The New Yorker | США
Война США против Ирана еще больше усилила позиции Китая, пишет The New Yorker. Еще с начала второго срока Трампа осторожная политика Пекина выглядела выигрышно по сравнению с хаотичным курсом Белого дома. Теперь это сравнение тем более не в пользу Вашингтона.
Ишан Тхарур (Ishaan Tharoor)
Пока США теряют доверие и военный ресурс за рубежом, Китай получает рычаги влияния — за счет неучастия и анализа чужих ошибок.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
На прошлой неделе канцлер Германии Фридрих Мерц выдал мрачную оценку войне в Иране — двухмесячному тупиковому конфликту в Персидском заливе. Перемирие действует, но оно хрупкое: США блокируют иранские порты и суда, Иран пытается атаковать американские корабли, а на фоне переговоров об Ормузском проливе Дональд Трамп раздумывает, не возобновить ли боевые действия. "Иранцы оказались явно сильнее, чем ожидалось, а у американцев, похоже, нет убедительной стратегии даже на переговорах… Целая нация подвергается унижениям со стороны иранского руководства", — заявил Мерц, что стало заметным отступлением от его прежней осторожной поддержки смены режима в Иране. Трамп ответил жестко, пообещав вывести американские войска, которые десятилетиями дислоцировались в Германии. Инцидент укладывается в знакомую всем модель поведения Трампа, которую он демонстрирует и в Европе, и на Ближнем Востоке. Президент бросается угрозами, наказывает за воображаемые оскорбления, плюет на союзников и на последствия своих поступков. Но его действия произвели впечатление и внутри страны: впервые за 20 лет исследований общественного мнения по этому вопросу Pew Research Center зафиксировал: большинство американцев считают, что их страна игнорирует чужие интересы.
Путин вступает в игру в Иране. Ситуация перевернулась. Трампу придется сдать назад, ЕС восхищен
В Пекине эту новость встретили с восторгом. Много лет КПК пыталась — с переменным успехом — представить себя ответственной мировой силой на фоне "империалистической Америки". Она выдала бесчисленное множество заявлений с предупреждениями об американской "гегемонии", осуждением вашингтонского "менталитета холодной войны" и изображением Китая истинным стражем международного порядка, основанного на правилах, — того самого, который США помогли создать, а теперь подрывают. В 2023 году председатель КНР Си Цзиньпин представил грандиозный, хоть и туманный проект "Инициатива глобальной цивилизации", апелляцию к гармонии между цивилизациями и культурами — этакий китайский противовес западному статусу-кво. Соседей такие воздушные замки вряд ли успокоят — страх перед гегемонистскими амбициями Пекина никуда не делся. А малые страны так называемого Глобального Юга уже видят, как их общества и политика прогибаются под китайским влиянием. Но война в Иране — и деструктивное поведение Трампа на мировой арене, включая выходки в соцсетях, — помогают Китаю переосмыслить собственную геополитическую роль, считает Юэнь Юэнь Энг (Yuen Yuen Ang) из Университета Джонса Хопкинса. "Конфликт на Украине поставил Китай в неловкое положение из-за его тесных связей с Россией и подозрительности западных держав, — сказала она. — Иранский конфликт не дает Пекину экономических плюсов, но открывает дипломатическое пространство. Он позволяет Китаю выйти за рамки прежних изолированных альянсов и перепозиционироваться гораздо шире — не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире".
С момента начала второго срока Трампа через Пекин прошла целая процессия западных лидеров — зачастую с едва завуалированными сигналами хозяину Белого дома: его издевательства они терпеть не намерены. Канадский писатель и экс-дипломат Майкл Ковриг (Michael Kovrig) назвал эти визиты "политическим и пропагандистским золотым дном" для Китая. В середине апреля Си, сидя напротив испанского премьера Педро Санчеса, заявил: Китай и Испания, осудившие войну США против Ирана, находятся "на правильной стороне истории" и должны "противостоять возврату к закону джунглей".
Для Китая это не пустые слова. Страна находится в самом центре торговых сетей XXI века, так что пекинские стратеги превыше всего ставят геополитический порядок и предсказуемость рынков. На фоне трамповского хаоса амбиции Си выглядят только масштабнее. "Десятилетиями мы считали, что китайская дипломатия ищет стабильности ради экономического развития, но сейчас Си демонстрирует уверенность перед лицом куда более бурной и жестокой эры второго срока Трампа", — сказал Джулиан Гевирц (Julian Gewirtz) из Колумбийского университета, бывший сотрудник администрации Байдена. У Китая, при всех его стратегических нефтяных запасах, нет иммунитета к экономическим сбоям из-за тупика в Ормузском проливе. Но Си, считает Гевирц, "верит, что Китай лучше США способен “глотать горечь”, то есть терпеть лишения и выходить из полосы испытаний окрепшим".
