— Снимай свои чертовы наушники, Дима. Игра окончена.
Ольга не стала дожидаться, пока до него дойдет смысл сказанного. Она просто протянула руку к задней панели огромного изогнутого монитора и с силой выдернула толстый черный кабель питания. Экран мгновенно погас, оборвав пеструю мешанину магических вспышек и летящих заклинаний, оставив лишь гладкое черное стекло, в котором отразилось перекошенное лицо ее мужа.
Комната напоминала склеп, пропитанный густым запахом застоявшегося пота, дешевого энергетика со вкусом кислого яблока и горячего пластика от работающего на пределе системного блока. На столе громоздились пустые алюминиевые банки вперемешку с крошками от чипсов и грязными кружками, на дне которых давно засохла кофейная гуща. Разноцветная светодиодная подсветка механической клавиатуры и мыши пульсировала ядовитым неоном, создавая ощущение дешевого ночного клуба в тесной и грязной берлоге.
Дмитрий даже не сразу понял, кто перед ним стоит и что произошло. Его пальцы по инерции продолжали бешено колотить по клавишам, а из дорогих массивных наушников, плотно обхватывающих голову, доносился приглушенный мат партнеров по команде. Лишь спустя несколько долгих секунд до его сознания дошло, что картинка пропала. Он сорвал с головы гарнитуру, с раздражением швырнув ее на заваленный мусором стол.
— Ты совсем больная?! — заорал он, даже не глядя на Ольгу, а лихорадочно шаря руками под столешницей в поисках вырванного шнура. — Мы босса полтора часа траили! У него пять процентов здоровья оставалось! Дай сюда кабель, быстро!
— Я ухожу от тебя, — чеканя каждое слово, произнесла Ольга.
Она стояла ровно, скрестив руки на груди поверх застегнутого осеннего плаща. Никакой жалости, никакого сожаления. За последние полгода она выжгла все эмоции внутри себя кислотой постоянного одиночества, и теперь на их месте осталась лишь холодная, твердая пустота.
Дмитрий замер на четвереньках под столом, его рука так и повисла в воздухе возле розетки. Он медленно вылез, выпрямляясь во весь свой рост. На нем были вытянутые на коленях серые спортивные штаны и застиранная черная футболка с принтом какой-то давно забытой игры. Его немытые волосы слиплись от жира, а под глазами залегли глубокие, болезненные фиолетовые тени от хронического недосыпа. Он смотрел на жену, как на досадную системную ошибку, внезапно возникшую на пути к заветному уровню.
— Куда ты уходишь? — он скривился в раздраженной, кривой усмешке, брезгливо вытирая влажные ладони о штаны. — К подружкам своим ненормальным? Иди, проветрись. Только мне мозг не делай. Я из-за твоих психов сейчас минус рейтинг получу в клане.
— Я не к подружкам. Я ухожу к Андрею. Насовсем.
Имя соседа прозвучало в спертом воздухе душной комнаты четко и хлестко, как удар кнута. Дмитрий моргнул. Его раздраженная ухмылка начала медленно сползать с лица, сменяясь тупым, животным непониманием. В его картине мира, ограниченной пикселями, уровнями и прокачкой виртуальных навыков, такого сценария просто не существовало. Жена всегда была для него такой же частью интерьера, как микроволновка на кухне или стиральная машина — функциональной, предсказуемой и обязанной работать по умолчанию, обеспечивая его бесперебойный комфорт. Он перевел взгляд с непроницаемого лица Ольги на дверной проем.
Там, в полумраке узкого коридора, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Андрей. Высокий, крепко сбитый, в чистой кожаной куртке и темных джинсах. Он не прятался, не отводил глаз. Он смотрел на Дмитрия спокойно и тяжело, с тем абсолютно уверенным превосходством, которое бывает у взрослых мужчин, наблюдающих за истерикой неадекватного подростка.
— К этому? — Дмитрий резко ткнул грязным пальцем в сторону двери, его голос начал стремительно набирать мерзкие, визгливые ноты. — К соседу с пятого этажа? Ты сейчас серьезно, Оля? Ты решила променять нормальную семью на этого урода, который тебе кран чинил на прошлой неделе?
