Вот вам для начала провокационное утверждение: человек рационален.
Сразу такое принять сложно, как минимум потому, что обыденный опыт подсказывает прямо противоположное. И тем не менее это основная предпосылка экономической науки. Поздно метаться. Сказать, что человек систематически нерационален, — то же самое, что отменить спрос и предложение и почти всю остальную экономику. А её, поверьте, отменять не хочется. Плохо станет. Как экономисты до такого докатились? Явно не от хорошей жизни: использовать предпосылку, противоречащую действительности, морально тяжело. Это упрощение, нужное для удобства моделирования. Если считать, что человек нерационален, то нормальных выводов о его поведении сделать нельзя. Отвергнуть возможность социального познания тоже можно, но это путь, ведущий в никуда, так что лучше так, чем никак.
Немного углубимся в концепцию экономической рациональности, чтобы понять, с чем мы имеем дело. Итак, рациональный индивид:
— Имеет вероятностную модель мира. Он может с высокой точностью представить вероятность любого события в условиях имеющейся информации.
— Его предпочтения стабильны и логически непротиворечивы. Решение рационального человека, которое оптимально сегодня, не может перестать быть таковым завтра.
— Не может ничего забыть.
— Принимает все решения таким образом, чтобы получить наибольшее удовольствие. Или, для любителей умных слов: максимизирует ожидаемую полезность. Под «полезностью» в экономике в 99% случаев понимается стоимость потребления.
Очевидно, что в реальности не так. Мягко говоря, не так. Так почему экономика ещё работает? Выкрики, что давно уже не работает, в этот раз игнорируются. Итак, работает она, потому что, хотя мы все и нерациональны, в большинстве случаев человек пытается принимать оптимальные решения. То есть отклонения получаются случайными, усредняются и особого влияния не оказывают. Кроме того, фирмы готовы приложить существенные усилия, чтобы рационально заработать прибыль (просто прибыль, полученная нерациональными действиями, как правило, отрицательна).
Обломится вся эта красота, если отклонения станут систематическими. А эволюция исправно выдает каждому набор инстинктивных реакций, часто про логику забывая... Вот это и есть те самые когнитивные искажения. Древние механизмы в определенный момент у всех людей срабатывают, и логика отходит на второй план. Изучением подобного занимается ныне модная поведенческая экономика. Это синтез психологии и экономики. Модная она потому, что работает ровно так, как должна работать наука в представлении человека, с ней не связанного: мощными прорывами, пафосно превозмогая и ежегодно отчитываясь о великих свершениях. Просто она сейчас являет собой набор интересных фактов, не объединенных единой теорией. И «прорыв» — добавление ещё одного факта в этот набор. Иначе быть не может: для объяснения проявлений систематической нерациональности, вызванной биологическими причинами, понадобилось бы полное понимание работы мозга, а до этого ещё далеко.
В общем, нерациональность сейчас — дело темное. Предпосылка же о рациональности устарела, поскольку описывает поведение индивидов весьма неточно. Чтобы улучшить теорию, нерациональность учесть придется, и тогда экономика (как и все социальные науки) сольется с психологией, но произойдет это весьма нескоро.