожжен. С пирса отгружали уголь, иначе никак, ведь глубины здесь небольшие.
Уже на суше – постаревший указатель расстояний до городов острова. Своеобразный «нулевой километр» Сахалина. Ведь отсюда, теперь уже из села Дуэ начинаются все дороги Сахалина. Во многом он был первым. Таковым он и остаётся.
Справа, почти на берегу разрушающаяся бетонная конструкция, напоминающая о былом «угольном величии» Дуэ. На стене конструкции рисунок исторической панорамы Дуэ с датой основания, на другой стороне нарисован каторжанин с телегой. По этому рисунку, а также специализированной табличке можно узнать все об этом многострадальном населенном пункте.
Пост Дуэ основан 16 (28) июля 1856 года у одноименного мыса для добычи угля командой матросов под началом капитана-лейтенанта М. Чихачева. Интересно отметить, что первое время пост не имел официального названия и в переписке 1856–1857 годов именовался по-разному: «Пост на о. Сахалине», «Сахалинское зимовье». Лишь позднее за ним закрепилось название «Дуэ», которое сохраняется и по сей день. На карте Сахалина много французских названий. И тут нет единого мнения о происхождении названия «Дуэ». Одни считают, что имя мысу, а затем и селу дал в своё время мореплаватель Жак Лаперуз в честь одноименного города в северной Франции, другие, что «Дуэ» — это искажённое нивхское «Руи», что переводится как «водоворот, сильное течение». В этих местах издавна проживал могущественный нивхский род «Руи».
Чихачев не по собственной воле оказался у берегов Сахалина. В апреле 1856 года генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев-Амурский приказал направить на остров команду матросов с целью добычи каменного угля для парохода «Америка», отправлявшегося с миссией Е. В. Путятина в Китай в будущем году. Возглавил экспедицию на остров капитан-лейтенант Н. М. Чихачев - один из ближайших соратников Невельского, который к тому времени – уже бывал в подобном плавании в составе команды шхуны «Восток» (а это одно из первых в мире суден с металлическим корпусом).
Первым начальником поста Дуэ стал лейтенант Александр Михайлович Линден из экипажа фрегата «Паллада», ведомый легендарным вице-адмиралом Путятиным к берегам Японии (этот поход запечатлен в знаменитом двухтомном романе «Фрегат «Паллада» Гончарова). Начав угольные разработки из открытых пластов, Линден, очевидно, испугался предстоящей зимовки на необжитом острове. Вскоре он подал рапорт о болезни и.. был назначен старшим офицером на пароход «Америка», отправлявшийся с посольством Путятина в Китай.
А Путятин по итогу заключил с Японией Симодский трактат, на который та ссылается и ныне, споря о принадлежности нескольких островов Курильской гряды. А Чихачев, прибыв вновь на Дальний Восток, принял командование над транспортом «Иртыш», команда которого едва не погибла после страшной зимовки в открытой Императорской гавани (ныне – Советской). В ней, кстати, позже была затоплена и «Паллада».
Тем временем, основатель Дуэ – Чихачев со временем «дорос» до управляющего морским министерством, но главное – покровительствовал великому Дмитрию Менделееву, который, среди прочего, изобрел и бездымный порох.
14 августа пост Дуэ возглавил лейтенант Н. В. Рудановский. Новый, и, пожалуй, самый яркий, период расцвета тогда еще рабочего поселка (до 2004 года) связан с шахтой «Макарьевка» (когда-то старейшая шахта острова Сахалин) и созданием в декабре 1931 года треста «Сахалинуголь». Именно в этот период страна узнала о рабочем поселке Дуэ, о трудовых победах его шахтеров, об орденоносцах-стахановцах Тименцеве, Ходневе, Сатарове и других, чьими портретами пестрили газеты первых пятилеток.
На противоположной стороне от бетонной конструкции, на возвышенности, в окружении дикой травы находилось три памятных знака простенькая часовня, построенная в 2011 году, православный деревянный крест, поставленный в 1997 году и закладной камень на месте основания русского военного поста Дуэ на Сахалине, в ознаменование 150-летия со дня учреждения , установленного в 2006 году. И все тоже неспроста.