— Нормальную семью? — Ольга сделала шаг вперед, прямо в пульсирующий свет неоновых лент. — У нас нет семьи, Дима. Есть ты, твой компьютер и бесплатная прислуга, которая готовит тебе жрать, стирает твои вонючие шмотки и приносит тарелки прямо сюда, чтобы ты не оторвал задницу от своего продавленного кресла. Я последние два года живу с призраком. Ты даже не заметил, что я неделю назад перекрасилась. Ты не знаешь, чем я болела в прошлом месяце. Для тебя реальность существует только на этом гребаном экране!
— Да ты просто бесишься, что я зарабатываю сидя дома, а ты корячишься в своем офисе! — огрызнулся Дмитрий, его лицо начало наливаться дурной, багровой краской. Он резко шагнул к ней, нависая сверху, пытаясь задавить физическим превосходством. — Я тебе деньги на карту перевожу? Перевожу. Чего тебе еще надо? Романтики? Цветочков захотелось на старости лет?
— Мне нужен живой человек. Мужчина, — Ольга не отступила ни на миллиметр. Она смотрела прямо в его покрасневшие, воспаленные от круглосуточного сидения за монитором глаза с ледяным, отрезвляющим презрением. — Который знает, что я существую. Который замечает, когда я прихожу с работы уставшая. Андрей слушает меня. Он помогает мне. Он просто смотрит на меня, Дима, понимаешь? А ты последний раз смотрел на меня полгода назад, когда у тебя интернет отключили за неуплату, и ты орал, чтобы я срочно раздала тебе сеть с телефона.
— Ах вот оно что! — Дмитрий злобно, лающим звуком рассмеялся, брызгая слюной. Он развел руками, словно обращаясь к невидимой аудитории. — Она, значит, нашла себе утешителя! Пока я тут работаю, она с соседом кувыркается! Какая же ты дрянь. Я тебя обеспечивал, я тебе всё дал, а ты под первого встречного легла! Думаешь, ты ему нужна? Да он попользуется тобой пару месяцев и выкинет на помойку, потому что ты скучная, плоская и пустая! Ты же в постели абсолютный ноль!
— Зато тебе с клавиатурой очень весело, — с нескрываемым отвращением бросила Ольга. — Оставайся со своими эльфами, Дима. Они хотя бы не чувствуют, как от тебя воняет.
Она круто развернулась, намереваясь навсегда выйти из этой провонявшей потом берлоги. Андрей в коридоре чуть отстранился от стены, освобождая ей проход.
Дмитрий взревел. В его разгоряченном мозгу, отравленном адреналином прерванной игры и внезапным, унизительным крушением его привычного, удобного мирка, сорвало все внутренние тормоза. Он метнулся вперед, с хрустом наступая на валяющиеся по полу пластиковые упаковки, и грубо, со всей силы вцепился своими потными пальцами в плечо Ольги, жестко разворачивая ее обратно к себе.
— Стоять! Я с тобой еще не закончил! — прохрипел он прямо ей в лицо, обдавая кислым запахом желудочного сока и энергетика. — Ты никуда не пойдешь с этим ублюдком, пока я тебе не разрешу! Ты моя жена, и ты будешь сидеть здесь!
— Убери от меня свои грязные руки, — голос Ольги прозвучал ровно, без единой истеричной ноты, но с таким концентрированным омерзением, словно к ней прикоснулся прокаженный.
Она не стала вырываться или отступать. Просто скосила глаза на его бледные, узловатые пальцы с обкусанными ногтями, намертво вцепившиеся в чистую ткань ее плаща. Этот взгляд оказался красноречивее любых криков. Дмитрий инстинктивно разжал кисть, словно обжегшись о ледяной холод ее спокойствия. Он отшатнулся назад, тяжело дыша через приоткрытый рот, и вдруг осознал всю катастрофичность происходящего.
