«Каждый день — как битва.
Каждая бомба — надежда,
Каждый вылет — риск не вернуться,
Каждый час — как приказ.
Каждый — на месте своём.
Каждая жизнь — ими расплачиваются…
И все — за одно:
Чтобы караван непременно дошёл.»
— из записей Василия Ивановича
Лет семь назад, незадолго до 9 Мая, внук, не вернувшегося с войны деда, получил письмо от армейского друга — тот служил с ним в одной части, а после дембеля остался в Мурманске. Письмо было коротким:
«Привет, дружище Петр, ты как;то рассказывал, что твой дед погиб под Мурманском во время войны. Я тут по случаю познакомился с одним интересным дедком. Он из местных. Учитель истории. Но после войны служил при Главном штабе ВМФ в каком-то историческом отделе. Они там работали над Хрониками войны на нашем Севере. Если ты до сих пор ничего не нашёл о своём деде, приезжай ко мне в Мурманск — познакомлю тебя с ним. Он многое знает про те времена — может, что и про твоего деда подскажет. Да и молодость нашу вспомним. Одним словом — жду»
Петр, разменявший недавно седьмой десяток, долго сидел, держа в руках письмо своего армейского дружка. Уж столько лет прошло, а с Колькой они до сих пор переписываются, даже иногда друг к другу в гости наведываются. А тут Колян вдруг ни с того ни с сего обмолвился о его деде. К чему бы это?
Петр и правда много лет пытался узнать хоть что;то о своём деде Никифоре — но поиски почти не давали результатов. В «Памяти народа» нашлась лишь строка в документе: погиб в начале октября 1942;го, где;то под Мурманском. Да о нём ли речь шла? Уверенности не было!
Дед оставил бабу Шуру с тремя ребятишками, а отцу Петра тогда и года ещё не было. Это он знал — и больше ничего. Ни места захоронения деда, ни подробностей, даже похоронки не сохранила бабуля. Помнила лишь одно: где;то там, на Севере, окончились деньки мужа. И похоронку тогда забрали для назначения пенсии по случаю гибели кормильца, дабы как;то помочь поднять на ноги его детишек.
И Петр решил: надо ехать.
Рассказ Василия Ивановича:
В Мурманске Николай встретил Петра на вокзале, отвёз к себе. На следующий день, после застолья по случаю встречи, они отправились в соседний дом — к деду-учителю, которого друг называл просто «дедок».
Дедок, представившись Василием Ивановичем, оказался подтянутым, сухощавым стариком с живыми глазами и твёрдой походкой. Он сразу расположил к себе — без пафоса, без громких слов. Просто, по-человечески.
— Ну, рассказывай, что хочешь узнать? — спросил он у Петра.
— Деда моего ищу, — начал Петя. — Погиб под Мурманском в октябре сорок второго. В «Памяти народа» почти ничего нет. Вот, друг Коля подсказал — может, вы, Василий Иванович, чем-нибудь поможете…
— А что ты о деде своём выяснил?
— Он есть в общем списке погибших. Даже точной даты нет — просто: погиб где-то в середине октября 1942;го, в Ваенге, после немецкого налёта. Младший сержант. Думаю, на аэродроме служил. Скорее всего — в одном из БАО. Но это лишь догадка.
Василий Иванович кивнул, вынул из книжного шкафа потрёпанную книгу в серой обложке: «Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре». Поправил очки на переносице, начал листать.
— Видишь ли, — сказал он, — тут не про отдельных людей пишут. Тут — про всех сразу. Про тех, кто не дал фрицам пройти. А твой дед — один из них.
Он посмотрел на Петра.
— Говоришь, в Ваенге служил? Там авиачасти располагались — истребители, бомбардировщики, разведчики. И несколько БАО — ты прав. Аэродром обслуживали: воронки от бомб засыпали, полосы выравнивали — грунтовые ведь. Бомбы к самолётам подвозили, бензовозы подгоняли. Работали сутками — потому что летчики летали и днём, и ночью. Кто — на разведку, кто — по морским целям, кто — бомбить аэродромы и порты врага. А истребители взлетали по нескольку раз за сутки, чтобы не допустить бомбежку Мурманска и наших баз.
Он положил ладонь на обложку.
— Дед твой был там. И сделал своё дело. Этого уже никто не отнимет.
Пауза. Он снова стал листать.
— Давай посмотрим, чем могу помочь. Говоришь — трагедия разыгралась в середине октября? Так вот: с начала сентября и до середины октября всё кипело вокруг конвоя PQ;18. Ты, наверное, знаешь — союзники везли нам груз по ленд-лизу. Танки, самолёты, бензин, оружие. Корабли шли Северным морским путём — до Мурманска и Архангельска. А мы — защищали каждый метр.
Он поднял глаза.
— В этой книге про каждый день расписано: кто куда ходил, кто бомбил, кто стрелял. Что творилось с конвоем — и что вокруг него. Чем я могу быть полезен? Наверное, лишь тем, что расскажу — не сухо, а с душой, с подробностями, — как это было. Чтобы ты, Петр, почувствовал дух того времени. Чтобы ты понял: в тот момент, когда оборвалась жизнь твоего деда, бушевала великая битва. И он был в ней.
Они уселись за стол. Петр расстелил карту, привезённую с собой. Василий Иванович положил рядом «Хронику».
*******
7 сентября 1942 года
— Смотри, — сказал он, — вот он — день седьмого сентября сорок второго…
Он провёл пальцем по строчке.
— Конвой PQ;18 вышел из Исландии. Тридцать четыре союзных транспорта. Шесть наших. Охрана — миноносцы, корветы, тральщики. А над ними — «Каталины» кружат, как чайки. Я сам однажды стоял рядом с такой на аэродроме — громадина, крылья — во всю взлётку. Она не просто летит. Она «прощупывает» море. Высматривает подлодки.
Пауза. Он перевернул страницу.
— А вот тут: «ПЕ;2 обнаружил буксир противника у мыса Хавнингберг…»
Представь: ползёт, гад, вдоль берега. А летчик думает: «Не бывать тебе в Тромсё»
Сбросил четыре ФАБ;100. Мимо. Волны высокие, ветер боковой — не рассчитал заход. Обидно до слёз. А что сделаешь? Война — она ошибок не прощает. Но и учит быстро. В следующий раз — уже поточнее клал.
— А что в Тромсё было? — спросил Петр.
— Логово. Гнездо. Там стоял «Friesenland» — плавучий аэродром. Чтобы немецкие самолёты чинили, заправляли. И сторожевики, катера, баржи — целый порт, как у нас в Архангельске. Мы знали: пока он жив, они будут рвать наши конвои. Потому и следили за ним, как ястребы. Фотографировали с воздуха. Докладывали: «Где. Сколько. Куда двинулся».
Он откинулся на спинку стула. Взгляд ушёл вдаль.
— А на море — своя песня. Вот, представь: «Торпедные катера № 13 и 14 вернулись с десантом с острова Хейнеоаари».
Я на таком катере однажды шёл — трясёт, как в телеге по ухабам. Я в борт вцепился, зубы стиснул, молился про себя: «Только бы живым добраться». А тут — с ребятами, кто живой остался, кто с ранениями… Тяжело, Петя. Я раненых часто видел — как их с катеров снимали…
Он провёл пальцем дальше.
— Тут ещё пишут про десант на мыс Пикшуев. Под видом учебных сборов собрали отряд — 300 автоматчиков, 20 сапёров. Умно придумали — чтобы фрицы не догадались. А наши-то знали: не учения это. Это — кровь и лёд.
Мыс Пикшуев — место гиблое: ветер с моря, камни острые, а за ними — немцы. Но надо было их оттуда выкурить. Чтобы конвоям проход открыть.
Его взгляд упал на абзац про «МО;126».
— Вот: «Катер «МО;126» обнаружил минную банку у мыса Святой Нос».
Асдик — прибор такой, подлодки слышит. Нашли мину — значит, где-то рядом и лодка немецкая затаилась. Район сразу закрыли. Ни один наш корабль туда не сунулся. Берегли людей.
— А подлодки? — спросил Петр. — Тут про одну пишут — атаковали её…
— ПЕ;3. Пушечно-пулемётным огнём. Девяносто миль от Канина Носа. Глухомань. Волны. Туман. Но лётчик наш её засёк, дал залп — и, говорят, попал в рубку и в корпус. Может, и потопили… А может, ушла, проклятая. Они живучие.
Он вздохнул.
— Вот и «Норд» её встретил — наш мотобот. Подлодка обстреляла его у мыса Морозова. Оставалось только зубы стиснуть: «Опять, значит, рыщет»… Сторожевик № 28 пошёл искать — да где ж её найдёшь в море-то? Ушла, поди…
Он закрыл книгу. Посмотрел на Петра.
— Видишь, какой был день? Небо. Море. Берег. И везде — наш человек: лётчик, моряк, пехотинец… Мы все тогда одной цепью держались — кто в небе, кто на воде, кто в окопах. Потому и выстояли.
*******
8 сентября 1942 года
Василий Иванович продолжает, проводит пальцем по строчкам:
— Ну, гляди, восьмой день сентября… Утро началось неспокойно. Из Варангер;фьорда две немецкие подлодки вышли — на северо;запад двинулись. Мы сразу тревогу забили: где они, там и беда рядом.
— А что за подлодки? Ты их видел, когда;нибудь?
— Видел, и не раз. Чёрные, скользкие, как змеи морские. Вынырнет такая из воды — рубка блестит, антенна торчит, — а потом опять в пучину уйдёт. И не знаешь, где она теперь: может, под тобой уже, может, в десяти милях. Страх на море они наводили немалый.
Василий Иванович переворачивает страницу.
— А наши лётчики тем днём в Варде работали. Три ПЕ;2 пошли бомбить вражеские транспорты. Один, правда, до цели не долетел — мотор забарахлил, пришлось возвращаться. Зато двое других в восьми милях от Варде сбросили бомбы… Четыре ФАБ;100 по трём кораблям. Но, видишь ли, прямых попаданий не было. Волны высокие, ветер боковой — не просто это, Петя. Лётчик ведь не на полигоне, а под огнём, под обстрелом.
— А катера? Тут пишут, что № 13 и 14 выходили на поиск…
— Да, ночью из Пумманки пошли. В Варангер;фьорде искали корабли противника — да так и не нашли. То ли фрицы затаились, то ли ветер им помог скрыться. Но мы знали: если подлодки вышли, значит, где;то рядом и конвой ихний идёт. А наш;то, PQ;18, как раз в это время из Исландии вышел…
Петр взволнованно: — Его обнаружили?
Василий Иванович кивает: — Обнаружили, да. Самолёты;разведчики их засекли. И сразу тревога пошла: теперь немцы знают, где конвой, и будут его караулить. А там — тридцать четыре транспорта союзных, шесть наших… И все с грузом для фронта. Потому и бились мы за каждый метр моря, за каждый километр неба.
Наступила пауза. Василий Иванович нахмурился, но продолжает.
— А в это самое время, представь, над Колой бой шёл. Четырнадцать Ю;88 и шестнадцать Ме;109 на город налетели. Наши тридцать четыре истребителя поднялись — и давай их встречать. В бою один Ме;109 сбили, но и мы потеряли ЛАГГ;3. Один самолёт… а за ним — жизнь парня. Молодого, смелого…
— И что было дальше? — Спросил Петр тихо.
— Дальше — Мурманск. В тот же день, после обеда, опять немцы налёт учинили. Десять Ю;88, десять Ме;110, одиннадцать Ме;109… Бомбы в порт кидали, в город. Но, слава богу, военные объекты целы остались. Три дома разрушили, электросеть повредили, водопровод. Наши двадцать один истребитель поднялись — отбивались как могли. А ночью — ещё один самолёт прилетел, три бомбы сбросил. Да только вреда особого не нанёс.