29 августа 1861 года на рейде поста Дуэ потерпел крушение корабль «Гайдамак», на котором плыл Архиепископ Камчатский, Курильский и Алеутский Иннокентий (Вениаминов). Из-за этого Архиепископ Иннокентий задержался порту Дуэ около двух недель, а потом на другом корабле продолжил своё путешествие.
Интересно, что на этом же клипере «Гайдамак», служил и будущий известный романист, а тогда мичман, Константин Станюкович. Литературоведы полагают, что случившиеся с ним кораблекрушение он взял за основу для своего морского рассказа «Ужасный день».
Когда отмечалось двухсотлетие со дня рождения святителя Иннокентия, в порту Дуэ был установлен памятный православный крест в память об избавлении российских моряков клипера «Гайдамак» от страшной опасности и пребывании на берегу Дуэ преосвященного Иннокентия (Вениаминова), а уже 2011 году на месте былого крушения «Гайдамака» рядом с почерневшим от времени деревянным крестом появилась лёгкая нарядная православная часовня. Кстати, часовня была построена на историческом месте, там же, где возводилась в 1876 году. Ныне Дуэ известно, главным образом, как место проведения православных молодёжных лагерей и иных мероприятий Южно-Сахалинской епархии Русской православной церкви.
А еще у закладного камня лежал почти целый кусок кирпича, времен каторги…
В практически безжизненное село, находящейся в глубоком узком распадке вела единственная прямая дорога (не считая пару переулков-тупиков), которая упиралась, когда-то в церковь. Нынче от приличной и чистой улицы мало что осталось справа и слева - развалины, дома с пустыми глазницами, покосившиеся остовы. «Оставшееся население» устроилось в самой глубине распадка — так теплее. Но до туда еще предстояло дойти.
Улица носит имя Антона Павловича Чехова. Причем имя классика присвоено более чем законно: писатель реально по ней ходил. И не раз и не два.
Побывавший в 1890 году в Дуэ Антон Чехов так описал его:
«…расщелина, в которой и находится Дуэ, бывшая столица сахалинской каторги. В первые минуты, когда въезжаешь на улицу, Дуэ дает впечатление небольшой старинной крепости: ровная и гладкая улица, точно плац для маршировки, белые чистенькие домики, полосатая будка, полосатые столбы; для полноты впечатления не хватает только барабанной дроби. В домиках живут начальник военной команды, смотритель дуйской тюрьмы, священник, офицеры и проч. Там, где короткая улица кончается, поперек её стоит серая деревянная церковь, которая загораживает от зрителя неофициальную часть порта; тут расщелина двоится в виде буквы «игрек», посылая от себя канавы направо и налево. В левой находится слободка, которая прежде называлась Жидовской, а в правой — всякие тюремные постройки и слободка без названия. В обеих, особенно в левой, тесно, грязно, не уютно; тут уже нет белых чистеньких домиков; избушки ветхие, без дворов, без зелени, без крылец, в беспорядке лепятся внизу у дороги, по склону горы и на самой горе. Участки усадебной земли, если только в Дуэ можно назвать её усадебной, очень малы: у четырёх хозяев в подворной описи показано её только по 4 кв. саж. Тесно, яблоку упасть негде, но в этой тесноте и вони дуйский палач Толстых всё-таки нашел местечко и строит себе дом. Не считая команды, свободного населения и тюрьмы, в Дуэ жителей 291: 167 м и 124 ж. Хозяев 46 и при них совладельцев 6. Большинство хозяев — каторжные. Что побуждает администрацию сажать на участки их и их семьи именно здесь, в расщелине, а не в другом месте, понять невозможно. Пахотной земли в подворной описи показано на всё Дуэ только 1/8 дес., а сенокосов нет вовсе».
Писатель отметил в селе такую тесноту, что «яблоку упасть негде». Поэтому административный центр перенесли в Александровск. В широкой долине реки Большой Александровки было намного просторнее, чем в узкой котловине, где располагался Дуэ.
