Данный эпизод прогулки по Петрозаводску посвящён внутренностям Галереи промышленной истории. В интернете мне попадалось утверждение, что в названии музея Онежского тракторного завода нет слова «музей», потому что, видите ли, частным музеям нельзя так называться. Это неправда – я с ходу могу вспомнить не менее двух десятков частных музеев, которые существуют под вывесками музеев. Должно быть, здесь есть какая-то юридическая тонкость с принадлежностью музея компании «Охта-групп» или с чем-то ещё, не знаю.
На фото – мраморный бюст Ильича 1960-х годов скульптора Лео Ланкинена. Хочется предположить, что Лео Фомич Ланкинен по национальности был карелом, но он вообще из ингерманландских финнов, они же просто ингерманландцы.
Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 4: Петрозаводск. Эпизод 1/6):
Галерея, музей ли – нам без разницы, но я вас предупредил, чтобы странное именование заводского музея галереей не вводило в заблуждение, как будто здесь картины показывают.
Ой, действительно показывают...
Это небольшая временная выставка художника Анны Карнишевой «Позитивные вибрации в интерьере». Позитивом зарядились, идём в основную экспозицию.
Тут уже всё как надо. Так называемый Исторический зал посвящён дореволюционной истории завода.
Есть схемка Петровского завода 1720-х годов. Сопоставить схему с современной картой города у меня не вышло, хотя вроде бы понятно, что Онежское озеро – справа, так как каскад плотин на Лососинке формирует больший объём воды в реке слева от плотин. То есть течение идёт вправо. Да и берег озера относительно прямой.
На схему последующего Александровского завода озеро вовсе не попало. Скорее всего, ориентация схемы такая же, и справа у нас северо-восток.
Если помните, я упоминал, что русло Лососинки однажды изменилось после наводнения 1800 года, да и часть каналов, которые использовались заводом в дореволюционные времена, потом наверняка были заброшены и даже зарыты. Короче, указать точку, где мы находимся, мне трудно, но предполагаю, что это должен быть обособленно стоящий домик сверху слева, ровно в углу квадрата площади завода. Могу ошибаться.
Перед схемой лежат разные экспонаты, в том числе снаряды местного производства, парочка которых вызвала бы пошлые шутейки поручика Ржевского. Меня же привлекла мемориальная табличка слева от снарядов.
Константина Паустовского, никак не связанного с Карелией, занесло в Петрозаводск в 1930-е как журналиста. Как писал впоследствии он сам, Максим Горький искал авторов для работы над серией книг по истории русских фабрик и заводов. По сути, перед молодым Паустовским стояла задача написать историко-популярный очерк, но командировка вместо вдохновения принесла мучения:
Материал расползался. Интересные куски провисали, не поддержанные соседними интересными кусками. Они одиноко торчали, не подкреплённые тем единственным, что могло бы вдохнуть жизнь в эти архивные факты, – живописной подробностью, воздухом времени, близкой мне человеческой судьбой.
Я писал о водяных машинах, о производстве, о мастерах, писал с глубокой тоской, понимая, что пока у меня не будет своего отношения ко всему этому, пока хотя бы самое слабое лирическое дыхание не оживит этот материал, ничего из книги не получится. И вообще никакой книги не будет.
В итоге вместо исторического очерка Паустовский сотворил повесть «Судьба Шарля Лонсевиля» об инженере наполеоновской армии, которого взяли в плен и отправили работать на Александровский завод. В автобиографической повести «Золотая роза» он утверждал, что видел могилу Шарля Лонсевиля, однако исследователи уверены, что это выдумка. Никакого пленного француза с таким именем в Петрозаводске не было.
Жил один Франсуа де Лонсевиль, да только он умер в 1792 году и служил домашним учителем. Его могилу вместе с остальным Старым немецким кладбищем ликвидировали в 1930-е годы.
Если я вас утомляю рассказами, можете поковыряться в «геологической песочнице». Сюда намеренно свалили разные камушки, чтобы посетитель озадачился, что он раскопал: кусок руды, шлак, простой булыжник или пирит. Несмотря на то, что пирит похож на золото, ценности он не имеет, поэтому с собой его утаскивать не рекомендуется. Для дураков соответствующая подсказка есть на стене. Кстати, пирит так и прозвали в своё время – «золотом дураков».
В своё время мне понравилась экспозиция «Колокола и колокольчики» в Ростовском кремле, где наглядно показали этапы производства колоколов. Там рядом с познавательной инфографикой стоял болван для будущего колокола и конструкция с лекалами для создания формы колокола.