В его прокуренном, залитом неоновым светом мирке внезапно рушилась самая надежная несущая стена. Он терял не любимую женщину — он терял идеально отлаженный механизм своего существования. Кто теперь будет загружать стиральную машину? Кто будет молча ставить тарелку с горячим ужином на краешек стола, стараясь не загораживать монитор? Кто будет оплачивать половину счетов, позволяя ему тратить свои редкие заработки со стримов на донаты и новое компьютерное железо? Паника, вспыхнувшая в его груди, мгновенно трансформировалась в едкую, токсичную желчь.
— Да кому ты сдалась, старая вешалка! — выплюнул он, нервно дергая головой и переступая босыми ногами по липкому от пролитой когда-то газировки ламинату. — Ты на себя в зеркало давно смотрела? Тебе тридцать четыре года! Морщины под глазами, характер как у бешеной собаки. Ты думаешь, этот хмырь из-за большой любви тебя забирает? Да ему просто бесплатная давалка нужна на пару ночей! Попользуется и выкинет обратно в твою серую, убогую жизнь!
— Лучше быть давалкой для живого мужика, чем соседкой по комнате для куска воняющего мяса, — парировала Ольга, методично втаптывая его мужское эго в грязь, скопившуюся под его же компьютерным столом. — Ты же импотент, Дима. Ты забыл, как пуговицы на женской одежде расстегиваются. Твой максимум — это порнуха на втором мониторе, пока ты ждешь загрузки своей дебильной игры. Я два года спала рядом с бревном, которое умеет только храпеть и вонять немытым телом.
Дмитрий пошел красными пятнами. Его сутулые плечи дернулись, он пнул пустую коробку из-под пиццы, отшвырнув ее в угол комнаты. Правда била наотмашь, безжалостно вскрывая те нарывы, которые он годами прятал за виртуальной броней своих игровых персонажей. Там он был лидером клана, могущественным магом, решающим судьбы рейдов. А здесь, в этой тесной комнате, он стоял в заляпанной футболке и выслушивал унизительную правду о своей мужской несостоятельности.
— Я зарабатываю побольше твоего хахаля! — заорал он, брызгая слюной на потухший экран монитора. — Я сижу дома и делаю бабки, пока вы, как рабы, с восьми до пяти на своих начальников горбатитесь! Я тебя кормил все эти годы! На мои деньги ты свои тряпки покупала! Ты без меня вообще никто, пустое место!
— Твои деньги? — Ольга усмехнулась, сунув руки в карманы плаща. Ее лицо оставалось непроницаемым манекеном, лишенным малейшего сочувствия. — Те жалкие подачки, которые ты выводишь со своих стримов раз в два месяца? Мы живем на мою зарплату, Дима. Продукты, интернет, который ты жрешь гигабайтами, новые кроссовки, которые ты просил на день рождения — всё это оплачиваю я. Ты просто удобный паразит. Клещ, который присосался к моей шее и вообразил себя великим добытчиком, сидя сутками на продавленном стуле.
Дмитрий затравленно оглянулся, словно ища поддержки у плакатов с игровыми постерами на стенах. Его аргументы разбивались о ее железную логику, оставляя его голым и беспомощным. Тогда он решил сменить тактику, переведя свой гнев на того, кто стоял в коридоре. Он шагнул к дверному проему, выпятив узкую, впалую грудь, и уставился на Андрея наглым, вызывающим взглядом.
— Слышь, ты, спаситель хренов! — его голос сорвался на мерзкий фальцет. — Ты вообще понимаешь, кого забираешь? Она же фригидная! С ней в одной постели сдохнуть от тоски можно. Ни фантазии, ни желания, лежит как бревно. Или ты любишь подбирать чужие объедки? Думаешь, она тебе борщи варить будет? Да она только мозг выносить умеет своими претензиями!
Андрей не шелохнулся. Он продолжал стоять, прислонившись к косяку, но мышцы под его кожаной курткой заметно напряглись, а взгляд стал тяжелым, как свинцовая дробь. Он смотрел на суетливого, брызжущего слюной Дмитрия сверху вниз, как на агрессивное, но абсолютно ничтожное насекомое.