Побывал тут и Дорошевич и оба в своих воспоминаниях указывают, что даже самые закоренелые каторжные, когда их привозили на Сахалин на кораблях и видели эти мрачные скалы и распадки крестились и плакали.
И все-таки Дуэ – первая столица острова, пусть и не официальная. Это первый русский населенный пункт Сахалина: первый маяк на Дальнем Востоке был поставлен здесь, первые на острове телеграф, православный храм, часовня, первое благоустроенное жильё в будущем Александро-Сахалинском районе, в 1868 году учреждён первый административный центр острова, в 1870 году организована первая больница и здесь же началась история всероссийской сахалинской каторги…
Это сейчас главный двигатель экономики нефть с газом, а тогда в XIX веке это был уголь. Который и стал причиной появления Дуэ, где было очень удобно добывать это топливо. Именно дуйский уголь впервые закинули в топку кочегары винтовой шхуны «Восток», с чего и началась новая страница в истории этого побережья: случилось это в 1853-1854 годах.
Кстати, капитаном судна был Воин Андреевич Римский-Корсаков — старший брат знаменитого композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова.
Вначале экипаж не поверил своим глазам, поэтому члены команды поковыряли породу и даже попробовали её на язык. Уголь был очень важен, потому что в середине XIX века происходил переход с парусного на паровой флот. Уголь требовался для Камчатской и Амурской флотилий и начинающего развиваться Владивостока. До того, как в Александровске нашли «чёрное золото», его приходилось покупать в Китае и Корее. Это был уголь низкого качества по высокой цене.
За полдня матросы накололи столько угля, как тогда говорили, наломали, что шхуне было достаточно, чтобы пройти через пролив у мыса Погиби и выйти в низовья Амура к селению Охотское. Долгое время место называлось Чихачевской ломкой.
За проделанную работу по исследованию острова Бошняка наградили орденом Святого Владимира 4-й степени. Активным строительством нового поста занимался неутомимый исследователь Сахалина и бесстрашный мореход Николай Рудановский. При нём были построены казармы, офицерский домик, баня, склад.
В 1860 году для безопасности заходящих на рейд судов на высоте 88 метров поставили первый на Сахалине маяк. Его свет в ясную погоду был виден с расстояния 20 миль.
Еще раньше, в 1858 году была заложена первая настоящая или, как тогда говорили «правильная» угольная шахта.
В 1930-х годах Дуэ переживал расцвет благодаря работе шахты «Макарьевская», а еще через пару десятков лет, шахта гремела на весь СССР, помимо того, что она была крайне продуктивной, здесь добывался ценный коксующийся антрацит — востребованный в промышленности. В то время в навигационный период на дуйский рейд одно за другим подходили суда. Местные ласково называли шахту «погребок», которая «людей не била, а жалела». Тогда проживало до 5000 человек.
В середине ХХ века Дуэ представляло собой рабочий посёлок, но проработавшая больше века шахта в 1977 году была закрыта. От 2-тысячого дуйского населения осталось около 200 жителей, а ныне и существенно меньше. Уголь флоту стал не нужен, добыча стала нерентабельной. Дуэ стал умирать. Начался период упадка. Здания рушились. В середине 1990-х закрыли детский сад и школу…
Та бетонная конструкция, на которую я из раза в раз продолжал смотреть и на которой александровская молодёжь воспроизвела фото Дуэ времен каторги – возведена японцами. Это накопительный бункер для угля японской концессии, основанной здесь в 1925 году. Уголь из глубины распадка, где находилась шахта, по узкоколейной железной дороге вдоль склона завозили сюда и потом через несохранившийся пирс грузили на пароходы и отвозили в Японию или использовали в интересах Советского Союза. Японская концессия действовала с 1925 по 1944 год. В одном распадке находилось сразу две шахты наша и японская. Что удивительно: жили мирно, хотя находились в состоянии войны. Они же были союзники немцев. У японцев было два парка: летний и зимний. Зимний парк — хорошая поляна на склоне. На ёлках висели лампочки. Даже ночью можно было на лыжах кататься. Летний советские горняки обустроили и проводили праздничные мероприятия. Особенно отмечали День молодёжи и День шахтёра.