Технология отливки пушек принципиально не отличается. В этой музейной инсталляции крайним слева показан стержень (1), который в будущем станет центральной осью ствола. Его укрепляли сверху пеньковым канатом (2) и глиной (3). В Ростове было рассказано практически то же самое: там изначально делали основную форму из кирпича, а сверху лепили глину, формируя очертания внутренней стенки колокола. Там эту заготовку называли болваном.
Далее аналогично колоколам сверху делали точную форму будущей пушки из воска (4). После подсыхания воска сверху всё закатывали глиной (5). Говоря о воске и глине, нужно уточнить, что это были основы для смесей, куда что только не входило: воск смешивали с салом и толчёным углём, глину – с углём, соломой и паклей.
Разница с ростовским примером в том, что после растопки воска сердцевину литейной формы для пушки удаляли, заменяя её новым стержнем из металла и керамики. Он был обмазан всякой ерундой, которая сохраняла бы его от плавки. Таким образом, новый стержень задавал точную форму ствола. Всё это закреплялось, а дальше пустое пространство между стержнем и внешней глиняной формой заливалось чугуном. Наука!
То, что продукция дореволюционного завода была весьма разнообразной, мы поняли ещё в Национальном музее Карелии, где мне попался такой классный образец художественного литья, как чугунное панно «Тайная вечеря» начала XIX века. Здесь предметов поменьше, но тему разнообразия продукции они раскрывают. На фото – ступка с пестиком и чаша.
Другой пример – целая семья утюгов: папа с мамой и три подросших ребёнка.
Желающие могут почитать обстоятельные тексты по истории завода, так что если вы пришли сюда без подготовки, то узнаете много нового. На этом с Историческим залом мы прощаемся.
Коридор музея занят интерактивной экспозицией. Скорее всего, она ориентирована на подрастающее поколение, но и мне на четвёртом десятке лет было любопытно посмотреть и потрогать всякое. Вводный текст, который можно приметить в коридоре, уточняет, что экспонаты «рассчитаны на получение тактильного опыта взаимодействия с механизмами и техническими объектами», а дальше отдельно выделена фраза:
Важно помнить, что обращение с экспонатами требует осторожности во избежание нанесения вреда себе и другим посетителям.
Ну что мне сегодня попадаются сплошные угрозы? Что я, не смогу поднять эти здоровенные груши весом в 8, 16 и 20 килограммов без вреда себе и окружающим?
А пожалуй, могу! И вы сможете благодаря грузоподъёмным механизмам разного типа. Самый простой – слева, с грушей в 8 килограммов. Это блок, где достаточно перекинуть через колесо трос.
Далее идёт полиспаст, где вес груза в 16 килограммов распределяется на несколько тросов, так что, потянув за верёвочку, особой тяжести вы не почувствуете. Точнее, трос-то один, но он перекинут через несколько блоков, поэтому сколько блоков или соответствующих тросов можно насчитать, во столько раз меньше силы надо прикладывать. Если верно смотрю, тут их будет восемь.
И дальше всех находится червячная лебёдка с грузом в 20 килограммов. В отличие от барабанной лебёдки, где нужно крутить непосредственно барабан, в червячной лебёдке есть червячная передача, то есть соединение винта и колеса, чьи оси расположены перпендикулярно друг к другу. Это значительно увеличивает крутящий момент и экономит наши силы. Если вдруг вы не понимаете, что я имею в виду, то вспомните, как выглядят гитарные колки – они нередко сконструированы по принципу червячной передачи.
Надеюсь, эти базовые знания по механике у вас и так есть, но раз их для кого-то пишут в музее, то и среди читателей Дневника могут быть те, кто с ходу не вспомнит, что такое полиспаст или червячная передача.
Тройной хаотический маятник. Если привести его в движение, то он будет крутиться весьма своеобразно. Я не додумался, что надо записать видео, но вы без труда найдёте примеры в интернете без меня.
А вот чего в интернете не будет, так это любопытного описания маятника в этом музее. Зачитаю фрагменты из аннотации:
В обыденном смысле хаос понимают как неразбериху. Понятие возникло в Древней Греции и тогда обозначало не беспорядок, а начальное состояние мира, из которого возникли первые божества. Лишь в раннехристианские времена этому слову стали приписывать значение беспорядка. В математике понятие хаоса появилось только в 1975 году.
И так далее в том же духе. Да, ничего особенного, но вывод из рассуждений был весьма неожиданным. Последнее предложение:
Хорошим примером хаотического процесса является перемещение ребёнка, впервые посетившего наш музей.
Смешно.
Хаосу предаваться не будем, перейдём в другой зал музея. Всего их, получается, три штуки: интерактивная экспозиция в коридоре, Исторический зал про дореволюционный завод и этот про советскую историю, названный Залом промышленности Петрозаводска. В первую очередь он посвящён нашему заводу, но этот срез ходовой рубки и другие экспонаты в этом углу затрагивают историю завода «Авангард».