— Я забираю нормальную женщину, которую ты превратил в бесплатную прислугу, — спокойно, без повышения тона ответил Андрей. Его уверенность выводила Дмитрия из себя сильнее любых криков. — А то, что она с тобой спать не хотела, так это неудивительно. От тебя несет, как из мусорного бака в жаркий день. Я бы на ее месте к тебе на пушечный выстрел не подошел. Ты на мужика даже отдаленно не похож.
Эти слова стали последней каплей. Унижение достигло критической массы. Собственная жена только что назвала его паразитом и импотентом, а чужой мужик, стоящий в его собственной квартире, брезгливо констатировал его ничтожество. Система ценностей Дмитрия, выстроенная на иллюзии собственного величия, рухнула с оглушительным треском.
— Пошли вон! Оба! — завизжал Дмитрий, в приступе бессильной злобы хватаясь за голову. — Выметайтесь отсюда нахрен! Шлюха и ее хахаль! Я завтра же замки поменяю! Ты сюда больше никогда не войдешь! Приползешь на коленях, когда он тебя вышвырнет за ненадобностью, а я даже не посмотрю в твою сторону! Сдохнешь под забором!
— Мне некуда возвращаться, Дима, — ледяным тоном оборвала его истерику Ольга, поворачиваясь к выходу. — Здесь ничего нет. Только грязь, вонь и неудачник, который просрал свою реальную жизнь, пялясь в монитор. Счастливо оставаться в твоей матрице.
Она сделала шаг в сторону Андрея, намереваясь покинуть эту зловонную комнату навсегда. Но Дмитрий, окончательно обезумев от осознания того, что последняя реплика осталась не за ним, и что его комфортный мир прямо сейчас уходит за дверь, потерял последние остатки человеческого облика. Его взгляд метнулся к рабочему столу, выискивая то, что могло бы остановить ее, причинить боль, заставить подчиниться. Разум отключился, уступив место слепому, разрушительному инстинкту собственника, у которого отбирают его законную вещь.
— Ты отсюда никуда не выйдешь, тварь! — истошно взвизгнул Дмитрий, и в этом рваном, почти женском звуке окончательно лопнула струна его мнимого мужского превосходства.
Разум, годами мариновавшийся в виртуальной безнаказанности, дал масштабный сбой. В его искаженной реальности любая проблема решалась простым кликом, агрессией или удалением персонажа. Но сейчас перед ним стояла живая женщина, которая методично, брезгливо и безжалостно уничтожала сам фундамент его комфортного существования. Он метнулся к рабочему столу, опрокидывая по пути шаткую стопку пустых энергетиков. Жестяные банки с грохотом покатились по липкому ламинату.
Его пальцы, привыкшие лишь к легкому нажатию пластика, судорожно вцепились в тяжелую, укрепленную металлической базой механическую клавиатуру. Он рванул ее на себя с такой первобытной яростью, что толстый кабель в нейлоновой оплетке натянулся струной, сдергивая со столешницы наполовину полную кружку с остывшим кофе. Мутная коричневая жижа плеснула прямо на вентиляционную решетку раскаленного системного блока, зашипев на горячем металле, но Дмитрий этого даже не заметил. Его глаза, налитые красной сеткой лопнувших сосудов, сфокусировались на затылке жены. Он с рычанием размахнулся, вкладывая в этот бросок всю свою желчь, всю ненависть к собственной никчемности, которую она только что так безжалостно вскрыла.
— Только попробуй ударить! Я ухожу к Андрею, потому что он замечает меня, а не пялится в монитор сутками! Ты променял меня на свои игры! Я уже месяц живу с ним в мыслях, а теперь ухожу наяву! Не трогай меня! — кричала жена, уворачиваясь от летящей в неё клавиатуры.
Тяжелый кусок пластика и металла просвистел в миллиметрах от ее плеча и с глухим, тошнотворным хрустом врезался в угол дверного косяка. Удар был такой силы, что корпус устройства лопнул пополам. Десятки разноцветных клавиш брызнули во все стороны, словно пластиковая шрапнель, рикошетя от обоев и со стуком падая на пол. Искореженный кусок железа повис на выдранном с мясом проводе.