Василий Иванович направил пальцем на строчку про тральщик № 31.
— А вот тут — Канинская Земля. Тральщик наш подлодку атаковал, да без толку. Ушла, гадина. И разведчики немецкие кружили везде: у Соловецких островов, у мыса Никодимского, у Моржовца… Везде глаз да глаз нужен был.
— И где же они в итоге напали?
— В Карском море, на острове Уединения. Под утро подлодка обстреляла его. А вечером, в восемь, другая у губы Белушья мотобот атаковала — да тоже мимо. Видишь, какой день был: небо дымилось, море кипело, земля тряслась. И везде — наши: лётчики в небе, моряки на катерах, зенитчики на берегу. Каждый на своём посту стоял, потому, Петя, мы и выстояли,
*******
9 сентября 1942 года
Василий Иванович останавливается на дате «9 сентября», задумчиво проводит пальцем по строчкам:
— Ну, гляди, девятое сентября… День начался с того, что в Варангер;фьорде наши заметили девять вражеских тральщиков. Ходили парами, строем — будто на параде. Чистили фарватер, гады, чтоб свои корабли могли спокойно ходить.
— И что, наши их атаковали?
— Подлодка «М;174» их засекла. Командир решил бить по тому, что в середине строя. Начал маневрировать, да понял: далеко, угол не тот — не достать. Тогда нацелился на правый фланг, ход прибавил… Поднял перископ — а тот тральщик уже в пяти кабельтовых, прямо по курсу. Лодка нырнула на глубину, и тральщик прошёл прямо над ней. А потом все они ушли в пролив Буссесунн.
— Вот, неудача-то…
— Война, Петя. Не всегда выходит так, как задумал. Но мы не унывали. В ту же ночь два наших торпедных катера искали врага в фьорде — да без толку. Зато конвой наш, PQ;18, тем временем усилился. К нему присоединились авианосец, крейсер, миноносцы, подлодки… Теперь он шёл с хорошей охраной. А наша авиация начала бить по немецким аэродромам. Чтоб не мешали конвою. В ночь на девятое десять наших Р;5 полетели на Луостари. Сбросили бомбы — и там пожары вспыхнули: шесть больших, двенадцать малых, да ещё взрывы.
— Удачно попали?
— Да, наблюдатели докладывали — хорошо попали. А утром, в пять десять, ещё шесть ПЕ;2 пошли туда же, под прикрытием истребителей. Но аэродром облаками затянуло. Два самолёта всё равно сбросили бомбы — наугад, по времени. Остальные вернулись с грузом. Зато в бою над Луостари наши сбили один Ме;109.
Василий Иванович нахмурился, продолжая:
— Немцы тем временем вовсю переговаривались по радио — между базами, от Вильгельмсгафена до Кеми. Чувствовали, видать, что мы свой конвой не просто так охраняем. А у нас на главной базе, с шести утра, немецкие самолёты кружили — разведку вели. До десяти машин за раз видели.
— И что дальше?
— Дальше — налёт на Ваенгу. В одиннадцать девять две группы налетели: первая — четырнадцать Ю;88 и пять Ме;109, вторая — семь Ю;88 и три Ме;109. Бомбили из;за облаков, высоко. Потери у нас были: два ПЕ;2, один Дб;3ф сгорел, ещё один повреждён. Летчики погибли… Но и мы не остались в долгу: сбили два Ме;109. Правда, и сами потеряли «Аэрокобру» — лётчик погиб при таране.
Петя тихо выдохнул: — Тяжело…
— На фронте тем временем перестрелка шла: ружейная, пулемётная, артиллерия мины кидала. А наши готовились к высадке у мыса Пикшуев. Учились ночью действовать в горах, доты и дзоты уничтожать. Тренировались в Май;Наволоке — там местность похожа.
Постукивая пальцем по записи про Беломорскую флотилию, Василий Иванович продолжил:
— А на севере англичане шли из Кольского залива в Архангельск. Видели четыре немецких миноносца неподалёку. И наши лётчики тоже работали: один ПЕ;2 заметил подлодку в надводном положении, а потом ПЕ;3 и МБР;2 её искали. МБР;2 даже атаковали — но кто знает, чем кончилось…
*******
10 сентября 1942 года
Василий Иванович перелистывает страницу Хроник:
— Десятое сентября… Конвой наш, PQ;18, всё шёл к Архангельску — уже в районе острова Ян Майен был. Мы за него душой болели: знали, что везёт он для фронта самое нужное.
— А немцы его не перехватили?
— Да они только и ждали! В тот же день, в пять пятнадцать вечера, английская подлодка у острова Андей заметила целую эскадру: крейсера «Admiral Scheer», «Admiral Hipper», «K;ln» и шесть миноносцев. Шли курсом на север. А вдоль побережья Норвегии ещё сторожевики и миноносцы кружили. И, главное, пять немецких подлодок рыскали там, где наш конвой должен был пройти.
Петр напряжённо спросил: — И что, наши знали об этом?
— Знали, Петя, знали. Но погода подвела — небо хмурое, море неспокойное. Наша авиация почти не летала: разведку вела ограниченно, подлодки искала у Кольского залива, да что там увидишь в такую непогоду? Зато ночью наши МБР;2 на Луостари и Паркино слетали. Сбросили бомбы — и в западной части аэродрома разрывы были, и в Паркино. Да ещё листовок накидали — чтоб фрицы знали: мы тут, мы рядом.
— А на базе что делалось?
— На главной базе Северного флота тоже кипела работа. Тральщики, сторожевики — все перебрасывались в бухту Озерко, чтоб оборону усилить. А ещё 112;й зенитный дивизион на полуостров Рыбачий перебросили: орудия, людей, боеприпасы — всё перевезли. Триста семьдесят два человека! И всё это под огнём, под бомбёжкой, а они — знай себе, делают дело.
— А что с высадкой у мыса Пикшуев?
— Вот как раз в тот день отряд разведчиков;автоматчиков собрался у мыса. Вечером, в девять, они в губе Ейна сосредоточились. Посадка началась в десять и к половине одиннадцатого закончилась. Готовились, значит, ударить по немцам там, где они меньше всего ждут.
Наступила пауза. Василий Иванович опять нахмурился, продолжает:
— А ещё искали подлодку, которую наши МБР;2 накануне атаковали. Сторожевой корабль «Гроза» туда вышел, самолёты вылетали — МБР;2, ПЕ;3. И вот удача: в десять утра сторожевой корабль № 10 её засек прибором Асдик. Глубинные бомбы сбросил — и, вот Петя, слушай: на воде пузыри пошли, соляровое пятно большое проявилось, деревянные обломки всплыли… Шум и движение прекратились. Решили, что лодка уничтожена. Видишь, какой день был? Конвой идёт — а вокруг него немцы кружат, как волки. Небо хмурое — не разглядишь, где враг. А наши всё равно бьются: бомбят аэродромы, перебрасывают зенитки, готовят десант, ищут подлодки… Каждый на своём месте, каждый знает: от него зависит, дойдёт ли груз до фронта, выстоит ли город, вернётся ли сосед живым. Твой дед где;то тут же был, в Ваенге под очередной немецкой бомбежкой…
Петр кивает, его голос дрожит:
— Понял… Теперь я точно знаю: он не просто, где;то там был — он был среди тех, кто всё это вынес. Среди тех, кто потом победит…
*******
11 сентября 1942 года
— Ну, вот Петя, уже одиннадцатое сентября… Конвой наш, PQ;18, всё шёл — теперь уже по Норвежскому морю, из Исландии к Архангельску. Мы за него молились: везёт он для фронта самое нужное, а вокруг — немцы, как волки вокруг стада.
— А немцы опять эскадру выслали?
— Да, в семь тридцать утра англичане их засекли в Альтеифьорде: крейсера «Admiral Scheer», «Admiral Hipper», «K;ln», миноносцы, тральщики, танкер… Целая армада. Идут, значит, перехватывать конвой. А мы тем временем били по их аэродромам — чтоб не взлетели, не помешали. Ночью наши МБР;2 на Луостари слетали — бомбы сбросили, два пожара вспыхнули, один самолёт фрицев уничтожили. А на рассвете ПЕ;2 с истребителями прикрытия туда же пошли. Сбросили бомбы — взрывы, пожары, пять самолётов, говорят, сожгли.
— И другие аэродромы бомбили?
— Конечно. ПЕ;3 на Лаксельвен ходили — четверо не вернулись, их истребители сбили. А пятеро всё равно бомбы сбросили. И Дб;3ф на Лиинахамари ударил — там два пожара на пристани вспыхнули. Да ещё Р;5 наши туда же, на Луостари, — пожары, три самолёта уничтожили. Видишь: небо гудело, самолёты туда;сюда, бомбы рвались…
— А на земле что было?
— На земле — бой. В одиннадцать утра немцы на губу Ейна налетели: Ю;87 под прикрытием истребителей. Да наши зенитчики их встретили — рассеяли. Бомбы фрицы в Мотовском заливе, на фронте да у мыса Пикшуев скинули. А потом, днём, по Ваенге ударили — много самолётов шло. Но повреждения небольшие были, жертв не было. Твоему деду тогда повезло. Зато мы сбили три Ю;88 — два зенитки, один истребитель.
Василий Иванович хмурится и продолжает:
— А ночью, Петр, наши высадились у мыса Пикшуев. Триста человек — разведрота и рота автоматчиков. На катерах подошли, высадились в двух местах — в трёх километрах западнее и южнее мыса.
— И что дальше?
— Первая группа без сопротивления высоту взяла — ту, что «Картошка» звали. Но в три десять фрицы огонь открыли. Наши заметили батарею — и сразу в атаку! Уничтожили её, да ещё два миномёта. Вторая группа попала под сильный огонь, но к четырём тридцати обе группы соединились. Повернули на сам мыс Пикшуев — и ударили с двух сторон.
Голос Василий Ивановича становится твёрже:
— Шесть дзотов снесли, склады боеприпасов, продовольственные склады… К восьми утра весь гарнизон фрицев там уничтожили. Выполнили задачу — и к восьми тридцати на кораблях назад, в губу Ейна.
Петя с волнением: — Потери были?
Василий Иванович кивает, смотрит в сторону: — Были… Восемнадцать убитых, сорок три раненых — шестеро потом от ран умерли. Но и фрицев положили немало — 180 человек. Трофеи взяли: пулемёты, миномёты, винтовки, документы… А через четыре часа после нашего отхода немцы туда налетели — Ю;88, Ме;110… Но наши уже ушли.
Василий Иванович переворачивает страницу, продолжает:
— А ещё подлодки искали. «Гроза» снова вышла — бомбы сбросила. Соляр на воде, пузыри, обломки… Решили, что лодка потоплена. Тральщик там остался наблюдать, а «Гроза» вернулась. И разведчик наш подлодку у Святого Носа заметил, да радиоразведка ещё две засекла — в море.
*******
12 сентября 1942 года
Посидели, помолчали, каждый о своем призадумался. Василий Иванович продолжил:
— Двенадцатое сентября… Конвой наш, PQ;18, всё шёл — теперь уже по Норвежскому морю. Шли десятью колоннами, скорость — восемь узлов. Медленно, осторожно — знали, что немцы где;то рядом.
— А наши его прикрывали?
