История о том, как «немец» без связей и богатства принял страшное решение, которое возненавидела вся страна, но которое в итоге привело русскую армию в Париж.
Представьте: лето 1812 года. Великая армия Наполеона, 600 тысяч человек, форсирует Неман и вторгается в пределы Российской империи. Весь мир замер в ожидании генерального сражения. Но человек, командующий русскими армиями, принимает решение, которое сначала вызовет ярость и презрение современников, а спустя годы будет признано единственно верным. Он приказывает отступать.
Этого человека звали Михаил Богданович Барклай-де-Толли. Его называли «немцем», «изменником» и «предателем». Солдаты отказывались его приветствовать. Офицеры демонстративно игнорировали его приказы. А он продолжал уводить армию вглубь страны, сжигая за собой мосты - в прямом и переносном смысле.
Давайте разберёмся, почему потомок шотландских рыцарей взял на себя этот крест, как его план спас Россию и почему справедливость восторжествовала только после его смерти.
Шотландский рыцарь на русской службе
Будущий фельдмаршал имел все шансы вообще не попасть в русскую армию. Его предки, происходившие из старинного шотландского рода Баркли, в середине XVII века бежали в Ригу от английских репрессий после гражданской войны. Семья была небогатой: Михаил, родившийся в 1761 году, не имел ни громкого титула, ни обширных поместий, ни высоких покровителей.
В 15 лет, начав службу вахмистром в Псковском карабинерном полку, он потратил более десяти лет, чтобы получить первый офицерский чин . Его карьера двигалась медленно, исключительно благодаря личным качествам. Как писал один из биографов, «Барклай де Толли вообще не имел протекции, а служил и выдвигался сам по себе» .
Всё изменилось благодаря войне. Храбрость при штурме Очакова, финская кампания, где он провёл отряд по льду Ботнического залива прямо к берегам Швеции, - эти подвиги принесли ему чин генерала и репутацию человека, который умеет быстро думать, тщательно планировать и, самое главное, брать ответственность на себя .
Именно эти качества станут решающими в 1812 году.
Почему его считали изменником?
В начале войны Барклай занимал пост военного министра и командовал 1-й Западной армией. План, которого он придерживался, был прост и жесток: избегать генерального сражения, изматывать противника, заманивать его вглубь бескрайней территории.
Современному человеку это кажется очевидным. Сожжённая Москва, голодная и оборванная французская армия, бесславно бегущая по старой смоленской дороге - всё это давно стало историческим штампом. Но в июле-августе 1812 года эта стратегия воспринималась совершенно иначе.
Русское общество, офицерский корпус, генералитет - все жаждали «дать бой». Оставить древний Смоленск без решительной битвы казалось позором. В армии открыто говорили об измене. Почему именно Барклай стал главной мишенью?
Назовём три причины:
- Происхождение. Для русского уха его имя звучало чуждо. «Немец», хоть и шотландец по крови, - этого было достаточно.
- Характер. Он был сдержан, сух, не пировал с офицерами, не произносил зажигательных речей. В отличие от кумира армии Багратиона, Барклай был чужим среди своих.
- Ревность. Багратион, командовавший 2-й армией, открыто обвинял Барклая в нерешительности и фактически саботировал его приказы, посылая гневные письма в Петербург.
Солдаты, уставшие от бесконечных маршей, роптали. «Веди нас в бой, либо убирайся к своему Бонапарту!» — кричали в спину главнокомандующему. А он молча продолжал делать то, что считал нужным. Его трагедия заключалась в том, что для спасения России ему пришлось на время стать её врагом в глазах народа.
Я в ответе за Россию
У Александра I, находившегося при армии, сдавали нервы. Он требовал объяснений. И тогда Барклай произнёс слова, которые точно описывают его внутренний стержень:
«Государь, - ответил Барклай, - я не имею права рисковать судьбою России. Армия - единственная наша опора. С потерею первого сражения потеряется и армия. Я в ответе за Россию перед Вами, перед историей и перед самим собой».
Он сдержал слово. Отступление продолжалось. Он соединил армии у Смоленска, сохранив их боеспособность, и продолжал отводить их вглубь страны. А вскоре единоличное командование перешло к Михаилу Кутузову.
Последний долг перед Отечеством
По иронии судьбы, после Бородинского сражения, где Барклай искал смерти, командуя войсками в самых опасных местах, и после оставления Москвы именно он настоял на том, что армия должна отступать через Рязань, чтобы потом скрытно перейти на Калужскую дорогу. Знаменитый Тарутинский манёвр, задуманный Кутузовым, был бы невозможен без тех месяцев стратегического отступления, которые провёл Барклай .
Барклай пережил своих хулителей. Он вернулся в армию после смерти Кутузова, блестяще провёл Заграничный поход и в 1814 году в Париже получил фельдмаршальский жезл из рук Александра I. Именно ему, а не многолетним царедворцам, была оказана эта честь.
Позже, во время заграничного похода, император осознал свою ошибку и публично признал заслуги полководца. А окончательную точку в споре поставили не генералы, а поэт. В стихотворении «Полководец» Александр Пушкин написал эпитафию, в которой есть такая строка:
«О вождь несчастливый!.. Суров был жребий твой:
Всё в жертву ты принёс земле, тебе чужой...
Но там, где грозный твой предел,
Где ты с мечом в руках, отчизну заслоняя,
Ты сам себе судья - и прав перед собой».
В этих строках — ключ к пониманию Барклая. Он сам себе был судьёй. И этот суд оказался справедливее мнения толпы.
Как вы думаете - почему общество так часто ненавидит именно тех, кто пытается спасти его «непопулярными» методами? И можно ли считать, что без этого «шотландского упрямства» Россия не выстояла бы в 1812 году?
Делитесь мнением в комментариях!