Но Дмитрий уже не мог остановиться. Лишившись своего импровизированного снаряда, он бросился на Ольгу с голыми руками, намереваясь вцепиться в ее лицо, разорвать одежду, просто причинить максимальную физическую боль за свое унижение.
Он не успел сделать и двух шагов.
— Стоять, гнида, — утробно, без всякой театральности рыкнул Андрей.
В ту же секунду массивный силуэт соседа заслонил собой Ольгу. Андрей не стал бить красиво или выверенно. Он просто шагнул навстречу летящему на него Дмитрию, выбросил вперед широкую ладонь и намертво вцепился в ворот его застиранной черной футболки. Ткань угрожающе затрещала. Андрей с силой крутанул тщедушное тело геймера вокруг своей оси, используя его же собственную инерцию, и мощным, грубым толчком швырнул его обратно в глубину комнаты.
Дмитрий отлетел назад, споткнувшись о брошенный на полу удлинитель. Он нелепо взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и спиной вперед рухнул прямо на свой геймерский стол. Столешница жалобно скрипнула. Огромный изогнутый монитор, задетый его локтем, покачнулся на подставке и с мерзким пластиковым лязгом рухнул экраном вниз на рассыпанные чипсы и клавиатурные клавиши. Матрица хрустнула, покрываясь паутиной смертельных трещин.
— Мой комп! Убью, сука! — завизжал Дмитрий, брызгая слюной. Боль от удара спиной смешалась с абсолютным, животным ужасом от вида разбитой техники.
Он попытался вскочить, отталкиваясь ногами от края стола, и вслепую ударил Андрея кулаком. Костяшки скользнули по плотной кожаной куртке, не причинив никакого вреда, но этот жалкий выпад сорвал предохранители уже у самого Андрея. Идеальный, спокойный образ спасителя мгновенно испарился, обнажив грубую, агрессивную мужскую природу, жаждущую крови и доминирования.
— Пасть закрой, животное! — Андрей перехватил тонкое запястье Дмитрия, жестко выкручивая его в сторону, и с размаху впечатал раскрытую ладонь прямо в его бледное, перекошенное злобой лицо. Голова Дмитрия мотнулась назад, с силой ударившись о стену, обклеенную игровыми постерами. Из разбитой губы моментально брызнула густая, темная кровь, пачкая подбородок.
Началась грязная, омерзительная свалка. Дмитрий извивался, царапался, пытаясь достать противника грязными ногтями, хрипел проклятия, путаясь в проводах от наушников, которые змеями обвились вокруг его ног. Андрей, тяжело дыша, методично и жестоко вдавливал его в стол, ломая под его весом остатки пластиковых коробок, кружек и компьютерной периферии. Воздух в комнате окончательно пропитался запахом железа от пролитой крови, поднявшейся многолетней пылью и едким потом.
Ольга стояла у самого порога, прижимаясь лопатками к стене коридора. Она смотрела, как двое мужчин катаются в горе мусора среди переливающихся неоновых лент. Она видела, как исказилось лицо Андрея — того самого внимательного, слушающего соседа. Сейчас оно было точно таким же звериным, искаженным злобой и первобытной жестокостью, как и лицо ее мужа в момент броска клавиатуры. Иллюзия идеального побега в светлое будущее начала стремительно трескаться прямо здесь, под аккомпанемент ломающегося пластика и хриплых мужских матов, обнажая перед ней страшную в своей простоте реальность.
— Лежи и не рыпайся, кусок дерьма, — хрипло выдохнул Андрей, с отвращением разжимая сведенные судорогой пальцы.