— Конечно, Петя. В семь вечера наши ПЕ;2 с истребителями прикрытия — ЯК;1 и ЛАГГ;3 — пошли на Луостари. Сбросили бомбы, да только фрицы встретили их огнём: зенитки бьют, истребители атакуют. Один ПЕ;2 сбили зенитки — упал на их территории. Другой — истребители сбили, на нашей земле. Лётчик успел выпрыгнуть, а штурман и стрелок… не спаслись. Но и мы не остались в долгу: ПЕ;2 и истребители сопровождения сбили шесть Ме;109. Правда, и ЛАГГ;3 один не вернулся… Видишь, какой бой был — небо гудело, взрывы, дым…
— Тяжело…
— Война, Петя, она без жалости. А ещё наша подлодка «Щ;403» шла на позицию, чтоб конвой прикрывать. Ветер — пять баллов, море — четыре, неспокойно. И вот, в семь ноль три вечера, видят — три торпеды идут! Прямо на них, след виден, даже сами торпеды между волнами мелькают. Командир сразу вправо отвернул — и чудом увернулся. Потом влево взял и дальше пошёл — днём под водой, ночью над водой. Скрытно, чтоб фрицы не засекли.
Василий Иванович перевернул страницу, продолжил:
— А на Белом море тральщики фарватеры чистили — для конвоя. Мин не нашли, слава богу. И ещё сторожевой корабль № 29 подняли — тот, что при бомбёжке затонул. Отбуксировали в губу Гремиха, начали пробоину заделывать.
— И как, успели починить?
— Успели, Петя, успели. Война учит быстро работать. А корабли ЭОН;18, что с Владивостока к нам шли, тем временем из бухты Амбарчик вышли — льдов больше не встречали, путь свободен.
*******
13 сентября 1942 года
Василий Иванович перевертывая страницу Хроники, продолжил:
— Тринадцатого сентября… Тут уже жарко стало. Англичане воздушную разведку вели: их «Спитфайеры» Альтенфьорд осмотрели — там линейный корабль, крейсера, миноносцы… А «Каталина» подлодку в море заметила, да та сразу погрузилась.
— А наш конвой?
— Наш конвой, PQ;18, в тот день атаковали без остановки — и авиация, и подлодки. Утром разведчики с авианосца подлодку заметили рядом с колонной. Командир сигнал дал — истребители поднялись, отогнали. Но потом…
Голос Василий Ивановича становится глуше:
— В восемь пятьдесят одна немецкая подлодка потопила «Сталинград» — наш транспорт. И английский повредила — команда его оставила, потом эскорт затопил, чтобы груз фрицам не достался. Корабли начали искать подлодку, бомбы глубинные кидать…
— И что дальше?
— Дальше — хуже. В час двадцать пять двадцать немецких бомбардировщиков налетели — из;за облаков, но без толку. А потом торпедоносцы… В три тридцать — пять штук на малой высоте. А следом — целая стая: сорок самолётов, тремя эшелонами, на высоте всего пятнадцать;двадцать метров! И пошли в атаку…
Василий Иванович на мгновенье остановился, смотрит в сторону. Продолжает:
— Восемь транспортов потеряли, Петя. И наш — «Сухона». Но и фрицев наказали: корабли сбили десять самолётов. Повреждённые суда, что на плаву остались, эскорт потом затопил — чтоб врагу не достались.
— Ужас… А что с конвоем?
— К вечеру перестроились — теперь восемь колонн из тридцати оставшихся транспортов. И ещё раз на них налетели — но без толку. По данным англичан, в десять вечера конвой был между островами Медвежий и Шпицберген — курс держали на Архангельск, скорость восемь узлов.
Василий Иванович хмурится, но продолжает:
— А ещё связь потеряли с подлодкой «К;2» — в районе Танафьорда. Решили, что повреждена. Командующий флотом приказал её искать весь сентябрь.
— И нашли?
— Пока нет… Но ищут. А ещё в тот же день другой конвой вышел — QP;14, из Архангельска в Исландию. Пятнадцать транспортов, спасательное судно, эскорт: миноносцы, корветы, тральщики… Но сразу заминка вышла: один английский транспорт, «Ironclade», руль заклинило — и он фарватер закупорил, на два часа всё застопорил. Его на буксире обратно в Архангельск отправили.
*******
14 сентября 1942 год
Василий Иванович останавливается на очередной дате:
— Четырнадцатое сентября, Петр! Наши самолёты всё небо прочёсывали. Один ПЕ;2 в девять утра у мыса Маккаур два транспорта и пять сторожевиков немецких заметил. Четыре ПЕ;2 пошли их бить — да не нашли. А два ПЕ;2 селение Хавнингберг бомбили — двенадцать бомб сбросили.
— И как, попали?
— Попали, пожары были. А ещё два ПЕ;2 вернулись с бомбами — не нашли цели. Война, она такая: где;то удача, где;то — нет. А конвой наш, PQ;18… Ночью танкер потеряли — подлодка немецкая потопила. Днём опять на них налетели: торпедоносцы, бомбардировщики… Больше двадцати самолётов с трёх сторон! Ещё один транспорт погиб. Но наши отбивались как надо: зенитки сбили семь самолётов, тринадцать повредили. Правда, и три английских истребителя в боях погибли… К вечеру конвой был уже у острова Надежды.
— Тяжело им приходилось…
— Ещё как, Петя! Но шли — и шли. А наши ПЕ;3 патрулировали между Нордкапом и Нордкином — ждали немецких бомбардировщиков, да не встретили. Дб;3ф с торпедами на Альтенфьорд вылетели — а погода плохая, вернулись ни с чем. Англичане тоже старались: их два «Консолидейтеда» обнаружили два крейсера и миноносца в Альтенфьорде. Потом «Хемпдены» с торпедами полетели — да тоже не нашли, вернулись с грузом.
— А QP;14? Тот, что из Архангельска шёл?
— Да, он в тот день двигался: утром у острова Сосновец был, к вечеру — у мыса Большой Городецкий. Наши «Харрикейны» и ПЕ;3 его прикрывали, разведку вели. Видишь, как всё связано: один конвой идёт на фронт, другой — обратно, а мы их прикрываем, небо держим, подлодки ищем… Теперь поговорим о пятнадцатом сентября… Тут уже наши подлодки в дело вступили. «Щ;422» в Порсангерфьорде сторожевик немецкий заметила — из тумана вышел, прямо на неё идёт. Командир сразу под воду ушёл и двумя торпедами ударил. Через полминуты — два взрыва! Слышно было. И второй корабль мимо прошёл — шум винтов, потом затих…
— Попадание?
— Так точно. Два взрыва — значит, попали. А ещё два ПЕ;2 в Баренцевом море четыре транспорта и пять сторожевиков заметили — к северу от Босфьорда.
Василий Иванович снова хмурится и продолжает:
— Наш конвой PQ;18 в тот день отбивался как надо — атак много было, но потерь не было. К вечеру был уже в 470 милях от мыса Святой Нос. А QP;14 шёл ему навстречу — и, слава богу, без атак.
— Хоть тут повезло…
— Да уж, хоть тут обошлось. А наши самолёты всё летали: ПЕ;3 патрулировали у Нордкапа, Дб;3ф на Альтенфьорд с торпедами пошли — да погода плохая, не дошли. Один ДБ;Зф даже не вернулся…
Василий Иванович переворачивает страницу:
— Ночью 11 Ил-4 на Лаксельвен полетели. Из;за погоды только двое до цели добрались: один бомбы по времени сбросил, другой — в прогалину в облаках. Но пожары большие были! Остальные — по запасным целям ударили: Инари, Фадеев, Тагенфоссен — там тоже пожары вспыхнули. Один Ил-4 Киркенес бомбил, другой — Хебуктен: взрыв, пожар…Так обозначилась оперативная группа 36 авиадивизии дальнего действия, прибывшая из-под Ярославля специально для бомбардировок вражеских аэродромов в Норвегии и Финляндии, с которых немецкие самолеты могли достать конвой PQ-18.
— И наши Р;5 тоже летали?
— Конечно! Тринадцать Р;5 ночью на Луостари слетали — пять пожаров там устроили. А днём — воздушный бой: десять «Харрикейнов», два «Томагаука», два «Аэрокобры» против пятнадцати Ме;109 и восьми М;110. Сбили четыре Ме;109, но и мы потеряли пять «Харрикейнов»…
— Опять потери…
Василий Иванович кивает: — Война, Петя. Англичане тоже разведку вели: «Спитфайеры» в фьордах два крейсера, четыре миноносца и танкер нашли. А на главной базе… — Голос ветерана становится жёстче. — …на главной базе немцы на Мурманск, Кольский залив бомбы кидали. А днём 24 Ю;88 на бухту Пумманки налетели — по торпедным катерам били. Один катер выбросился на берег, у другого руль заклинило. Раненых было, один умер от ран… Катера отозвали в Полярное.
— А разведчики?
— Разведгруппа 63;й бригады на южном побережье Маати;вуоно работала — 15 бойцов. Они там с 11;го числа были, «языка» брали. Противник их 14;го атаковал, но наши до 12 фашистов положили и пленного доставили. Молодцы, Петр!
*****
14 сентября 1942 года
Василий Иванович продолжает:
— Шестнадцатого сентября… наши лётчики с утра в небе были. Четыре ПЕ;2 полетели бомбить немецкие транспорты. Два нашли цель у мыса Скальнес — попали в баржу. А два других транспортов не нашли, так Хавнингберг бомбили — пожары там устроили, у причала.
— А все вернулись?
Василий Иванович вздыхает:
— Не все, Петя… Один ПЕ;2 не вернулся. По докладу экипажа второго самолёта, сел в море с горящим мотором. Война, она без жалости.
Наступает тягостная пауза. Василий Иванович хмурится, но продолжает:
— А наши МБР;2 на Луостари слетали — пять самолётов. Сбросили бомбы, три пожара вспыхнули. Но и тут не обошлось без беды: один МБР;2 вынужденно на своей территории сел. А Дб;3ф на Альтенфьорд с торпедами пошли — да погода плохая, не дошли. Зато два ПЕ;2 торпедоносец немецкий До;18 атаковали! Тот две торпеды в море скинул и с горящим мотором в облака ушёл.
Василий Иванович переворачивает очередную страницу.
— Ещё девять Ил-4 на Лаксельвен полетели. Шестеро до цели добрались — три очага пожара видели. А двое из;за погоды не дошли, один — из;за поломки мотора вернулся. И ещё два Ил-4 на прикрытие конвоев вылетели — но тоже не справились, погода подвела. Это опять экипажи 36-ой авиадивизии поработали.
— И наши Р;5 летали?
— Конечно! Самолёты 14;й армии, Р;5, на Луостари и Хебуктен слетали. Шестнадцать вылетов сделали — девятнадцать пожаров устроили! Видишь, как старались: небо гудело, бомбы рвались, пожары полыхали…
— А что с конвоями?
— Конвой наш, PQ;18, шёл к Архангельску. В десять вечера был уже в 130 милях от входа в Маточкин Шар, курс — на юг. А наши миноносцы, «Гремящий» и «Сокрушительный», вышли его встречать — на параллели 72;й градуса, чтоб усилить эскорт. Часть эскорта от PQ;18 отделилась — крейсер, авианосец, миноносцы… Пошли прикрывать QP;14, тот, что из Архангельска в Исландию шёл.
— И как его прикрывали?
— ПЕ;3 с Поноя вылетали — 25 вылетов сделали. Но не всё гладко вышло: два самолёта ранним утром потеряли ориентировку. Один экипаж выпрыгнул на парашютах у реки Това, а второй… второй упал у Лапоминского канала, на подходах к Архангельску. Экипаж погиб, самолёт разбился.
