Накануне 9 Мая мы часто ищем героев публикаций среди генералов и маршалов. Но не надо далеко ходить – настоящие герои живут или жили рядом, в скромных домах, на тихих улицах. Виктор Николаевич Жуков, уроженец станицы Крымской (родился 27 августа 1934 года), был одним из миллионов «детей войны». Он прошёл через три концлагеря, выжил, вернулся на родину и стал инженером-гидрографом, покорителем Арктики. О его судьбе нам рассказала его супруга – Римма Сергеевна Жукова, почётный гражданин Крымска, хранительница семейного архива.
ВМЕСТО ШКОЛЫ – ВОЙНА
Семья Жук жила в Крымске на улице Пролетарской, 62. Отец, Николай Сафронович, работал шофёром-киномехаником на автопередвижке, мать, Александра Даниловна, заведовала детским садом. Супруги растили двоих сыновей – Виктора и Николая.
– Я рано научился читать и с пяти лет самостоятельно ходил в библиотеку, – вспоминал Виктор Николаевич. – Для меня было радостью выбрать книжку и вприпрыжку бежать домой.
В 1941 году Виктор готовился к школе, мама купила букварь, пенал, карандаши. Он торопил время: каждое утро проходил мимо школы и представлял себя за партой. Июньское солнце не предвещало беды. Но грянула война. В семь лет мальчишка понял, что его мечте не суждено сбыться.
«НЕМЦЫ ИДУТ!»
20 августа 1942 года в станицу Крымскую вошли фашисты. Витя запомнил этот день в деталях. Сначала по улицам пронёсся шепот: «Немцы идут, немцы идут». Жители закрыли ставни на окнах. Станица замерла и затихла.
Мальчик отодвинул занавеску и посмотрел в окно. Немцы были не такими, как на плакатах: без рогов, обычные люди. Они сразу застрелили собаку Сильву. Два других пса в страхе забились под веранду.
Фашисты заняли половину дома. В другой половине ютились три семьи: мама с сыновьями и две мамины сестры с детьми, всего четверо взрослых и пятеро детей. Если бы немцы узнали, сколько «рабочих рук» у них под боком, всех угнали бы в Германию.
Женщины решились на отчаянный шаг: ночью, затаив дыхание, они отодрали половицы в комнате и начали рыть подвал. Землю выносили в вёдрах во двор и ссыпали в безводный колодец. Когда немцы устраивали облавы, взрослые прятались в эту яму. Женщины, чтобы не привлекать к себе внимание, мазали лица хиной. Местные с жёлтыми «больными»лицами пугали фашистов, которые боялись тифа и поспешно уходили.
ГОЛОД И СТРАХ: БУДНИ ОККУПАЦИИ
Есть было нечего. Голод сводил детей с ума. Однажды пёс стащил у немцев кость с мясом и принёс её во двор. Мальчишки отобрали у собаки кость и обглодали её сами. Ночью они пробирались тайком за станицу к аэродрому. Немцам сбрасывали с самолётов провиант, мешки с крупой и мукой разбивались, и крупу можно было собирать. Но каждая такая вылазка грозила расстрелом.
Однажды немецкий повар-ефрейтор, квартировавший в доме Жуковых, забыл на столе перочинный ножик. Два лезвия, штопор, ложка, вилка – мечта каждого пацана. Виктор удержаться не смог – стащил инструмент. Разъярённый фашист схватился за пистолет. Мальчик чудом остался жив. За минуту до выстрела его оттащила бабушка.
В центре станицы стояла виселица. Виктор не ходил на казни, но трупы с табличкой «Партизан» видел.
ДОРОГА СМЕРТИ
В первых числах мая 1943 года, когда советские войска подошли к «Голубой линии», немцы начали отступление. Но уходили они по-звериному: согнали женщин и детей в колонну и использовали их как живой щит. Кто пытался бежать – расстреливали. Вдоль дороги лежали трупы людей и лошадей. Взрослых и детей гнали три дня. Мальчик на всю жизнь запомнил зной, пыль и крики угоняемых с просьбой дать попить воды: «Wasser!» В станице Сенной их погрузили на баржу с артиллерийскими орудиями. Взрослых – в трюм, детей – на палубу, прямо на пушки. Четырёхлетний брат Коля прижался к Вите: «Сейчас будут бомбить!» Витя увидел в небе самолеты с красными звёздами: «Нет, брат, не будут. Это наши».
Переправили через пролив в Керчь, погрузили в товарные вагоны. Тысячи людей, духота, просьбы о воде. Дети умирали от жажды на глазах у матерей.
СОРТИРОВКА У ПЕЧЕЙ
Концлагерь в Польше. Колючая проволока, вышки, овчарки. Сразу началась сортировка угнанных. «Налево – евреев и цыган, направо – славян», – объяснил кто-то из взрослых. Виктор не понял тогда, куда идут «налево». Потом, когда увидел трубы «фабрики смерти», до него дошло.
Потом у славян начали отбирать и увозить детей от 7 до 14 лет. Матери плакали. Тётя спрятала Витю под юбку. Мальчик был настолько истощён, что «исчез» в складках одежды и благодаря этому остался с мамой.
Угнанных опять погрузили в вагоны и повезли, на этот раз в Австрию.
НОМЕР НА ГРУДИ И РАБОТА НА ХОЗЯИНА
В австрийском лагере всех сразу отправили на санобработку. Мылись все вместе – мужчины, женщины, дети. Потом делали фотографию с номером на груди. Весь ужас застыл на чёрно-белой плёнке: мальчик в робе с цифрами вместо имени.