Он с силой отшвырнул обмякшее тело Дмитрия в сторону, словно тяжелый мешок с мусором. Тот не удержался на ногах и с глухим, болезненным стуком впечатался спиной прямо в массивный, гудящий системный блок. Дорогое компьютерное железо не выдержало грубого физического контакта: боковая панель из закаленного стекла с мерзким хрустом лопнула, осыпаясь внутрь корпуса мелким, острым крошевом. Вентиляторы охлаждения натужно взвыли, зацепившись лопастями за куски пластика, и резко заглохли. Комната окончательно погрузилась в полумрак, разбавляемый лишь судорожным миганием уцелевшей диодной ленты на потолке, которая теперь отбрасывала на стены рваные, тревожные тени.
Дмитрий медленно, нелепо дергая плечами, сполз по искореженному металлу на заваленный мусором пол. Он тяжело и со свистом дышал через приоткрытый рот, размазывая тыльной стороной грязной, дрожащей ладони кровь из разбитой губы по небритому подбородку. Его взгляд, еще минуту назад полный первобытной ярости и желания убивать, теперь лучился концентрированным, токсичным ядом. Он совершенно не чувствовал боли от удара, его съедала изнутри едкая ненависть к собственному унижению на глазах у жены.
Андрей брезгливо отряхнул рукава своей кожаной куртки. Его широкая грудная клетка тяжело вздымалась, ноздри хищно раздувались. Он медленно повернулся к Ольге, и в этот самый момент она физически, всем телом ощутила, как ее идеальный план спасения с треском разлетается на куски. Лицо соседа, которое всегда казалось ей оплотом надежности, внимания и мужского спокойствия, сейчас исказила уродливая гримаса сытого превосходства и ничем не прикрытой животной агрессии. В его потемневших глазах не было ни капли заботы или любви — только холодная, темная злоба самца, только что жестоко утвердившего свое доминирование на чужой территории.
— Чего застыла как вкопанная? Берем твои баулы и валим отсюда, пока я этого урода насмерть не забил ногами, — грубо бросил Андрей, даже не пытаясь скрыть накатившее раздражение.
Тон его голоса резанул Ольгу по барабанным перепонкам хуже битого стекла. Это был не совет и не вежливая просьба. Это был прямой приказ. Жесткий, безапелляционный окрик хозяина, который считает, что отвоевал ценную вещь у более слабого противника и теперь требует беспрекословного подчинения.
Дмитрий, внимательно наблюдавший за этой сценой с пола сквозь слипшиеся от пота волосы, внезапно рассмеялся. Смех получился булькающим, влажным от скопившейся во рту крови, но абсолютно искренним в своей неприкрытой мерзости. Он откинул голову назад, упираясь затылком в разбитый корпус компьютера, и выставил напоказ испачканную шею.
— Давай, Оленька, выполняй команду! — прохрипел муж, сплевывая густой красный сгусток прямо на обломки растоптанной клавиатуры. — Твой новый хозяин голос подал! А ты, дура, думала, он тебя на руках носить будет? Иллюзии строила в своей пустой башке о большой и чистой любви?
— Заткни пасть, пока я тебе челюсть не вынес! — Андрей резко дернулся вперед, сжимая пудовые кулаки и нависая над сидящим на полу Дмитрием.
— Да ломай, мне абсолютно насрать! — с безумным вызовом оскалился Дмитрий, обнажая испачканные кровью зубы. — Только правду ты своими кулаками не заткнешь! Вы же два сапога пара! Ты, бык тупорылый, всерьез думаешь, что тебе какой-то приз достался? Да она тебе мозг выжрет чайной ложкой через месяц совместной жизни! Она же ни на что не способна, кроме как пилить, ныть и требовать к себе круглосуточного внимания. А ты... — он перевел взгляд на замершую Ольгу, и его глаза сузились от презрения. — Ты меняешь шило на мыло. Я хотя бы сидел тихо в своей комнате и никого не трогал. А этот бабуин тебя при первом же косяке по стенке размажет. Посмотри на него внимательно! Он же прямо сейчас готов тебя ударить только за то, что ты недостаточно быстро реагируешь на его команды!