Война в Иране раскрыла пять причин, почему НАТО не готова воевать с Россией
Экономика Китая и до войны была не в лучшей форме, а новые логистические узлы в мировой торговле лишь повышают издержки для его гигантских производственных и экспортных секторов. Но нашлась у войны и обратная сторона: азиатские страны — куда более зависимые от проходящего через Ормуз ископаемого топлива, чем США — теперь в срочном порядке пытаются закрыться от будущих нефтяных шоков и наращивают возобновляемую энергетику. А Китай безраздельно доминирует в цепочках поставок зеленой энергетики: экспорт солнечных систем, батарей и электромобилей — все три показателя вышли на рекорд в марте, сообщил исследовательский центр Ember. Похоже, идет и более широкий пересмотр стратегий. "Второй топливный шок за 5 лет — урок для нашей страны ясен: эра надежности ископаемого топлива кончилась, на смену ей должна прийти зрелая эпоха чистой энергии", — сказал британский министр энергетики Эд Милибэнд (Ed Miliband), призвав отказаться от газовой генерации. Администрацию Трампа — сидящую на нефтегазовой игле и с презрением глядящую на "зеленые" инвестиции — похоже, вполне устраивает уступка Китаю лидерства в этом глобальном переходе.
Пекин извлек выгоду из войны в Иране в том числе просто тем, что остался в стороне. Он наблюдал за тем, как Америка перебрасывает крупные военные контингенты из Азии в зону Персидского залива, в том числе передислоцирует системы ПВО вопреки возражениям президента Южной Кореи. Всего за пару недель США израсходовали огромные запасы критически важных вооружений: Patriot, Tomahawk, крылатых стелс-ракет и перехватчиков THAAD. Для партнеров в Тихоокеанском регионе эти шаги лишь усиливают ощущение угасания Pax Americana и способны подтолкнуть их пересмотреть долгосрочные расчеты страхования от исходящих от Китая рисков.
Война вскрыла и другие уязвимости. Проблемы США в борьбе с заведомо более слабым противником — и их неспособность подавить дешевые БПЛА Ирана в Персидском заливе — ставят под вопрос будущее американского военного господства в Азии. А Пекин получил возможность из первого ряда наблюдать за новыми американскими приемами войны, включая широкое применение безэкипажных и автономных систем вооружений. Чэнь Исинь (Chen Yixin), министр госбезопасности КНР и советник председателя Си, недавно написал статью, где отметил масштабное применение ИИ в разведке, целеполагании, принятии решений, боевой поддержке и когнитивном формировании — все это наглядно демонстрирует нынешний конфликт. Китай, как и в 2022 году, когда США встали на защиту Украины, смотрит — и делает выводы.
Война с Ираном — или же ее тревожное послевкусие, если вдруг в ближайшие дни случится дипломатический прорыв, — будет довлеть над предстоящей встречей Трампа с Си в Пекине. Саммит, изначально намечавшийся на март, отложили из-за войны. С тех пор ситуация только накалилась: в попытке сильнее надавить и на Тегеран, и на Пекин администрация Трампа ударила санкциями по китайским НПЗ, а также 40 судоходным компаниям и судам, связанным с Китаем и торгующим с Ираном. Пекин в ответ установил новые правила, предусматривающие наказание для иностранных компаний, которые попытаются уйти из завязанных на Китай цепочек поставок. Западные страны охотно взялись за "дерискинг" — снижение рисков, связанных с Китаем, — проект, который поддерживали и Байден, и Трамп. Но во второй срок последнего задача осложнилась: теперь тем же странам приходится страховаться и от самих Соединенных Штатов. Здесь налицо еще одна негласная победа Пекина, чья "мягкая сила" крепнет на одном лишь контрасте с трамповской политикой тотального разрушения. "Чем больше союзники и партнеры США стараются снизить зависимость от Вашингтона, тем меньше дипломатического капитала требуется Пекину, чтобы развеять их тревоги по поводу линии Китая", — сказал мне Али Уайн (Ali Wyne) из Международной кризисной группы.
Путин поддержал Иран, какие три карты он может разыграть на Ближнем Востоке?
Китай, со своей стороны, тоже может быть настроен на компромисс. Его руководство заинтересовано в деэскалации в Персидском заливе и снятии блокады, которая наносит ощутимый урон азиатским экономикам — в том числе и китайской. При этом Пекин не оказывает Ирану активной военной поддержки и не пытается занять место США на Ближнем Востоке. Напротив, он помог подтолкнуть Тегеран к переговорам с Вашингтоном и сподвиг на роль посредника своего соседа и близкого партнера Пакистан.
Война обнажает и границы китайской мощи. Десятилетиями Пекин полагался на американскую систему безопасности на Ближнем Востоке, заправляя экономику нефтью Залива. Сейчас он почти бессилен против военных действий США в регионе, а призыв Си разблокировать Ормузский пролив остался гласом вопиющего в пустыне. Его стоицизм расцветает при каждом новом абсурдном твите Трампа, но все же Китай находится в американской геополитической тени. "Может, никакого нового пиетета перед китайским глобальным лидерством мы из этой войны и не вынесем, — сказал глава Bourse & Bazaar Foundation Эсфандияр Батмангхелидж (Esfandyar Batmanghelidj). — А вот американское лидерство предстанет перед нами в еще более убогом свете".
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>