После паузы Василий Иванович продолжил:
— А ещё подлодки искали. Радиоразведка четыре немецкие подлодки в 60 милях западнее Маточкина Шара засекла. А у губы Белушья одну прямо заметили — в 9:45. Наши МБР;2 её в 45 милях западнее атаковали глубинными бомбами.
— Попадание было?
— Неизвестно, Петя. Но искали, били — и это главное. А на главной базе… — Голос становится жёстче, — …немцы ночью и утром разведку вели, по Ваенге и Мурманску бомбили. Четыре самолёта сбросили до 20 бомб, но объекты не пострадали, жертв не было.
— Хоть тут повезло…
— Да, хоть тут обошлось. А командование уже план готовило: в ночь на 18;е надо было в Мотовском заливе опорные пункты фрицев уничтожить — «Могильный», «Обергоф» и «Фишерштейн». От Северного оборонительного района пошли две десантные группы — 600 человек с сапёрами и разведчиками, а от главной базы — ещё 200 человек.
*******
— И так, Петр, Семнадцатое сентября… Погода в Баренцевом море не радовала: ветер слабый, море спокойное, но туман, дымка, облака низко — всего триста метров. Из;за этого наши лётчики почти не летали.
— А совсем не вылетали?
— Вылетали, Петя, как же без этого. Один ПЕ;2 разведку вёл — и семь немецких транспортов нашёл. А два ПЕ;3 патрулировали у Рыбачьего и Варде — ждали вражеские самолёты, что на наш конвой PQ;18 охотились.
Перевернув страницу, Василий Иванович продолжил:
— Опять бомбардировщики 36 авиадивизии работали ночью. Два Ил;4 полетели на Лаксельвен. Один из;за погоды не справился, а второй Наутси бомбил — там большой пожар вспыхнул! Ещё три Ил;4 на Кеми;ярви пошли: двое попали в цель, пожар устроили, а третий — на запасную, на станцию Куоло;ярви, бомбы сбросил. И ещё пять Ил;4 Алакуртти бомбили — там тоже пожары были.
— Значит, хоть где;то попали…
— Да, Петя. Англичане тоже летали: «Каталина» вдоль Норвегии шла — да никого не нашла. А наши ПЕ;3 из Поноя два раза на поиск PQ;18 вылетали — но туман мешал, конвой не обнаружили. Зато днём миноносцы «Гремящий» и «Сокрушительный» нашли его! После поиска недолгого — и начали сопровождать. Транспорты шли колоннами, каждый с аэростатом воздушного заграждения. А фрицы — Ю;88 — с рассвета до темноты кружили рядом, но вне досягаемости зениток.
— То есть «сопровождали», но не атаковали?
— Именно так. Следили, ждали ошибки. А после встречи двух конвоев подлодки фрицев переключились в основном на QP;14 — тот, что в Англию шёл.
— И наши их искали?
— Конечно! Сторожевой корабль № 28 вышел искать немцев у Новой Земли — между мысами Бритвин и Саханина. А «Куйбышев» и «Урицкий» из Иоканки пошли к мысу Канин Нос — встречать PQ;18. Радиоразведка тем временем семь;восемь подлодок немецких на курсах конвоев засекла.
После непродолжительной паузы разговор вернулся про конвои:
— К десяти вечера PQ;18 был уже здесь — в 70°34’ широты, 46°40’ долготы, шёл на юг, восемь узлов. А QP;14 — в другом месте: 75°55’ широты, 40°46’ долготы, курс на запад. Видишь, как они расходились — один на Архангельск, другой в Англию.
— А что с десантом? Тем, что на 18;е планировали?
— Десант уже шёл полным ходом. Девять катеров МО и семь сторожевых пришли в губу Ейна и бухту Озерко — для операции в Мотовском заливе. Цель — опорные пункты фрицев: «Могильный», «Обергоф» и «Фишерштейн».
— И как высадка прошла?
— Первая группа села на катера в Озерко к десяти вечера, вторая — в губе Ейна к половине одиннадцатого. Подходили к берегу тихо, незаметно. Высадку начали без сопротивления… Но вот сторожевой катер № 216 сел на мель у самого берега — и тут фрицы его миномётами накрыли! Семнадцать человек ранило. Пришлось высаживаться прямо в воду, под огнём, и до берега вплавь добираться.
— Ужас… И что дальше?
— Но справились, Петр! К полуночи высадку закончили — даже с того катера, что на мель сел. А третья группа — те, что «Фишерштейн» должны были брать, — уже двигалась: одна часть на тральщиках из губы Сайда в губу Вичаны пришла днём, другая — вечером. Ждали катеров МО, чтоб те прикрыли их подход к месту высадки. А в одиннадцать тридцать вечера фрицы открыли огонь по причалу в Озерко — 105;мм батарея. Но наши не растерялись: 1;я, 3;я и 6;я батареи 104;го пушечно;артиллерийского полка дали такой ответный залп, что фрицев сразу к молчанию привели!
*****
18 сентября 1942 года
— Ну, что Петр, не уморил я тебя?
— Нет, нет! Продолжаем, Василий Иванович!
— Восемнадцатое сентября, Петр! Конвой QP;14, что в Англию шёл, пять немецких подлодок преследовали. А наш PQ;18 утром был у мыса Канин Нос. К нему как раз присоединились «Куйбышев» и «Урицкий» — вышли из Иоканки, взяли под охрану.
— Погода как?
— Облачность сплошная, высота — 800–1000 метров, море спокойное, ветер слабый, дымка. Видимость плохая, но это нас не остановило. С рассветом фрицы прилетели: один Ю;88 кружил рядом, а в десять — второй. А в десять тридцать с «Гремящего» заметили торпедоносцев — Хе;111 и Ю;88. Шли низко, прямо с кормы на конвой!
— И что дальше?
— Концевые корабли первыми огонь открыли, а «Гремящий» — всем бортом, из главного калибра и 76;мм орудий, с дистанции около 70 кабелей. Но большая часть фрицев прорвалась — каждый сбросил по две торпеды. Те упали в 2–3 кабелях от транспортов… Потом фрицы прошли между колоннами, в голову конвоя, и тут их встретили огнём. Некоторые шли прямо на корабли, стреляли из пушек и пулемётов, хотели подавить наших. Но не вышло: кто отвернул, кто в море упал.
— А транспорт? Тот, что подорвали?
— Да, американский «Kentucky». В 15 милях от Канин Носа торпеда попала. Но он ход не потерял, остался на ровном киле, развернулся и вышел из строя. Команда сразу покинула его. Англичане потом затопили его артиллерией, а фриц ещё и бомбы сбросил…
Василий Иванович нахмурился:
— Через сорок минут атака повторилась — два эшелона торпедоносцев, двенадцать и шесть самолётов. Часть сбили, но около десяти прорвались. Попаданий не было! А с одного транспорта «Харрикейн» с катапульты подняли — он строй фрицев рассеял. Один торпедоносец тут же сбили. Всего в тот день сбили 15 самолётов: «Гремящий» — два, «Сокрушительный» — два, «Куйбышев» — один.
— Значит, отбились?
— Отбились, Петя, отбились. Корабли шли малым ходом, зигзагом — от подлодок. К шести вечера были уже у маяка Большой Городецкий. А наши лётчики всё небо держали: 14 ПЕ;3 парами патрулировали. Два ПЕ;3 один Ю;88 атаковали — тот торпеду сбросил и в облака ушёл. Ещё один Ю;88 так же отогнали. Дб;3ф на Альтенфьорд пошёл с торпедой — да погода подвела, вернулся. Англичане на «Каталинах» подлодки искали, МБР;2 у главной базы патрулировали…
— А как там десант наш? Тот, что в Мотовском заливе?
— Он продолжал действовать. Первая группа высадилась, пошла к губе Кислая. Но у полуострова Могильный их дзоты встретили — пулемётный огонь, потери. Командир связи с соседом не имел, атаковать не решился и отошёл.
— Неудача?
— Не совсем. Вторая группа действовала лучше: автоматчики дорогу заминировали, до роты фрицев встретили — и уничтожили до 75 солдат, взяли пленного, разрушили дзоты, землянки, боеприпасы взорвали. Разведчики тоже попали под огонь, отошли. А третья группа — 100 человек — семь часов билась, захватила 16 дзотов и три дота, взорвала десять, уничтожила до 50 фрицев. Потом отошла, погрузилась на катера и ушла в губу Ейна.
Нахмурившись, Василий Иванович продолжил:
— Третья десантная группа запоздала с высадкой. В бухте Замогильной установили наблюдение, но в темноте к цели подойти не успели. При отходе сторожевой катер № 216 подорвался на мине — затонул, четверо ранены. Десять человек отстали, их искали, но не нашли…
— Потери…
— Около 80 убитых и раненых. Но задачу выполнили — опорные пункты ослабили. Наши лётчики их прикрывали: «Харрикейны», ЯК;1, ЛАГГ;3. Четыре ЛАГГ;3 семь Ме;110 встретили у губы Титовка — те в облака ушли, боя не приняли.
Перевернув страницу, Василий Иванович продолжил:
— А ещё тральщики фарватеры чистили — у Архангельска, у Молотовска, в Горле Белого моря. Два английских тральщика там же работали. Тральщик № 39 у губы Белушья две подлодки фрицев заметил — и открыл огонь! 151 снаряд выпустил, заставил их повернуть.
— Вот это да!
—А корабли ЭОН;18 — «Баку», «Разумный», «Разъяренный» с ледоколом «Красин» — из бухты Тикси вышли. «Разъяренный» на буксире у «Баку» шёл.
*******
19 сентября 1942 года
— Девятнадцатое сентября… Радиоразведка доложила: в районе 72°31’ широты, 25°29’ долготы — шесть немецких подлодок. Видимо, в базы северо;западной Норвегии шли.
— А наши что делали?
— Наши конвой PQ;18 прикрывали. С одиннадцати двадцати пяти до шести сорока пяти ПЕ;3 сделали 18 вылетов, «Харрикейны» и «Томагауки» — тоже 18, «Каталина» — два. Тральщики фарватеры у Архангельска и Молотовска чистили — мин не нашли. Сторожевые катера на рейдах противолодочную оборону держали.
Василий Иванович перевернул страницу:
— В шесть тридцать вечера PQ;18 пришёл на Северо;Двинский рейд — 27 транспортов из 40, что из Исландии вышли. До острова Медвежий его крейсеры издалека прикрывали, а потом — шестнадцать миноносцев, авианосец и корабль ПВО. Эти корабли потом развернулись и QP;14 прикрывать стали. Ещё семь английских и пять наших подлодок на путях врага стояли.
— Много потеряли по дороге?
— Да, Петя… Из 40 транспортов 13 погибли. Девять торпедоносцы потопили, один — подлодка, два подорвали подлодки, потом артиллерией добили. Ещё один подорвали торпедоносцы, потом тоже артиллерией. Но знаешь что? Операция показала: если действовать решительно, силы врага можно нейтрализовать. Удары авиации и подлодок отбиваются, если порядок держать и огонь грамотно вести. Противник теряет больше.
— Значит, всё не зря?
— Конечно, не зря! Но из;за шторма лоцманов на транспорты доставить не удалось, так что конвой пока в море остался.
Наступила пауза. Нахмурившись, Василий Иванович продолжил:
— Авиация из;за погоды мало летала — всего 24 вылета на прикрытие аэродромов. А лётчики 14;й армии с шестью Ме;109 схватились — три фрицевских повредили. Но и мы потеряли «Аэрокобру» — не вернулась.
— А десант? Тот, что в Мотовском заливе?