Ольга перевела взгляд с окровавленного, жалкого, но источающего чистый яд Дмитрия на напряженного, как взведенная стальная пружина, Андрея. В этот короткий момент пазл происходящего сошелся в ее голове с тошнотворной ясностью. Она увидела всю непроглядную грязь этой ситуации. Андрей никогда не был ее спасителем. Он просто самоутверждался за чужой счет, играя в благородного слушателя, пока это не требовало от него реального напряжения. Его первобытная грубость, его готовность к неконтролируемому насилию, его властный, приказной тон — всё это было его настоящим лицом. Он откровенно упивался своей физической силой прямо здесь, в этой чужой, провонявшей потом и энергетиками берлоге.
— Ты вообще с кем разговариваешь в таком тоне? — Ольга сделала шаг назад от Андрея, глядя на него с тем же самым ледяным отвращением, которым еще десять минут назад награждала своего мужа. — Я тебе не прикроватная тумбочка, чтобы отдавать мне приказы.
— Я сказал, пошли отсюда быстро! — рыкнул Андрей, его лицо стремительно побагровело от внезапного отпора со стороны женщины, которую он уже считал своей добычей. Он протянул руку, пытаясь жестко схватить ее за предплечье. — Не беси меня! Я из-за твоих проблем сейчас в этой помойке руки марал об этого куска идиота! Ты сама ко мне на шею вешалась, так что давай без своих истеричных закидонов!
Ольга с силой отдернула руку, избегая его прикосновения.
— Не смей ко мне прикасаться своими руками.
Воздух в комнате казался невероятно плотным от едкого запаха пролитой крови, кислого желудочного сока, жженого пластика и жестокой, вскрытой правды. Трое взрослых людей находились в тесном, захламленном пространстве, и каждый из них в эту секунду абсолютно искренне ненавидел двоих других.
— Вот оно! Смотрите на них! — победно просипел Дмитрий с пола, размазывая грязную кровь по щеке. — Жрите друг друга! Вы это заслужили! Ты, Оля, заслужила именно это. Мужика, который будет выбивать из тебя дурь кулаками, потому что нормальных слов ты не понимаешь. А ты, сосед, заслужил эту ледяную стерву. Вы стоите друг друга. Два агрессивных животных в одном вольере.
Андрей с ненавистью пнул ножку компьютерного стола, окончательно доламывая хлипкую конструкцию. Огромный монитор с жутким грохотом съехал на пол, разбивая остатки матрицы в пыль.
— Да пошли вы оба в задницу! — злобно сплюнул он на пол, глядя на Ольгу с нескрываемым омерзением. — Сиди тут со своим ублюдком! Сама эту кашу заварила, сама и жри! Мне этот чужой геморрой даром не уперся!
Он грубо оттолкнул плечом Ольгу, задев ее так сильно, что она едва не потеряла равновесие, и тяжелым, широким шагом направился к выходу из квартиры.
Ольга осталась стоять посреди разрушенной до основания комнаты. Перед ней на полу, в окружении битого каленого стекла, растоптанных упаковок из-под еды и вырванных с корнем компьютерных проводов, сидел ее законный муж. Его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво, воротник черной футболки был разорван до самой груди, но в его воспаленных глазах светилось абсолютно больное, извращенное торжество победителя.
— Ну что, принц на белом коне свалил в закат? — ядовито усмехнулся Дмитрий, вытирая окровавленные пальцы о свои серые спортивные штаны. — Добро пожаловать в реальный мир. Никому ты нахрен не нужна со своими вечными претензиями. Подай мне черный кабель от монитора. Я посмотрю, можно ли запустить систему без боковой панели.
Ольга не произнесла в ответ ни единого звука. Она посмотрела на него в последний раз — не с ненавистью, не со злостью, а с абсолютно мертвым, кристально чистым равнодушием. Жестокое осознание того, что ее жизнь превратилась в кусок грязного картона, зажатого между двумя моральными уродами, отрезвило ее лучше любой пощечины. Она молча развернулась на каблуках, сухо перешагнула через разбитую пополам клавиатуру и вышла из темной комнаты навсегда. Ей больше не нужны были ни идеальные спасители, ни законные мужья. Ей нужно было просто вырваться из этой зловонной ямы, где люди давно сгнили заживо, так и не поняв этого…