Накануне Великой Отечественной войны в Петрозаводске хотели создать испытательный полигон для тестирования торпед, он получил формальное наименование машиностроительного предприятия «Северная точка» вместе с готовой прибрежной инфраструктурой, но его открытию помешала война. После войны инфраструктуру переоборудовали под судостроительный завод, за которым поначалу осталось старое название «Северная точка». С 1966-го года он стал «Авангардом».
Перед нами – ходовая рубка самого первого судна, построенного на заводе в 1947 году. Это был рыболовный бот проекта «Альбатрос», который активно использовался в северных морях СССР. А так чего только завод не клепал: и тральщики самых разных вариаций, и грузовые теплоходы, и пассажирские, санитарные катера, плавучие краны...
Догадаетесь, что было после 1991 года? Правильно: сокращение заказов, банкротство, бесконечные попытки перепрофилирования и продажа площадей на Авито. Текст в музее скромно указывает, что в настоящее время производство на заводе прекращено. Не до конца ясно, существует ли завод в качестве хоть какого-то юридического лица или нет, но очевидно, что он уже давно мёртв. И вновь good night, sweet prince.
В основном же зал повествует о деятельности Онежского тракторного. Вот его макет 1968 года, подаренный коллективом ОТЗ главному инженеру завода Дмитрию Маркову на его 60-летие. Здесь, в отличие от дореволюционных схем, сразу видно, где мы гуляли. И сразу понятно, как мало сегодня осталось от завода. Да практически ничего не осталось.
Не буду описывать словами наш реальный маршрут на схеме, покажу стрелочкой, откуда и мимо каких зданий мы шли и где сейчас находимся:
Для закрепления материала. Правее от красной стрелочки можно последовательно увидеть ремонтно-механический цех, кузнечный цех и заводоуправление. Затем, проходя мимо здания заводоуправления, мы прошли к скромному корпусу бывшей заводской поликлиники, который я обвёл. Музей тут.
Если судить по современным картам, из старых построек завода сохранилось одно крупное здание с левого края макета, я выделил его жёлтым цветом. По крайней мере, его очертания совпадают с картой. Там сейчас огромный торговый центр. И всё. Всё остальное снесено и заменено на ЖК или в процессе этой замены.
Если говорить о продукции ОТЗ, то она не сводилась к тракторам. Как можно догадаться, в маленькое помещение музея тракторы всё равно не поместить, поэтому о них здесь рассказывают в текстах и показывают их на фотографиях. А вот так называемые товары народного потребления представлены.
На фото попала хлебница, которую выпустили в сентябре 1972 года. Она была 50-тысячной по счёту, поэтому в качестве юбилейной памятной хлебницы её оставили на заводе и показывали, как я понимаю, ещё в советском музее:
Такие снимки петрозаводского фотокорреспондента Бориса Семёнова мне попались в Сети. А слева от хлебницы как будто уже знакомый нам макет ОТЗ, но утверждать это не буду. Может, то какой-то другой макет.
Среди молотков, совков, фонарей, печных заслонок, столярных и садовых инструментов моё внимание привлекла симпатичная оладница. Авторы этикеток принизили её статус, обозвав простой сковородой.
Неплохо оформлено рабочее место заводского инженера-конструктора. Не знаю, задумывалось ли оно как тщательная реконструкция на какой-то конкретный год, но если вы попросите меня датировать это условное рабочее место, то я отнесу его уже к постперестроечным годам.
Во-первых, в наборном меню сразу бросается в глаза трактор ТДТ-55А, который был разработан ещё в советские годы, но выпускался до 2003 года. А вот остальные три марки, насколько я понимаю, уже российские, 90-х годов.
Во-вторых, на столе среди массы советских документов и артефактов лежат дискеты. Да, в СССР они уже использовались, но всё равно ассоциации скорее с эпохой девяностых.
Впрочем, возможно, здесь просто собрали всё, что было, в одну корзину.
Такой любопытный музей. Он очень маленький, ему не хватает масштаба и каких-то современных подходов. К сожалению, интерактивные предметы для развлечения детей и их родителей крайне недостаточны для понимания, что музей идёт в ногу со временем, особенно под «модным» названием галереи.
Но за кусочек атмосферы старого завода спасибо. Даже в гардеробе, как видите, дух эпохи чувствуется.
На всякий случай: гардероб для посетителей – за кадром, сюда в шкаф ничего вешать не надо.
У нас сегодня – долгая прогулка, поэтому спешим на улицу и продолжаем.
Это был эпизод 2/6 из дневника «Карелия. Июль 2024 года. День 4: Петрозаводск». Продолжение следует...
Все эпизоды цикла: