В этнографической летописи Сибири есть страницы, читать которые тяжело. Это страницы об исчезнувших народах — о тех, кто ещё в XVIII или XIX веке жил, говорил на своём языке, имел свои обычаи, своих шаманов, свои погребальные обряды, — а через несколько десятилетий растворился без следа. Иногда такое исчезновение растягивалось на столетие. А иногда — что особенно поражает — укладывалось буквально в одно поколение.
Один из самых трагических и в то же время самых показательных примеров — судьба юкагиров. Точнее, той их большой ветви, которую этнографы XIX века называли омоками. По данным академической науки, целый народ — народ, населявший огромные пространства между Леной и Анадырем, — практически перестал существовать всего за несколько десятилетий XVII–XVIII веков. О них и пойдёт речь.
Народ, заполнявший полконтинента
Когда первые русские землепроходцы — отряды Ивана Реброва, Михаила Стадухина, Семёна Дежнёва — в 1630–1640-х годах вышли на берега Индигирки, Колымы, Анадыря, они столкнулись с многочисленным и своеобразным населением. Этих людей русские казаки называли «юкагирями» (по самоназванию одной из групп — деткиль, юкагир) либо «омоками» (по другому самоназванию).
Юкагиры в момент первого контакта с русскими занимали колоссальную территорию. По оценке крупнейшего исследователя этого народа В.И. Иохельсона, изложенной в фундаментальной монографии «Юкагиры и юкагиризированные тунгусы» (английское издание — 1926, русское — 2005), юкагирский этнический ареал в начале XVII века простирался от низовий Лены на западе до Анадыря на востоке и от побережья Северного Ледовитого океана на севере до верховьев Колымы на юге. Это территория, превышающая по площади современную Францию в несколько раз.
Численность юкагиров на момент прихода русских, по подсчётам того же Иохельсона, основанным на ясачных книгах XVII века, составляла около 4500–5000 человек, разделённых на несколько племенных групп: чуванцы, ходынцы, анаулы, омоки, лаврентьевцы, алазейские юкагиры, янские юкагиры. По меркам сибирских арктических народов это была огромная цифра — больше, чем чукчей и коряков вместе взятых на тот же момент.
И вот этот народ, занимавший полконтинента, к концу XVIII века оказался на грани исчезновения. Численность сократилась катастрофически. Отдельные племенные группы — те самые омоки, анаулы, ходынцы — исчезли практически бесследно.
Что произошло? Почему народ, ещё сто лет назад доминировавший на огромных пространствах, к концу XVIII века едва насчитывал несколько сотен душ?
Современная этноисторическая наука, опирающаяся на работы В.И. Иохельсона, А.П. Окладникова, И.С. Гурвича, Л.Н. Жуковой, выделяет несколько взаимосвязанных причин этой катастрофы.
Эпидемии
Это первая и главная причина. Юкагиры, как и большинство арктических и субарктических народов мира, не имели иммунитета к инфекциям, занесённым европейцами. Оспа, корь, грипп, сифилис — всё это пришло вместе с казаками и промышленниками. Документированные эпидемии оспы прокатились по юкагирским землям в 1669, 1691, 1693 годах. Эпидемия 1691–1693 годов, по сообщениям якутских воевод, отражённым в работе А.С. Зуева «Русские и аборигены на крайнем северо-востоке Сибири во второй половине XVII — первой четверти XVIII вв.» (Новосибирск, 2002), уничтожила, по разным оценкам, от 44 до 80 процентов юкагирского населения отдельных регионов.
Особенно страшной оказалась эпидемия оспы 1691 года. В отдельных стойбищах не оставалось вообще никого. Один из казачьих отчётов, цитируемых Зуевым, сообщает: «А юкагирского народу ныне на Колыме не осталось почитай никого, все вымерли от оспы».
Войны с чукчами и коряками.
Юкагиры в XVII веке оказались в эпицентре жёсткого военного противостояния с чукчами, начавшими экспансию с Чукотского полуострова на запад. Чукотско-юкагирские войны, продолжавшиеся практически весь XVII и значительную часть XVIII века, обескровливали юкагирские роды. Особенно пострадали восточные группы — анаулы и чуванцы. Анаулы, населявшие низовья Анадыря, были фактически истреблены чукчами в конце XVII века. Чуванцы — почти полностью.
Ясачное обложение и злоупотребления
Юкагиры были обложены тяжёлым ясаком — пушной податью. По нормативам, действовавшим в Якутском уезде, взрослый мужчина-юкагир должен был сдавать в год от 5 до 7 соболей. Это была колоссальная нагрузка для охотников, чьи угодья постоянно сокращались. Кроме официального ясака, существовали поборы воевод, подношения сборщикам, аманатские повинности (когда заложники-аманаты содержались в острогах). Всё это, по оценке И.С. Гурвича в монографии «Этническая история северо-востока Сибири» (М., 1966), радикально подрывало воспроизводство юкагирского населения.
Ассимиляция
Те юкагирские группы, что выживали, попадали в орбиту влияния более многочисленных и устойчивых соседей — якутов, эвенов, эвенков. Юкагирские роды растворялись в якутской и эвенской среде, теряя язык и обычаи. Особенно интенсивно этот процесс шёл на западных окраинах юкагирского ареала — в бассейнах Яны и Индигирки.
Омоки: исчезнувшие за одно поколение
Среди всех юкагирских племён особенно драматична судьба омоков. Это была одна из крупнейших юкагирских групп, населявшая бассейн нижней Колымы. Само слово «омок» в юкагирском языке означало «множество», «несметное число» — настолько многочисленным считался этот народ.
Русские казаки, пришедшие на Колыму в 1640-х годах, описывали омоков как «многолюдный» народ. По ясачным книгам Нижнеколымского острога, в 1640–1650-х годах с омокских стойбищ собиралось пушного ясака больше, чем со всех прочих здешних народов вместе взятых.
И вот этот народ исчезает. По данным, систематизированным В.И. Иохельсоном, к концу XVII века численность омоков сократилась в несколько раз. К середине XVIII века они уже почти не упоминаются в ясачных документах. К началу XIX века само имя «омоки» сохраняется лишь в фольклорной памяти соседних народов — якутов, эвенов, юкагиров других групп.
«Омоки многи были, как звёзды в небе, — а потом разом не стало», — записал русский путешественник Фердинанд Врангель в начале 1820-х годов от старого юкагира на Колыме. Эту запись приводит академик А.П. Окладников в своём классическом труде «История Якутской АССР» (М.-Л., 1955–1963).
Что значит «разом»? По хронологии, восстанавливаемой современными исследователями, основная катастрофа разыгралась в промежутке между 1690 и 1720 годами — то есть фактически за одно человеческое поколение. Эпидемия оспы 1691 года, последовавшие чукотские набеги, голодные зимы — всё это уложилось в три-четыре десятилетия. Дети тех омоков, что охотились на колымских берегах в 1680-х, уже не дожили до старости. Внуки оказались последними носителями языка. Правнуков не было.
Это и есть исчезновение народа за одно поколение в самом строгом смысле слова.
Что осталось.
Сегодня от омоков, чуванцев, анаулов и большинства других юкагирских племён практически ничего не осталось. По переписи 2010 года, юкагиров в России насчитывается около 1600 человек. Это потомки двух уцелевших групп — тундровых юкагиров (вадулов) на Колыме и таёжных юкагиров (одулов) в верховьях того же бассейна. Носителей юкагирского языка — несколько десятков человек, преимущественно пожилого возраста.
Юкагирский язык, изучаемый лингвистами с XIX века, представляет собой уникальное явление. Это изолированный язык, не родственный ни одному из известных сибирских языков. Существует гипотеза, выдвинутая ещё в начале XX века датским лингвистом Х. Педерсеном и развитая в работах А.П. Володина и И.А. Николаевой, о возможном дальнем родстве юкагирского с уральскими языками — но эта гипотеза остаётся дискуссионной.
Лингвистическое одиночество юкагирского языка — это, быть может, самое яркое свидетельство древности и самобытности этого народа. Юкагиры, по всей видимости, являются потомками очень древнего населения северо-восточной Азии, заселившего эти земли задолго до прихода тунгусоязычных и тюркоязычных народов.
Археологически прослеживается так называемая ымыяхтахская культура (II тысячелетие до н.э.), которую большинство исследователей связывают с предками юкагиров. То есть мы говорим о народе с историей, насчитывающей не меньше четырёх тысячелетий, — и о народе, чья основная этническая масса исчезла за каких-то сорок лет в конце XVII — начале XVIII века.
Урок одной истории
Случай юкагиров — самый драматичный, но не единственный в сибирской истории. По схожему сценарию исчезли многие малые группы коренных народов Севера. Камасинцы — последний носитель этого самодийского языка скончалась в 1989 году. Аринцы и ассаны — енисейские народы, исчезнувшие в XVIII веке. Маторы — самодийский народ Саян, исчезнувший к XIX веку.
Но именно юкагиры дают историкам и этнографам, пожалуй, самый поучительный пример. Народ, занимавший огромную территорию, обладавший развитой материальной и духовной культурой, имевший сложную родовую структуру, — может исчезнуть за одно поколение. Для этого достаточно сочетания нескольких факторов: эпидемии, против которой нет иммунитета; внешнего военного давления; разрушения традиционного хозяйства; колониального обложения.
Юкагирская катастрофа конца XVII века — это не уникальное явление сибирской истории. Это один из эпизодов глобального колумбова обмена, как назвал его американский историк Альфред Кросби, — масштабной демографической катастрофы, постигшей коренные народы всех континентов после установления контактов с Европой. В Северной Америке от оспы вымирали индейские племена. В Австралии — аборигены. В Сибири — юкагиры, омоки, чуванцы.
И сегодня, когда последние носители юкагирского языка доживают свой век в посёлках Колымы, история эта остаётся не только страницей сибирской этнографии. Это напоминание о том, насколько хрупка человеческая культура — и насколько быстро может уйти в небытие то, что складывалось тысячелетиями. Уйти за одно поколение. За тридцать, сорок, пятьдесят лет. И больше не вернуться.