— Все катера и тральщики, что там были, кроме погибшего № 216, вернулись в базы. А в десять вечера катер «МО;132» с начальником штаба Северного оборонительного района у мыса Могильный нашёл и снял 18 человек из десанта — тех, кто отстал.
*******
20 сентября 1942 года
— Вот, Петр, мы до двадцатого сентября добрались… Начну с печальной вести: подлодка «К;2» не вернулась. Вышла 26 августа к Танафьорду, срок автономности истёк 18;го. 7;го сентября ей приказали перейти на новую позицию — для прикрытия PQ;18. Но сигнала о переходе не было, связь пропала. ПЕ;3 искали её — безрезультатно. С экипажем 68 человек посчитали погибшей.
— Жаль…
— Да, Петр, ничего поделаешь – это война… Но и победы были. В час ночи у Петсамо наши батареи № 140, 221 и 232 заметили четыре самоходные баржи фрицев. Головную и вторую потопили, остальные повернули обратно. Фрицы в ответ стреляли по нашей батарее № 221 — 28 снарядов выпустили, но без ущерба, жертв не было… А ночью десять Ил-4 на Рованиеми и Алакуртти полетели. Шесть до Рованиеми дошли — пожары и взрывы устроили. Остальные из;за поломок до цели не долетели, бомбили Алакуртти — там тоже пожары вспыхнули. Но один Ил-4 не вернулся… Это пять оперативная группа 36 авиадивизии отметилась.
— Ну вот, опять потери…
— Война, Петя, как тут без потерь. Днём фрицы 24 Ю;88 на PQ;18 бросили — хотели бомбить на Северо;Двинском рейде. Наши истребители 104;й авиадивизии и 95;го и 13;го полков встретили их. Пять воздушных боёв — два Ю;88 сбили, упали в море. Фрицы бомбы сбросили как попало и ушли.
— А конвой?
— Один транспорт пытался в Архангельск пройти — сел на мель у Берёзового Бара. К вечеру суда начали движение в Архангельск, но два транспорта у Берёзового Бара тоже сели на мель. Шторм мешал проводке. Зато миноносцы «Гремящий», «Сокрушительный», «Урицкий» и «Куйбышев» в Архангельск прибыли — за топливом. А корабли ЭОН;18 шли из бухты Тикси к острову Диксон, догнали транспорт «Волга». Ледокол «Красин» повернул обратно — льдов почти не было. У острова Большой начали приёмку мазута с «Волги».
*******
21 сентября 1942 года
— Двадцать первое сентября… англичане вели разведку: «Спитфайер» над северной Норвегией летал. В три часа дня в Альтенфьорде обнаружил крейсера «Admiral Hipper» и «K;ln», да ещё миноносцы фрицевские.
— Значит, угроза была?
— Была, Петя, была. Но и наша дальняя авиация не дремала. Ночью Ил;4 36-ой авиадивизии трижды Алакуртти бомбили — с высоты 4–6 тысяч метров сбросили сотни бомб. Двадцать пожаров вспыхнуло, десять сильных взрывов было слышно. Но и цена… два Ил;4 не вернулись… А днём фрицы на Архангельск полезли: десять самолётов, но до города только семь добрались, из них четыре Ю;88. Атаковали транспорты PQ;18 на Северо;Двинском рейде, 15 бомб сбросили — три даже не взорвались. Повреждений не было, жертв тоже. Наши истребители их встретили: 41 вылет «Харрикейнов» и «Томагауков», 22 вылета ПЕ;3 — и фрицы отступили.
— А конвой? Удалось завести?
— Частично, Петя. Двадцать транспортов завели во внутренний рейд Архангельска, четыре — в Молотовск. Но три застряли на мели на внешнем рейде — шторм сдрейфовал. Для тех, что на мели, охрану оставили: английский корабль ПВО, тральщик и «Куйбышев». Тральщик «Т;104» фарватер чистил — электромагнитным и акустическим тралами. Пять речных тральщиков и шесть тральщиков;катеров тоже работали — мин не нашли.
— А QP;14? Тот, что в Исландию шёл?
— Да, в десять вечера он был у острова Ян Майен, шёл курсом 225°. Тут его подлодки фрицев атаковали: погибли миноносец «Somali», тральщик «Leda» и три транспорта. Но авиация их не трогала — ни разу не атаковали.
— Опять потери… — с грустью выдохнул Петр.
— Но и успехи были. Англичане сообщили: за время PQ;18 было сбито 40 самолётов фрицев, две подлодки потопили, много повредили. А наша авиация за операцию сбила до 20 самолётов и не менее 20 уничтожила на аэродромах. Из;за таких потерь фрицы перестали бить по QP;14 и налёты на Мурманск и Архангельск сократили. А вот ещё новость хорошая: подлодка «К;21» вернулась из крейсерства у Новой Земли. Вышла 31 августа, искала рейдера фрицев в Карском море. До 16 сентября патрулировала, потом приказ получила возвращаться. По дороге нашла обломки судна — шлюпку, плоты, бочки, — но людей не было.
— А как там наш дальневосточный конвой ЭОН;18?
— В пять сорок вечера они снялись с якоря после заправки мазутом — «Баку», «Разумный», «Разъяренный» и «Волга», шли в бухту Диксон. «Разъяренного» «Баку» буксировал.
Василий Иванович хмурится, продолжил:
— Корпуса у кораблей в порядке, но вмятины от льда есть. Винты у «Баку» и «Разъяренного» погнулись, трещины появились. У «Разъяренного» ещё и вал погнуло — вибрация сильная при скорости больше 100 оборотов. Скорость у «Баку» — 26 узлов, у «Разумного» — 18 узлов, а у «Разъяренного» — всего 8 узлов по чистой воде.
*****
22 сентября 1942 года
— Двадцать второго сентября… наши ДБ;Зф с высотными торпедами в Альтенфьорд пошли — бить по крупным кораблям фрицев. Лететь пришлось над морем, в 60 милях от берега, на высоте 3–4 тысяч метров.
— И что, попали?
— В десять пятьдесят девять с высоты 3800 метров сбросили торпеды по крейсеру «K;ln» — он как раз из фьорда выходил. Но попаданий не заметили… Зато ПЕ;2 в море пять транспортов нашли — водоизмещением 10–12 тысяч тонн, да ещё одиннадцать мелких кораблей. Сопровождали их Ме;110 и Ме;109. Наши самолёты фрицы атаковали, но без толку — в бою один Ме;110 сбили.
— А разведка?
— Да, один ПЕ;2 сфотографировал аэродром Хебуктен и порт Киркенес — там три транспорта, семь сторожевых кораблей и четыре катера фрицев стояли. А ночью опять 36-я авиадивизия отработала как надо! Наши Ил-4 бомбили аэродромы. Семь самолётов — на Лаксельвен: сбросили десятки бомб, шесть пожаров вспыхнуло, два взрыва. Два Ил-4 — на Луостари: двадцать бомб, один взрыв. Семь Ил-4 из Африканды — на Рованиеми: пожары, взрывы. Ещё два — на Кеми;ярви. А лётчики 14;й армии на Р;5 Луостари бомбили — четыре пожара отметили. Но пять Р;5 из;за погоды до цели не дошли, бомбили склады у Титовки.
— А потери среди наших были?
— Были, Петя, как тут без них… В боях сбили один «Харрикейн» и один ЛАГГ;3. Зато подлодка наша «Щ;404» в Варангерфьорде отличилась. В двенадцать четырнадцать заметила конвой фрицев: транспорт 5500 тонн и три тральщика. В двенадцать двадцать выпустила две торпеды с дистанции 11–12 кабелей. Через минуту тридцать пять секунд — глухой взрыв!
— Попадание?
— Похоже, да. Но фрицы ответили: тральщики одиннадцать серий глубинных бомб сбросили — по две в серии. Лодка ушла на 45 метров глубины, легла на курс к нашему берегу, под прикрытие батарей.
— Успела уйти?
— Успела! Два ПЕ;2 отогнали фрицев к Варде, а «Щ;404» всплыла и ушла под защиту батарей полуострова Рыбачий. Наши артиллеристы тоже не дремали: батареи 113;го дивизиона у Петсамо одну самоходную баржу фрицев потопили.
— А как с обороной главной базы?
— Фрицы били по губе Ейна: двадцать семь Ю;87 с восемью Ме;109 бомбили причалы и корабли. Разрушили причал, два зенитных пулемёта разбили, три бочки с горючим взорвали, семь человек погибло. Но и мы не остались в долгу: зенитчики сбили два самолёта — один загорелся в воздухе, другой упал на берег фрицев.
— Ещё налёты были?
— Да. В четыре часа дня два Ме;110 с 5000 метров 19 бомб на аэродром Ваенга сбросили — безрезультатно. А ночью, с вечера 21;го до утра 22;го, фрицы район Мудьюг — Экономия — Кегостров бомбили. До 21 самолёта участвовало, но корабли и город не пострадали — часть бомб не взорвалась. Зенитчики отбили атаку. Наша авиация в этот день прикрывала разгружавшиеся транспорты: ПЕ;3 и «Харрикейны» с «Томагауками» сделали больше 100 вылетов. Четыре МБР;2 искали подлодки и мины в Двинском заливе и Горле Белого моря.
— А корабли?
— В девять утра «Гремящий» и «Сокрушительный» вышли из Архангельска в Полярное.
*****
23 сентября 1942 года
— Двадцать третьего сентября наш ПЕ;2 вёл разведку в Баренцевом море. В восемь девятнадцать в Босфьорде экипаж заметил три сторожевых корабля фрицев. Чуть позже — транспорт на три;четыре тысячи тонн, баржу, сторожевой корабль и два катера. А у мыса Кибергнес — ещё три сторожевика.
— И что, наши ударили?
— ДБ;Зф пытались, да погода подвела: дважды вылетали бомбить, но вернулись ни с чем. Зато ночью экипажи 36 авиадивизии на своих Ил;4 Лаксельвен бомбили, правда бомбы сбросили в окна облаков, по расчёту времени, но результатов не наблюдали. А вот Луостари наши накрыли: пять Ил;4 и шесть Р;5 в этом участвовали. Разрывы на лётном поле видели. Хебуктен тоже бомбили — Ил;4 с Р;5, но там результатов не заметили. Вадсе и Якобсельвен — пожары вспыхнули. Наутси — один пожар отметили.
— А как с обороной базы?
— В шесть десять вечера «Гремящий» и «Сокрушительный» пришли из Архангельска в главную базу флота. А на переходе, у мыса Большой Городецкий, в пять двадцать три «Гремящий» фрицевская подлодка атаковала — но безрезультатно.
— Выходит, пронесло!
— Да уж, повезло. А на Белом море сторожевые катера конвой на Берёзовом Баре прикрывали — противолодочную оборону держали. Авиация тоже работала: ПЕ;3 и «Харрикейны» с «Томагауками» прикрывали разгрузку транспортов — больше ста вылетов сделали.
*******
24 сентября 1942 года
— Двадцать четвёртого сентября… две «Каталины» и «Москито» из Ваенги перелетели в Англию.
— А что с транспортами на мели?
— Три транспорта на Берёзовом Баре разгружались прямо на месте — вода спала, снять без разгрузки нельзя. Сторожевые катера их прикрывали от подлодок. Авиация флотилии 66 вылетов сделала на прикрытие, а МБР;2 — девять вылетов на разведку у Белого моря, Варенцова моря и Новой Земли. Корабли ЭОН;18 — «Баку», «Разумный», «Разъяренный» и «Волга» — в девять пять встали на якорь в бухте Диксона. Штаб Северного флота решил: эти корабли для эскорта не использовать. Прикрытие организуют силами Беломорской флотилии — с тральщиками № 45, 48, 33, сторожевым кораблём № 27 и минзагом «Мурман». Ещё одну подлодку вышлют к мысу Желания.