Каторжане в конце XIX века говорили про Сахалин так: «Вокруг вода, посредине беда». Недаром.
В 1876 году в Дуэ основана первая каторжная тюрьма Сахалина. Первого каторжанина — Ивана Лапшина направили на остров ещё в сентябре 1858 года, кстати, для добычи угля. В последующие годы ссыльных отправляли в Дуэ небольшими партиями: первая в 1861 году — 80 человек, в 1862 — 15 человек, в 1863 — 41 человек и т.д.
В этот период они не составляли постоянного контингента русского населения острова. Отработав на шахтах один-два года, они возвращались на материк. Позднее, после отбытия срока каторги, они должны были оставаться на поселение. Одной из важных целей учреждения каторги на острове помимо добычи угля, была колонизация Сахалина в условиях, когда на него претендовала Япония.
Небольшие партии ссыльных сосредоточивались в основном в посту Дуэ, который к 1876 году насчитывал 1,5 тысячи жителей. Затем, по мере освоения других районов, их отправляли далее.
В Дуэ в то время было две тюрьмы. Чехов заглядывал в обе. В Дуйской он познакомился с седым стариком лет 60 — 65 по фамилии Терехов, сидящим в тёмном карцере, который произвёл на него впечатление настоящего злодея. Как писал Антон Павлович: «По рассказам арестантов, этот старик убил на своем веку 60 человек; у него будто бы такая манера: он высматривает арестантов-новичков, какие побогаче, и сманивает их бежать вместе, потом в тайге убивает их и грабит, а чтобы скрыть следы преступления, режет трупы на части и бросает в реку».
Но самым страшным местом сахалинской каторги считалась Воеводская рудничная тюрьма, расположенная в распадке с аналогичным названием. Причём здесь самым тяжёлым преступлением считалось не убийство, не грабёж, а побег, за который людей заковывали в кандалы, приковывали к тачкам и брили половину головы.
Здесь приводились в исполнение смертные приговоры. Чаще всего через повешение. И только тут наказывали кнутом. В остальных местах сахалинской каторги могли выпороть розгами. Именно поэтому Воеводская тюрьма была ненавидима всеми каторжными. А ещё оно находилось в таком страшном месте, что солнце здесь появлялось зимой всего на три часа.
Иные мастера заплечных дел могли несколькими ударами кнута убить человека. Когда заезжие артисты жаловались на маленькое количество зрителей на спектаклях в Александровске, палач Комлев им говорил, что, когда он порол каторжных в Воеводской тюрьме, у него всегда был аншлаг. Тюрьма окружена здесь сопкой, как амфитеатром, где местные жители занимали места, словно в театре.
Как только японцы здесь высадились в 1905 году, они её сожгли.
На возвышенности неподалеку от православного креста начиналась каторжанская тропа длиной менее 40 километров, которая шла до селения Дербинское, ныне Тымовское, что намного короче, чем по современной автомобильной дороге, порядка 54 километра. Но нынче она дикая, заросшая, но Тымовское не дойти.
А вот до Михайловки – пожалуйста! Местный энтузиаст Владимир Равдугин возродил отрезок пути между Дуэ и Михайловкой. Дело в том, что в Дуэ добывали уголь, но места для ведения сельского хозяйства было мало, так как он находится в узком распадке. А нынешняя Михайловка находилась на плодородных землях, где можно заниматься сельским хозяйством. Жители Дуэ, чтобы купить продукты питания, по этой тропе как раз и ходили. Между этими населёнными пунктами всего лишь немногим более семи километров. Иногда расстояние может быть ещё короче.
Двинулся вглубь распадка.
Вначале мало что говорит о заброшенности, если не учитывать поросшую выше головы разнотравье: чуть поодаль справа, на склоне сопке взгляд падает на цветной маленький деревянный домик и даже вроде как заселенный: с огородом, спутниковой антенной. Вообще, учитывая географическое положение села, а это, повторюсь, глубокий распадок, телевидение из Александровска, поэтому приходится использовать тарелки. Еще выше – еще дом. Тоже жилой, от него только немного крыши видно, а так он спрятан под кронами.
