Друзья, сегодня продолжение истории. Задание сегодня в шторме написать текст о герое, который попал в лечебницу. Я немного связала его со своей кикиморой, ну не могу я без нее😀
Его звали Егор.
Двадцать семь лет, тихий, вежливый парень, работает ночным сторожем на складе строительных материалов возле объездной трассы. Он из тех людей, которых почти не запоминают. Не потому что они серые, неинтересные, а наоборот. Просто такие обычно живут очень осторожно, стараясь не занимать лишнего места в чужой жизни.
В психиатрическую клинику он попал не после драки, не после попытки самоубийства и даже не из-за голосов в голове.
Все началось со снов. Сначала это было почти красиво. Ему снилось болото.
Не страшное, как в фильмах ужасов. Не мертвое. Оно было живое. С тяжелым запахом воды, мокрой древесины и холодной земли. Во сне он всегда шел босиком по вязкой тропе среди камышей и почему-то точно знал, если свернуть не туда, утонешь.
А потом в болоте он впервые увидел её.
Женщину с длинными темными зелеными волосами, сидящую на старом пне посреди тумана.
Она не выглядела устрашающе. Не пугала. Не звала. Просто смотрела. И от этого сон становился страшным.
Потому что во сне Егор чувствовал, она знает о нем что-то такое, чего он сам не знает.
Сначала эти сны приходили к нему раз в месяц. Потом раз в неделю. Потом каждую ночь.
Он перестал высыпаться. Начал опаздывать на работу. Путал дни недели.
Иногда зависал посреди разговора с людьми, словно прислушивался к чему-то далекому.
Но по-настоящему все случилось после одной истории.
Однажды утром Егор проснулся с мокрыми ногами. Не вспотевшими. А в грязной болотной воде. Простыня пахла тиной.
Он тогда почти час сидел на кровати и пытался придумать нормальное объяснение. Прорвало трубу? Лунатизм? Соседи решили пошутить?
Но внутри уже поселился страх. Потому что во сне этой ночью кикимора впервые заговорила.
— Ты слишком долго не возвращался.
И все. Только одна фраза.
После этого Егор начал искать информацию. Сначала в форумах. Потом в книгах.
Потом стал читать старые статьи про болотных духов и «утопших невест».
Он почти перестал общаться с людьми. Мать думала- депрессия.
Коллеги шутили про новую любовь.
Начальник советовал «найти бабу и выспаться нормально».
А потом Егор исчез на три дня. Его нашли в лесу за городом. Босого. По колено в болотной воде. С температурой. И с изодранными в кровь руками.
Он пытался выкопать что-то из земли.
Когда его спросили — что именно, он ответил совершенно спокойно:
— Дверь.
После этого была скорая. Врачи. Вопросы. «Слышите ли вы голоса?» «Понимаете, где находитесь?» «Кто эта женщина из ваших снов?»
А он не мог объяснить главного.
Дело было не в том, что он верил в кикимору. Нет.
Самое страшное, он начинал сомневаться, что сны вообще были снами.
Его поместили в клинику. Там стало только хуже. Потому что там, среди белых стен и запаха лекарств, он начал видеть воду.
Сначала капли под кроватью. Потом мокрые следы в коридоре.
А по ночам ему казалось, что кто-то ходит за дверью его палаты медленно, босиком, шаркая по полу так, словно ноги покрыты тиной.
Он никому ничего не говорил. Потому что понимал: если расскажет таблетки станут сильнее.
И все же однажды санитар нашел у него под подушкой пучок болотной травы.
Свежей. Мокрой. Егор клялся, что не знает, откуда она взялась. Ему не поверили.
Конечно не поверили. Психиатрия вообще держится на том, что у любого кошмара должно существовать рациональное объяснение. Стресс. Психоз. Нервное расстройство. Диссоциация. Нарушение сна.
Так проще. Так безопаснее. Только вот одна проблема- клиника стояла очень далеко от болот.
А по ночам одна из медсестер иногда слышала, как из палаты Егора тихий женский голос напевает что-то за стеной.
Хотя камеры показывали, что в комнате он всегда был один.