— Приказ сверху?
— Да, от самого Наркома ВМФ: обеспечить движение транспортов и ледоколов из Арктики от меридиана 93° ост в порты Белого и Баренцева морей. В одиннадцать двенадцать вечера подлодка «С;101» вышла на позицию у северной оконечности Новой Земли.
*******
25 сентября 1942 года
— Двадцать пятого сентября в два часа ночи одиночный Ил-4 36 авиадивизии бомбил Алакуртти — было сброшено восемь ФАБ;100 и одна РРАБ;3, вспыхнули два пожара.
После паузы, Василий Иванович продолжил:
— Да, английская «Каталина» в девять десять вылетела в Англию. В час тридцать дня её два Ю;88 атаковали. Командир получил тяжёлые ранения, после посадки у мыса Могильный (остров Кильдин) в пять ноль три скончался. Экипаж — 11 человек — катер «МО;134» доставил в Полярное вечером.
— Погиб, но экипаж спас…очень жаль…
— Война, Петр, война… А транспорт «Унжа», что штормом на мель выбросило у мыса Воронов, в двенадцать сорок сам снялся и встал на якорь. Начальник Главного Морского штаба приказал: ледокол «Иосиф Сталин» через Берингов пролив в Америку на ремонт отправить. Транспорты — в губу Белушья, потом с конвоем QP;15 в Исландию. Ледоколы и другие транспорты — в Архангельск.
*******
26 сентября 1942 года
— Двадцать шестого сентября на полуострове Средний фрицы в десять тридцать вечера двумя взводами с миномётами на наше охранение напали. Но 63;я отдельная бригада морской пехоты отбила атаку.
— А что в Архангельске?
— В три ноль три два Ю;88 появились. Один сбросил четыре фугасные бомбы — один дом разрушен, три повреждены. Жертв не было.
— А истребители поднимались?
— Конечно! 104;я истребительная авиадивизия — 20 вылетов, третья авиагруппа — девять вылетов ПЕ;3. Прикрывали союзные транспорты.
*******
27 сентября 1942 года
— Двадцать седьмого сентября в десять сорок четыре ПЕ;2 у Хавнингберга фрицевские транспорты бомбили. Одно прямое попадание отмечено в транспорт на 12 000 тонн!
— Хорошо попали!
— Да, Петр, если бы каждая бомбы бы так достигала цели… Вечером девять Ил-4 бомбили Лаксельвен: с высоты 3500 метров сбросили сотни бомб. Девять пожаров, три взрыва. Это опять 36-я авиадивизия отметилась. Да и авиация 14;й армии ночью 18 вылетов Р;5 сделала на Хебуктен — 11 пожаров, прямое попадание в барак. Англичане тоже работали: «Спитфайер» на разведку Альтенфьорда вылетел — и не вернулся. Другой «Спитфайер» на Наутси летал — из;за погоды вернулся.
— А у нас?
— Фрицы на Мурмаши налетели: 15 Ю;88 с 4000 метров бомбили. Одновременно 17 Ме;109 с нашими истребителями бились. Один Ме;109 сбили, но и мы потеряли два «Томагаука», два ЛАГГ;3 и один ЯК;1. Три лётчика спаслись на парашютах. А потом фрицы Ваенгу бомбили: четыре Ю;88 и четыре Ю;87, 14 бомб — безрезультатно. В бою сбили ещё один ЛАГГ;3. Вечером шесть Ю;88 поодиночке на Ваенгу ходили — 25 фугасных и 28 осветительных бомб сбросили. От прямого попадания сгорели два «Хемпдена» и один ПЕ;3, ещё четыре «Хемпдена» повреждены. Но жертв не было. Зенитчики 799 снарядов израсходовали.
— Тяжело…ведь, там с большой вероятностью и дед мой под бомбежками побывал…
— Да, война проклятая… В десять тридцать английский эсминец «Achates» вышел из Полярного в Архангельск. Видишь, Петя? Каждый день — бои, налёты, разведка, разгрузка, прикрытие. Небо гудело, море кипело, люди стояли насмерть. Твой дед, где;то тут же был. Эти люди для нас эту победу ковали.
*******
28 сентября 1942 года
— Двадцать восьмого сентября англичане в шесть вечера в Офутфьорде заметили «Tirpitz» — немецкий линейный корабль шёл на запад с тральщиком. Похоже, менял стоянку.
— И наши ударили?
— ДБ;Зф пытались торпедировать фрицев в Варангерфьорде, но не нашли — вернулись с торпедами. Зато ПЕ;2 в море транспорт на 10–12 тысяч тонн обнаружили — между Варде и Хавнингбергом. В девять двадцать заметили, в девять тридцать пять — шесть ФАБ;100 сбросили. Прямое попадание в корму — транспорт остановился! Другие ПЕ;2 тоже вылетали, но никого не нашли. Одни сторожевик у Хавнингберга бомбили без толку, другие в облака бомбы кидали — результатов не видели.
— А ночью?
— Ночью наши ИЛ;4 из 36-ой авиадивизии аэродромы бомбили. Девять самолётов — на Лаксельвен: пожары, взрывы. Двенадцать — на Хебуктен: пожар и три взрыва. Два — на Луостари: пожар вспыхнул. Тринадцать — на Алакуртти: 14 пожаров и большой взрыв! Отработали на славу!
— Да, сильно ударили…
— Ещё Р;5 работали: восемь — на Луостари, шесть — на Наутси, два — на Хебуктен. Везде пожары и взрывы отмечали. После наших ударов фрицы летать перестали.
— Значит, добились своего?
— Получается, да. Но фрицы ответили… В восемь двадцать пять к Архангельску 65 их бомбардировщиков подошли. Двадцать;двадцать пять прорвались, в восемь сорок шесть бомбы сбросили — 15 фугасных, 600 зажигательных. Основной удар по Бакарице.
— Надо думать, без потерь не обошлось?
— Сгорел продовольственный склад № 24, две баржи, пароход «Красный Пахарь» и дебаркадер. В городе шесть пожаров. Но зенитчики и восемь «Томагауков» отбили атаку.
*******
29 сентября 1942 года
— Двадцать девятого сентября ПЕ;2 с восьми до девяти сорока четырёх побережье Норвегии разведывал — до Берлевога дошёл, но фрицев не нашёл. Бомбы на Хавнингберг сбросил. Один ДБ;Зф летал вдоль северной Норвегии — тоже никого не встретил. Но это было утром. А ночью опять работала 36-я авиадивизия. Шесть Ил-4 бомбили Луостари: сорок ФАБ;100, пожары, разрывы на лётном поле. Два Ил-4 — Хебуктен: взрыв, три пожара. Ещё Ил-4 Паркино бомбил, разъезд № 8 — восемь ФАБ;100 на железной дороге разорвались. Один разведку погоды вёл и Кеми;ярви бомбил — бомбы попали в цель.
— Англичане работали?
— Да, «Спитфайер» аэродромы фрицев фотографировал — Луостари снял.
— А что делалось на море?
— В час сорок семь три самоходные баржи фрицев с двумя сторожевыми катерами в губу Петсамо полезли. Но наши батареи № 140, 221, 232 огонь открыли — все три баржи потопили. Сто снарядов израсходовали.
— Хорошо сработали!
— Да, точность была. На море МБР;2 подлодки фрицев искали у Кольского залива — мину плавающую нашли.
— А фрицы нас бомбили?
— Да, Петя, фрицы на Ваенгу налетели: восемь Ме;110 и шесть Ме;109, 12 фугасных бомб сбросили. Один боец ранен. Но мы двух Ме;109 сбили.
— Вот, не уж то о моем деде это? Но ведь не убит, а ранен! А на суше что?
— Фрицы высоту «Яйцо» на полуострове Средний держали — угрожали нашему флангу. Командующий приказал 63;й бригаде морской пехоты захватить высоту усиленной ротой с сапёрами, уничтожить фрицев, закрепиться и дзоты строить. В Архангельске опять налёт: в девять ноль пять 20 Ю;88 город бомбили — 14 пожаров, семь больших. Но зенитки и 12 истребителей 104;й дивизии отбили атаку. Корабли и транспорты союзников не пострадали.
— А ЭОН;18 продолжал плыть?
— Командующий флотом приказал: 6 октября «Баку», «Разумный» и «Разъяренный» выйти из гавани Диксона в Кольский залив через Югорский Шар. Радиосвязь — только в крайних случаях. К шестому октября в бухте Варнека «Куйбышев» должен быть — прикрывать танкеры и транспорт. Танкер «Донбасс» после заправки — в губу Белушья, к конвою QP;15. Маршрут можно менять по обстановке.
*******
30 сентября 1942 года
— Тридцатое сентября ПЕ;2 с девяти до десяти тридцати вёл разведку в Баренцевом море— до Берлевога дошёл, но кораблей фрицев не нашёл. Но четыре ФАБ;100 по Хавнингбергу сбросил. Два ДБ;Зф в час сорок заметили у мыса Нордкин два транспорта фрицев — на шесть;восемь тысяч тонн, с тремя сторожевиками и катером. Шли курсом сто градусов.
— И что, наши ударили?
— Да! Четыре ПЕ;2 и два ДБ;Зф в шесть вечера с полутора тысяч метров 24 ФАБ;100 сбросили. Один транспорт потопили, другой повредили. А в шесть пятьдесят те же два ДБ;Зф торпедами атаковали — ещё один транспорт ко дну пустили! Но не без потерь… Один ПЕ;2 с Африканды на разведку аэродромов вылетал — фрицы его сбили. Самолёт на нашей территории упал, два лётчика на парашютах спаслись.
— Жалко ребят…
— Зато два Ил-4 с девятнадцати тридцати пяти до двадцати одного тридцати Хебуктен бомбили — это работа 36;й авиадивизии дальнего действия. Вообще-то наша авиация за две недели сентября много конвоев фрицев засекли. Семь конвоев с 15 транспортами шли в Варангерфьорд, четыре — с 11–12 транспортами — из него. Между Киркенесом и Петсамо фрицы баржи под охраной гоняли.
*******
1 октября 1942 года
— Вот, Петя, первое октября «наступило… — Василий Иванович заулыбался первый раз за всю беседу. — Наверное, пока мы с тобой PQ-18 «не разгрузим», тогда и закончим. — В эту ночь четыре Ил;4 с Африканды по Рованиеми ударили — бомбы пришлось бросать в окна облаков, по расчёту времени. Сбросили ФАБ;100, ЗАБ;50, АО;25, АО;2,5, АО;10. Результатов не видели, но это снова ночная работа 36;й авиадивизии дальнего действия.
— А какими силами мы и фрицы располагали к этому моменту?
— По разведданным, у фрицев на аэродромах северной Норвегии и Финляндии 399 самолётов стояло, из них 259 — на мурманском направлении. А у нас — 352 самолёта, из них исправных 192. В 36;й авиадивизии расклад был такой: Ваенга 1;я — семь Ил;4, из них неисправных пять; Ваенга 2;я — шесть Ил;4, исправных пять; Африканда — четырнадцать Ил;4, неисправных восемь.
— Не густо…
— Да, Петя, техника подводила, но лётчики бились отчаянно. А на суше 63;я бригада высоту «Яйцо» взяла — четыре дзота уничтожили, автоматчиков фрицев отогнали. Но фрицы по ним огнём ударили — до тысячи снарядов и мин выпустили!
После непродолжительной паузы, Василий Иванович продолжил:
— А на Белухе наш самолёт кочегара с «Сибирякова» нашёл — 1 октября его на Диксон доставили. Кочегар рассказал: «Сибиряков» севернее Белухи военный корабль фрицев встретил, первым огонь открыл, но загорелся от их огня. У острова Белуха потерял ход и затонул за 15–20 минут. Десять;пятнадцать человек фрицы в плен взяли, двоих затянуты воронкой, один, вот, спасся.
*******
2 октября 1942 года
— Второго октября англичане — «Achates» и «Malcolm» — в восемь двадцать из Архангельска в Кольский залив пришли, с контр;адмиралом Фишером. В час тридцать пять обратно в Англию ушли.
— А что же с высотой «Яйцо»?
— 63;я морская бригада её удерживала, но фрицы огнём мешали дзоты строить.
*******
3 октября 1942 года
— Третьего октября ночью фрицы на высоте «Яйцо» до двух рот пехоты сосредоточили и в четыре сорок начали артподготовку — до 1300 снарядов и мин выпустили! В пять утра гранатами наш пулемётный расчёт уничтожили, второй начал отходить, но его остановили.
— Наши держались?
— Стойко! При поддержке артиллерии отбивали три атаки, наносили фрицам потери. Но связь с командным пунктом оборвалась, радио работало плохо — артиллерия запоздала, огонь был не метким. К восьми утра на высоте осталось всего 13 бойцов — решили умереть, но не сдать сопку. Подкрепление в 60 человек фрицы заградительным огнём остановили. Бойцы сразу начали строить оборону: два дзота и два сруба для дзотов возвели.
Нахмурился Василий Иванович, но продолжил:
— Из Архангельска в губу Белушья караван вышел — «Осмусаар», «Герцен», четыре тральщика, три сторожевых катера. МБР;2 подлодки фрицев искали — никого не нашли.
*******
4 октября 1942 года
— А четвёртого октября на высоте «Яйцо» фрицы усилили огонь с одиннадцати утра. До пяти вечера выпустили больше 1200 снарядов и мин!
— А потом, наверное, в атаку пошли?
— Да, в пять тридцать группа до 50 человек бросилась вперёд, но наш пулемётный огонь их отбросил. Потом фрицы накопили силы — в семь тридцать до двух рот пошли в наступление. Но наши их остановили, и враг залёг на южных скатах высоты. Бой шёл всю ночь.
— А наши что?
— На высоте уже 100 наших бойцов было, радиосвязь восстановили. Раненых выносили по суше — катера из;за погоды не могли подойти.
*******
5 октября 1942 года
— Пятого октября ночью наша авиация аэродромы и порты фрицев бомбила. Особенно отличилась 36;я авиадивизия дальнего действия!
— Расскажите подробнее!
— С Ваенги десять Ил;4 сделали 32 вылета, не одна сотня бомб различного назначения и калибра на головы фрицев было сброшено: Пять вылетов на Хебуктен сделали: возникло 18 пожаров! Четыре — на Лаксельвен. Три пожара и три взрыва наблюдали. Двадцать два — на Киркенес. 11 пожаров, три больших. Один — на Луостари. Разрывы на лётном поле, значит немцы взлетать не смогут, пока поле летное не восстановят. С Африканды девять ИЛ;4 тоже работали: Пять вылетов на Кеми;ярви. Пятью пожарами отметились. Два — на Рованиеми. Два пожара и один взрыв учинили. Один — на Кеми: Два пожара, два больших взрыва. Один — на Алакуртти. Пожар на восточной окраине аэродрома. Бомбы сбрасывали с высоты 2500–3500 м. В районах целей наши самолёты обстреливала фрицевская зенитная артиллерия.
— Сильно ударили…
— Да! Но не только бомбили. В восемь тридцать пять ПЕ;2 у мыса Харбакен три транспорта, шесть сторожевиков и два миноносца фрицев заметил — курсом 140°. В десять тридцать шесть ПЕ;2 и два ПЕ;3 бомбами, два Дб;3ф — торпедами ударили в Буссе;сунн. С 3600 м 36 ФАБ;100 сбросили — но попаданий не было. Из;за узкости района два Дб;3ф с торпедами вернулись на аэродром.
— А как события на суше развивались?
— Ночью на высоте «Яйцо» бой шёл без остановки. Наша рота отбивала атаки, но несла большие потери. Подкрепления не помогли — инженерных сооружений не было, и фрицы в темноте накапливались у самой линии обороны. Командующий решил высоту оставить, чтобы не терять людей зря. В три тридцать наши в темноте отошли под прикрытием артиллерии. Фрицы не преследовали. Наши потери: 41 убитый, 176 раненых. Больше всего теряли при подаче боезапаса, подходе резервов и выносе раненых. Фрицы потеряли до 150 убитых и 250–300 раненых. Мы уничтожили пять огневых точек, несколько дзотов, разрушили до двадцати окопов, две землянки и два склада с патронами. Фрицы выпустили до 6000 снарядов и мин, а мы израсходовали: снарядов — 4057; мин — 1717; ручных гранат — 1656; винтовочных патронов — 154 562; пулемётных патронов — 50 540.Немецкие самолёты вели разведку и корректировали огонь — восемь вылетов отметили.
— Тяжёлые бои были…
— Да, уж! А в Беломорской флотилии три МБР;2 подлодки фрицев искали в Горле Белого моря. Истребители прикрывали разгрузку транспортов в Архангельске — 36 вылетов сделали.
*******
6 октября 1942 года
— Шестого октября ПЕ;2 в Баренцевом море до Берлевога вёл разведку, но фрицевских кораблей не нашёл. С двух тысяч метров четыре ФАБ;100 по Хавнингбергу в прогалину облаков сбросил, но результатов, естественно, не мог видеть. Два Дб;3ф на удар в норвежские фьорды вылетали — тоже никого не нашли. Пришлось с торпедами вернуться на аэродром.
— Не повезло…
— Да, Петя, ведь фрицы специально ждать не будут, да и горючее на исходе, на базу лишь бы дотянуть. Зато артиллеристы отличились: в десять пятьдесят две батареи № 140 и 221 по транспорту фрицев у Петсамо ударили. 111 снарядов выпустили — четыре попадания отметили, но транспорт не потопили. А в Беломорской флотилии «Харрикейны» над союзными транспортами барражировали — прикрывали разгрузку.
*******
7 октября 1942 года
Сделали небольшую передышку, и Василий Иванович продолжил:
— Седьмое октября… Ночью 36;я авиадивизия дальнего действия снова в бой пошла! Шесть Ил-4 с Африканды аэродром Кеми бомбили. Сбросили с трёх;четырёх тысяч метров 44 ФАБ;100, 22 ФАБ;50 и 5 РРАБ;3. Последовали разрывы на лётном поле, пять пожаров и три сильных взрыва! Два Ил-4 атаковали аэродром Кеми;ярви: с 2900–3500 м было сброшено14 ФАБ;100, 4 ЗАБ;50 и 2 РРАБ;3. Наблюдались три пожара на окраине. Один Ил-4 десять ФАБ;100 на город Кеми сбросил — два пожара вспыхнули. Ещё один Ил-4 станцию Куола;ярви бомбил: семь ФАБ;100 и одна РРАБ;3 — сильный взрыв на площади станции. Фрицевские зенитки огонь вели, но без толку — наши ушли без потерь.
— Значит, удачно сработали?
— А то! А в Беломорской флотилии два «Харрикейна» и два И;16 над транспортами барражировали, небо над ними охраняли.
*******
8 октября 1942 года
— Восьмого октября союзные транспорты продолжили разгрузку. С десяти двадцати до шестнадцати часов шесть наших истребителей в районе Архангельска фрицев ждали — но встреч не было.
*******
9 октября 1942 года
— Девятого октября у флотилии хлопот хватало. В пять сорок пять «Гроза» донесла: из;за шторма встала на якорь в 75 милях от Русского Заворота, топлива всего 8 т. На помощь вышли из Югорского Шара два тральщика и сторожевой корабль… В губу Белушья «Осмусаар», «Герцен», сторожевик и четыре тральщика прибыли… «Алдан» в 45 милях от Диксона затонувшее судно нашёл — похоже, это «Куйбышев», пропавший во время рейда фрицев… А в семь утра ЭОН;18 — «Баку», «Разумный» и «Разъяренный» — из Диксона в Югорский Шар вышли… В три ночи «Мурман» с минзагом к островам Гейберга отправились прикрывать ледоколы «Ленин» и «Каганович».
*******
10 октября 1942 года
— Десятого октября ночью снова 36;я авиадивизия в деле! Семь Ил;4 с Ваенги бомбили Хебуктен. С трёх;трёх с половиной тысяч метров сбросили 40 ФАБ;100, 32 ЗАБ;50, 15 АО;10, 10 ЗАБ;10 и 2 САБ;3. В результате отметили восемь пожаров и два взрыва! Один Ил;4 Киркенес атаковал: с 3500 м сбросил восемь ФАБ;100, две ЗАБ;50 и две САБ;3, от чего пожар вспыхнул. Восемь Ил;4 Кеми;ярви бомбили: с 2900–4500 м на фрицев посыпались 60 ФАБ;100, 14 ЗАБ;50 и 5 РРАБ;3. Десять больших пожаров, один с взрывами — результат действий наших бомбардировщиков! Ещё один Ил;4 Алакуртти атаковал: с 4100 м шесть ФАБ;100, две ЗАБ;50, две РРАБ;3 — разрывы в южной части аэродрома. Один самолёт город Кеми бомбил — аэродром в облаках был. С 4100 м шесть ФАБ;100, четыре ЗАБ;50, две РРАБ;3 — два больших взрыва на северной окраине. Видать сдетонировали боеприпасы. И ещё один Ил;4 станцию Куоло;ярви ударил: восемь ФАБ;100 и две ЗАБ;50 — в результате пожар и взрыв. Все эти вылеты — работа 36;й авиадивизии дальнего действия.
— Сильно ударили…
— Да, Петр. А Р;5 из 14;й армии бомбили Наутси — наблюдались разрывы в северной части аэродрома. Но фрицы тоже не дремали. Ночью восемь Ю;88 поодиночке над Ваенгой, Грязной, Полярным и другими местами бомбы кидали. Одна в госпиталь в губе Грязная попала — один тяжело, девять легко ранены. Наши зенитчики 347 снарядов израсходовали. С пяти до семи сорок фрицы линию фронта и Кольский залив разведывали. В заливе 14 бомб сбросили — без жертв. Наши батареи 634 снаряда выпустили.
— Тяжело было… Мы бомбили… Нас бомбили…
— Война, что тут поделать! ЭОН;18 в Югорском Шаре на якорь встал. Конвой из Диксона вышел — «Аркос», «Двина», «Беломорканал», «Донбасс», «Азербайджан» и два тральщика.
*****
11 октября 1942 года
— Одиннадцатого октября погода подвела — авиация Северного флота почти не летала. Но 36;я авиадивизия дальнего действия всё равно в бой пошла! Экипажи опытными были, летать в слепую могли в любую погоду, штурманы точно выводили бомбардировщики на цель.
— И как, ударили по фрицам?
— С шести тридцать восемь до десяти тридцать пять десять Ил-4 аэродромы бомбили. Три Ил-4 Луостари атаковали: с 2800–3100 м 20 ФАБ;100, 8 ЗАБ;50, 12 АО;25 и 4 САБ;3 сбросили. Пожар на аэродроме вспыхнул! Шесть Ил-4 Хебуктен бомбили: с 3000–3500 м 35 ФАБ;100, 13 ЗАБ;50, 34 АО;15, 240 ЗАБ;2,5 и 11 САБ;3 три пожара и взрыв учинили! Один Ил-4 снова на Хебуктен вылетел, но из;за облаков цель не нашёл — бомбы на Киркенес сбросил. Там тоже пожар и взрыв были.
