— Мама, я люблю Наташу, — тихо сказал Борис.
— Она смеётся над тобой, — отрезала Лариса Александровна. — Сколько она сняла с твоей карты?
— Триста тысяч, — Борис опустил глаза.
— Я купила шубу, — спокойно сказала Наташа. — Песец. Лёгкая и тёплая.
— Я тебя этой шубой задушу, — прошипела Лариса. — На чьи деньги, а?
— Мама, пожалуйста… — Борис поднял руки. — Давайте без крика.
— Без крика? — свекровь зло усмехнулась. — Я двадцать лет вкалывала, чтобы у тебя всё было. А эта девица тратит твои деньги, как хочет!
Наташа устало зевнула и встала. Подошла к зеркалу, поправила волосы, накинула шубу на плечи, оглядела себя и слегка улыбнулась.
— Наташенька, — голос Ларисы стал мягким. — Девочка, ты просто поспешила. Давай мы сейчас поедем и вернём шубу. Деньги вернёшь Боре. Он же платит проценты. Ты же не воровка. Просто ошиблась.
— Отойдите от меня, — спокойно сказала Наташа. — Что у Бори, то и моё. Мы семья.
— Ты ничего не имеешь права! — сорвалась Лариса. — Это моя квартира! Я купила её до вашего брака! Ты здесь никто! Паразитка!
— Ваши слова — ваши проблемы, — ответила Наташа. — А шуба моя. Я её ношу.
Борис метался между ними, не зная куда встать. Он хотел успокоить мать и не поссориться с женой. Вышло ничего.
— Ты её избалуешь, — кричала Лариса. — Она тебя разденет до трусов! Скажи ей вернуть деньги!
Борис молчал.
— Не мужик, а тряпка, — выдохнула мать.
Наташа взяла сумочку, проверила телефон, снова посмотрела на себя в зеркало и вернулась к дивану. Села, накинула шубу удобнее.
— Наташа, — голос Ларисы снова стал колким. — Отдай. Прямо сейчас. По-хорошему говорю.
— Нет, — коротко ответила Наташа.
Лариса шагнула к ней, вытянув руки.
— Отдай!
Она схватила шубу за рукав и дёрнула. Наташа отпрянула, но свекровь держала крепко.
— Пустите, — сказала Наташа. — Порвёте.
— И порву! Не твоё это, поняла?!
Борис рванулся к ним.
— Мама, не надо! Наташа, отпусти!
Шуба заскрипела швами. Торшер качнулся и рухнул на ковёр. Лампочка лопнула. В комнате стало полутемно.
Наташа попыталась вывернуться. Лариса держала её за запястье и тянула к себе.
— Убью, — сорвалось у Ларисы.
— Попробуйте, — тихо ответила Наталья.
Она резко освободила плечо, схватила свекровь за предплечье и вывернула руку. Послышался сухой треск.
Лариса закричала и осела на пол. Рука повисла неловко. Лицо у неё побледнело. Дыхание сбилось.
На секунду все замолчали.
— Ведьма, — прохрипела Лариса. — Ты мне руку сломала…
Наташа поправила шубу и осмотрела рукав.
— Шов цел, — сказала она спокойно. — Нечего было хватать.
— Боря… вызови скорую… — Лариса закачалась из стороны в сторону. — Я на тебя заявление подам. Она опасна. Ты слышишь?
Борис еле стоял на ногах. Он достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер и подключился к диспетчеру.
— Скорая? Перелом руки. Адрес такой-то. Пожалуйста, быстрее.
Наташа тем временем прошла к вешалке. Сняла шубу, бережно повесила её. Накинула пальто. Взяла сумку.
— Ты куда? — спросил Борис глухо.
— В салон. У меня укладка, — ответила Наташа. — И маникюр. Когда вашу маму увезут, чтобы её вещей здесь не было. И ключи пусть оставит у консьержки. Понял?
Борис посмотрел на жену. Сказать ему было нечего.
В телефоне раздался ровный голос: «Оставайтесь на линии. Бригада выехала».
— Стерва… — прошептала Лариса, морщась от боли.
Наташа открыла дверь.
— Держитесь, Лариса Александровна. В больнице вам помогут, — сказала она без эмоций. — И тапки у порога уберите. Я о них всё время спотыкаюсь.
Она вышла в подъезд. Её каблуки чётко застучали по ступеням. Наташа достала телефон и записала голосовое:
— Лен, привет. Тут шоу было. Взяла ту шубу, помнишь? Пришла — началось. Орала, кидалась. Я тормознула, но она полезла снова. Короче, рука у неё теперь в гипсе будет. Заеду к тебе через сорок минут. Возьмёшь мне латте?
Она убрала телефон, вдохнула холодный воздух, поправила воротник и пошла дальше.
В квартире наверху Борис стоял на коленях рядом с матерью. Он держал её за плечо и внимательно слушал голос в трубке. В комнате пахло пылью, рухнувшей лампой и чужим страхом. Он смотрел на дверь, за которой только что исчезла жена, и не понимал, как жить дальше — сыном или мужем. Пока он не был ни тем, ни другим. Он просто ждал скорую.