Бараки были переполнены, спали втроём на одних нарах. Кормили баландой с запахом гнили и кусочком хлеба-эрзаца. Многие падали в обморок от голода.
Три семьи Жуковых (чудом вместе!) оказались недалеко от Вены. Виктор работал у местного хозяина: чистил навоз у свиней, таскал корм, пас коров. Работа – от зари дотемна. За работой постоянно следил хозяин или его крючконосая седая старуха.
Однажды, когда хозяева отлучились, Витя не удержался и горстями зачерпнул корм для свиней – распаренный ячмень с брюквой. «Русский швайн!» – заорал вернувшийся бюргер, пнул мальчика так, что тот рухнул на бетонный пол, и стал его избивать. Виктору ещё повезло, что он остался жив.
МИСКА КАШИ И СЛЁЗЫ
Весной 1945 года пленных снова согнали в главный лагерь. Однажды началась сильная бомбёжка. Люди разбежались. Когда всё стихло, не досчитались тёти Тани и её двоих детей – Славика и Вали. Решили: погибли (позже выяснилось, что их вывезли в США и они остались там жить).
Охрана исчезла. Появились американцы. И тогда случилось то, что Виктор Николаевич помнил до последнего дня: к нему подошёл высокий светловолосый американец, протянул миску с кашей, щедро сдобренной маргарином. Мальчик ел и плакал. Лучшей пищи за четыре года у него не было.
Это было 2 мая 1945 года, за неделю до Великой Победы.
ФИЛЬТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ В КУЗБАССЕ
Радость была недолгой. Узников погрузили в товарные вагоны и повезли… не домой, а в Кемеровскую область, в проверочно-фильтрационный лагерь № 0314. Конец мая. Колючая проволока, вышки с часовыми, допросы: «Не предатель? Не шпион?»
– Там дети не учились, –вспоминает Римма Сергеевна. – Мама по вечерам сама занималась с ним письмом и счётом.
Они работали в поле: сажали картошку, брюкву, турнепс. Наступили заморозки. Промёрзшую землю ковыряли окоченевшими руками. Для того чтобы согреться, жгли костры, запекали в них картошку и ели досыта. Только в конце октября 1945 года семья смогла вернуться в родную станицу.
ПОДВИГ ОТЦА
Пока Виктор скитался по концлагерям, его отец, Николай Сафронович Жук, воевал на передовой. Его призвали в 1941 году. Служил красноармейцем в 647-ом стрелковом полку, в составе 216-ой стрелковой Сивашской дивизии – одного из самых прославленных соединений.
21 февраля 1945 года Николай Жук был награждён медалью «За отвагу». Дивизия воевала на Южном и Северо-Кавказском фронтах, форсировала Сиваш под шквальным огнём, освобождала Крым, штурмовала Севастополь, участвовала в Восточно-Прусской операции и брала Кёнигсберг.
После войны Николай Сафронович вернулся домой, но из-за ошибки в паспортном столе фамилию «Жук» заменили на «Жуков». Так все члены семьи стали Жуковы. У отца были золотые руки – именно он научил Виктора всему, что пригодилось в Арктике, – работать с металлом и деревом, а ещё – верить в свои силы.
ЛЕНИНГРАД И ДОМ МЕЧТЫ
Вернувшись домой после концлагерей, Виктор сел за школьную парту в 12 лет. Закончил 7 классов на «отлично». Поступил в Ростовское мореходное училище им. Седова и окончил его с отличием. А потом был Ленинград, арктический факультет высшего инженерного морского училища им. Макарова, которое он снова окончил с отличием.
Далее 25 лет службы на Севере: Колыма, Игарка, Кольский полуостров. При температуре воздуха ниже -50 градусов по Цельсию со льда промерял дно реки, составлял лоции, водил корабли через торосы. Газета «Водный транспорт» 18 марта 1972 года писала о нём в статье «Жаркий цех – Крайний Север». За труд награждён знаком «Почётный работник морского флота» и медалью «Ветеран труда».
Главное, что Виктор Жуков вынес из жизни: «Моей опорой всегда была семья». В 1957 году в Крымске он встретил молоденькую учительницу Римму. Два года молодые люди писали друг другу письма (она – из Крымска, он – из Ленинграда). В 1959-ом сыграли свадьбу. Вырастили двух дочерей. Старшая Ольга – пианистка, преподаёт в Нижнем Новгороде, младшая Татьяна – педагог в Новороссийске. Внуки: старший Юра – капитан дальнего плавания, Виктор, названный в честь деда, – моряк.
Всю жизнь Виктор Николаевич мечтал построить дом. Построил. Всё сделал своими руками, но пожить в нём толком не успел. Виктор Жуков ушёл из жизни 6 декабря 2009 года.
НЕ ЗАБУДЕМ
Римма Сергеевна бережно хранит документы: справку из фильтрационного лагеря №0314, наградные листы отца, пожелтевшие газеты, сочинение правнука Тимофея. Там есть строки, которые хочется цитировать на каждой школьной линейке 9 Мая:
«Он говорил: жизнь человека – огромная непознанная планета. Удовлетворение приходит, когда видишь, что следом идут дети и внуки. Я горжусь своим прадедом. Его детство украли фашисты. Но он не ожесточился. Он выжил, чтобы мы помнили», – написано детской рукой в тетрадке.
Виктору Николаевичу Жукову сейчас было бы 92 года. Его нет с нами, но его супруга Римма Сергеевна ведёт патриотическую работу по сохранению памяти, создаёт школьные музеи, пока его внуки ходят по морям, а правнуки пишут сочинения о войне, – память жива, а значит, никто не забыт и ничто не забыто.