— Значит, хоть и погода плохая, а работу сделали.
— Да, лётчики знали — фрицы не должны спокойно взлетать со своих аэродромов, их задача была такой — если вспахать взлетные полосы, то фрицы взлететь не смогут, пока не зароют воронки от бомб, пока заново взлетные полосы не укатают, ну а если там бетонное покрытие, то еще больше проблем на фрицев сваливается. А в это время шли конвои и разгружались транспорты. А если просто сбросить бомбы с замедлителем, то немцы порой боялись к таким бомбам подходить, научены были, видать, горьким опытом.
— Вон оно что!
— А в Беломорской флотилии беда случилась… Сторожевой корабль «Муссон», что с шестого октября в дозоре у Маточкина Шара стоял, на мине подорвался. В 15 кабельтовых от острова Чёрный Камень — взрыв, и через пять минут корабль затонул. 23 человека погибло, 18 спаслись.
*******
2 октября 1942 года
— Двенадцатого октября в Баренцевом море погода случилась скверная: ветер ост;зюйд;ост 4–6 баллов, море 3–5 баллов, видимость 10–50 кабельтовых, дымка, осадки, снежные заряды, облачность 8–10 баллов, облака низко — 100–600 метров, температура плюс 1–2 °C. Из;за этого авиация почти не летала. С семи до десяти пятнадцать один ДБ;Зф вдоль побережья Норвегии разведку вёл. К девяти у Босфьорда транспорт фрицев нашёл — 7000–8000 т, в охранении трёх сторожевых катеров, курс 110°. В одиннадцать сорок пять один ДБ;Зф на торпедный удар вылетел — но на аэродром не вернулся. Погиб экипаж, значит…
Помолчали немного. Василий Иванович продолжил:
— Зато ЭОН;18 после заправки с английского танкера «Хопмаунт» из Югорского Шара вышел — в Кольский залив идёт. Командующий флотом маршрут проложил: от Варнека до точки 70°00; ш., 55°00; д., потом по параллели до 40°00; д., оттуда на мыс Чёрный и вдоль берега. У Териберки — острова Харлов их «Гремящий» встречать должен. Если не встретит — сами идут в залив, оставляя Кильдин к зюйду.
*******
13 октября 1942 года
— Тринадцатого октября авиация из;за погоды совсем не летала. Два ПЕ;3 на разведку в Баренцево море вылетели — вернулись ни с чем... В десять сорок прожектор у губы Петсамо самоходную баржу фрицев заметил — идёт с тральщиком и сторожевым кораблём. Наши батареи 104;го пушечно;артиллерийского полка и 113;го дивизиона по ней огонь вели — без толку. Под дымовой завесой баржа все же в бухту вошла… В зоне ответственности Беломорской флотилии ночью сняли с мели сторожевой катер № 511— в полузатопленном состоянии буксиром № 5 оттянули в Иоканку… В час сорок пять МБР;2 на острове Междушарский Ю;88 обнаружил. Второй Ю;88 наш самолёт атаковал, но безрезультатно… В четыре сорок пять МБР;2 снова туда вылетел — тот же самолёт на земле видел. Десантная группа из 15 человек на остров высадилась — самолёта не нашли, но следы от шасси на берегу были... Мотобот «Мурманец» у Маточкина Шара «Муссон» обследовал — водолазы работали. А Конвой из Югорского Шара в губу Белушья пошёл: «Чернышевский», «Двина», «Аркос», танкеры «Донбасс», «Азербайджан», три тральщика.
*******
14 октября 1942 года
— Четырнадцатого октября в пять тридцать вышел «Гремящий» под флагом командующего флотом из главной базы для встречи ЭОН;18 В семь двадцать девять «Гремящий», «Баку», «Разумный» и «Разъяренный» в Кольский залив пришли — закончили переход из Владивостока Северным морским путём!
— Долго шли?
— С 15 июля, Петя! Заходили в Де;Кастри, Петропавловск, бухту Провидения, губу Колючинскую, Чаунскую, Амбарчик, Тикси, Диксон и Югорский Шар. Прошли 7360 миль за 762 ходовых часа — средняя скорость 9,6 узла. И всё это время боевую подготовку вели!
— Вот это поход!
— Да, подвиг настоящий.
Василий Иванович хмурится, продолжает:
— На мурманском направлении разведчики 14;й и 35;й стрелковых дивизий бои вели. Отряд 28;го полка опорный пункт фрицев захватил. 11;ю роту 137;го горно;егерского полка почти целиком уничтожили! Шесть огневых точек, три дзота, три каменные точки разрушили, трофеи взяли, 11 пленных. Фрицы потеряли 600–700 человек убитыми и ранеными. А к этому времени в Архангельске и Молотовске союзный конвой PQ;18 разгрузили, начали грузить лес и руду.
— В обратный путь готовились?
— Готовились, но отправляли не сразу, надо было дождаться прихода следующего конвоя, чтобы использовать боевые корабли сопровождения на полную… А тут у мыса Канин Нос в трале рыболовного траулера мина взорвалась — потом ещё пять. Дрифтербот «Кашалот» две плавающие мины там же нашёл… Подлодка «С;102» с позиции у Новой Земли в базу пошла. А конвой в губу Белушья шёл — и транспорт «Щорс» на мине подорвался! Взрыв приняли за атаку подлодки — глубинные бомбы сбросили, и ещё две мины взорвались… «Щорс» на буксире тральщиков № 59 и 54 с сопровождением сторожевого корабля № 28 на мелкое место отвели, а в шесть ноль пять он затонул на глубине 11 метров… Тральщик № 32 у Югорского Шара подлодку фрицев атаковал глубинными бомбами… На остров Междушарский высадили группу из 36 человек — искали севший Ю-88, но не нашли, а на берегу были найдены антенна, аккумуляторы и инструменты немецкого происхождения. В ближе к вечеру люди были сняты с острова.
*******
15 октября 1942 года
— Пятнадцатого октября погода опять нелётная, но наши всё равно пытались фрицев найти. Один ПЕ;3 в Баренцевом море разведку вёл. В восемь сорок у Конгсфьорда сторожевой корабль и четыре катера фрицев заметил. Они шли курсом 110°. А в восемь пятьдесят у причала в Берлевоге транспорт на 5000 т увидел. Три ПЕ;3 на удар вылетели — но погода подвела, задания не выполнили, с бомбами вернулись… Ещё один Ил;4 на высоте 100–300 м разведку вёл — безрезультатно. «Спитфайер» из английской группы тоже вылетал — аэродромы фрицев искать, но из;за погоды вернулся ни с чем.
— Опять погода помешала…
— Да, но главное — разведка данные дала. Теперь фрицы знают: мы их видим… На мурманском направлении 28;й стрелковый полк вперёд продвинулся. Отряд закрепился на высоте 300 — это в 19 км юго;западнее Большой Западной Лицы… За первую половину октября фрицы на перешейке полуострова Средний до 7200 снарядов и мин выпустили, из них 300 — крупного калибра, по нашим батареям на западном берегу. Но и сами потеряли 350 солдат и офицеров. На участке реки Западная Лица фрицы в сутки до 300 снарядов кидали. А мы их огнём и разведкой били — до 1170 убитых и раненых у них вышло.
*******
16 октября 1942 года
—Ну вот, Пятя, до шестнадцатого октября мы дошли! Из;за погоды авиация Северного флота совсем не летала. И фрицевская тоже.
— Значит, день спокойный?
— Относительно… По показаниям пленных, 6;я горно;егерская дивизия фрицев на Кавказ собиралась. Чтобы её здесь удержать, командующий Карельским фронтом приказал 14;й армии и Северному флоту бить по 2;й горно;егерской дивизии — уничтожать живую силу, держать фрицев в напряжении, заставлять их держать резервы наготове… А ещё приказ вышел от Наркома ВМФ: «Баку», «Разъярённый» и «Разумный», что с Тихого океана пришли, включили в состав Северного флота… ЭОН;18 расформировали… В два сорок пять английские тральщики «Sharpshooter», «Hazard» и «Halcyon» из Архангельска в Маточкин Шар вышли. Будут тралить район, где «Муссон» на мине подорвался.
— Очищают путь…
— Точно, Петя! Война идёт не только в бою — она и в подготовке, в обеспечении, в том, чтобы моряки могли спокойно ходить по чистым фарватерам... Видишь, как всё связано? Разведка, бомбардировки, сухопутные бои, перегруппировка сил, траление мин — каждый день, каждый час что;то происходит. И каждый человек на своём месте делает дело… Твой дед был среди них. Извини, дружок, ничего конкретного о нём мы так и не выяснили. Но ты теперь знаешь — как много тут творилось на Севере… Твой дед был прямо или косвенно участником. Он сделал всё, что мог. Он жизнь положил, чтобы другие в мае 1945-го проклятую войну Великой Победой завершили.
— Я буду помнить, Василий Иванович. Внукам все перескажу, и накажу, чтобы те своим детишкам передали. Спасибо вам. Я узнал, как много происходило в те дни.
— Не за что, Петр… Главное — помни.
Послесловие
Внук так и не узнал ничего конкретного о своём деде. В «Памяти народа» по;прежнему была лишь одна строка — написанная от руки штабным писарем: только фамилия, даже инициалов не было. Ни даты, ни воинской части, ни места гибели — просто: погиб в октябре 1942;го под Мурманском. Никаких подробностей. Никаких зацепок.
Рассказ Василия Ивановича помог увидеть картину в целом — понять, где и как шли бои, какие задачи решали наши войска, какой ценой давалась победа на Севере. Где каждый день — это был бой, где каждый вылет — риск, где каждая бомба была надеждой, а каждая жизнь — цена за общее будущее.
Но имени деда в хронике не оказалось.
Это напомнило историю жены друга Петра: её дед погиб в первый год войны… где;то под Ленинградом. Попытки найти о нём что;то тоже зашли в тупик. Была лишь одна зацепка — штабной писарь неточно указал фамилию, исказил её. Из;за этой ошибки все последующие запросы вели в никуда: данные вроде бы совпадали, но детали расходились. Так и осталось — погиб, место неизвестно, подробностей нет.
Но внук теперь знал главное: его дед был там. В гуще событий. Среди тех, кто стоял насмерть. И пусть имя не вошло в хроники, пусть не нашлось точных строк в базах данных — память о нём живёт. Теперь — в Сети. В таких вот рассказах. В письмах. В памяти внуков, которые не сдаются.
И таких — безымянных, забытых, потерянных в боях и не зафиксированных в бумагах — тысячи.
Их имена не в списках, не на обелисках, не в наградных листах, но они были там — в метели в расщелине скал безымянных высот, в трюме затонувшего транспорта, в кабине сбитого самолета, в окопе под огнём.
Они не дожили до Победы, но без них её не было бы.
Их лица — в старых фотографиях без подписей, их облики навеки, увы, в могилах их матерей и вдов, их голоса — в молчании архивов, но их память — в руках тех, кто не сдаётся, кто всё ещё ищет, кто всё ещё помнит.
А память? Память — не в бумагах. Память — в сердце. В слове. В строке, которую кто-то написал, чтобы другой мог прочесть.
Спасибо, что слушал, Петя. Спасибо, что помнишь. И спасибо тебе, дед. Ты — не забыт. И ты — не один.
Был ли этот разговор — или его не было? Не столь важно.
Но все факты, приведённые в нём, — чистейшая правда.