А вот теперь встретилось заброшенное здание шахтоуправления и дальше, кроме буйства растительности, мало что говорило о жизненности поселка. Пустующие и разрушающиеся бетонные корпуса советских шахт…
Всю дорогу меня сопровождало карканье воронья и журчание местной речушки, не отставали и здоровенные муравьи, и комары, в каких-то гигантских масштабах – все норовили меня попробовать. Маслом что ли я намазан?
Попадались провода и столбы, а также таблички, призывающие не воровать древесину, которая является собственностью государства. Хотя среди заброшенных, поломанных хат встречались и жилые, больше напоминающий сарай. Чем глубже уходил в поселок, тем живности прибавлялось: теперь курицы с петухами добавились, на вольных хлебах, кот серый греющейся на солнышке, а собака лаяла на привязи. Все жизнь тут есть, пусть и не такая бурная…
А вот и двухэтажная сталинка показалась: высокие потолки, большие окна, упавшая лепнина на фасаде, прямоугольные колонны… Когда-то это была администрация села, но теперь все в прошлом. Здание оставлено. Хотя может кто-то и живет: судил по крыше и окну: крыша современная: свежая металлочерепица и поменяно окно – на современное, пластиковое.
Дальше было еще одно добротное пустующее здание из кирпича. Приближался конец села. И здесь сгусток жизни – четыре концевых однотипных крепких трехэтажки с тарелками и выцветшим фасадом, только одна из них полностью нежилая. Глаз упал на один, сложенный из бревен, продолговатый, старый дом. Он привлек своими картинами. В доме, очевидно, жил художник, решивший устроить свою бесплатную выставку под открытым небом.
Был еще один дом, двухэтажный, продолговатый, многоквартирный, облаченный в сайдинг. Рядом: современная детская площадка, площадка для сушки белья. Машины стоят. Люди живут. Вот магазинов здесь ни одного не встретил, как и социальную инфраструктуру. Тут интернет не ловит!
Дядя Анатолий все не попадался, зато случилось непредвиденное. По ту сторону речушки, где-то в лесах, услышал рев… медведя! Вот кого мне не хватало здесь! Рев стал еще ближе и тогда я почти растерялся: перекрестился, помолился, не дойдя до конца села буквально метров 100. У меня душа ушла в пятки, но все обошлось. Рева больше я не слышал, но тем не менее продолжал оглядываться. Нужно было делать ноги отсюда.
Тут то и случилась встреча. Вначале проехал мужик на авто, затем велосипедист, затем этот уже не молодой, мужчина развернулся на своем железном коне и подъехал ко мне. Стал присматриваться, а затем назвал по-отечески «Васей». Пришлось его разочаровать, но он не сильно расстроился.
Вначале Анатолий показал, где он живет – в доме «дон Кихота» - деревянные персонажи книги живут во дворе этого дома, а затем он стал рассказывать об истории Дуэ. Рассказал и про первый на Сахалине телеграф, который тянули к маяку в Дуэ, но слегка промахнулись, пришлось заново тянуть.
Меня поразила его особенность речи, он регулярно вставлял слово «понЯл», причем ударение падало на «Я».
Анатолий рассказывал много, причем баек, как мне показалось, было куда больше, чем правды, хотя именно об этом меня александровцы и предупреждали. Тем не менее собеседник он хороший, мы вышли к берегу Татарского пролива и гуляли там. Встретили каких-то даже отдыхающих, праздношатающихся местных жителей. Чаек стало больше.
Пора было возвращаться назад. Но с этим возникли трудности. Такси ехать забирать меня не торопилось. Спустя полчаса, остановил попутку и на ней умчался в город. Ух, впечатлений - тьма!
На этом пока всё.
Спасибо, что дочитали до конца.
Подписывайтесь на мой канал, я обещаю Вас радовать новыми очерками.