Золотой потенциал Палеонтологического музея
Прежде чем перейти к рассказу о Палеонтологическом музее, стоит затронуть один ключевой вопрос музейной педагогики: куда лучше всего сводить ребёнка впервые?
Ответ лежит на поверхности: туда, где ему будет по-настоящему интересно. Присмотритесь к увлечениям ребенка. Ребенок обожающий транспорт и машины полюбит технический музей, а маленькому художнику — картинная галерея будет интересна при правильном подходе.
Но при всей моей любви к истории, классический исторический музей — не лучший выбор для дошкольников или младших школьников. Им ещё сложно оперировать абстрактными категориями времени, эпох и судеб людей. Сухие даты и имена могут не зацепить, а глобальные концепции — не уложиться в голове. Гораздо эффективнее дать яркий визуальный и тактильный опыт, который создаст прочную положительную ассоциацию с музеем как таковым.
И здесь идеальным «первым шагом» может стать наш сегодняшний герой — Палеонтологический музей имени Ю.А. Орлова.
В чём же его образовательная магия, пусть даже тема кажется узкоспециальной? Отчасти я опираюсь на личный опыт, но и наблюдения в залах лишь подтверждают эту теорию.
Дети обожают динозавров. Эти гигантские, почти инопланетные существа будоражат воображение. Этот естественный восторг становится мощнейшей мотивацией к познанию, превращая поход в музей в захватывающее приключение.
Естественно-научный музей, пожалуй, идеальная точка для входа в музейный мир. Яркие, масштабные экспонаты захватывают с первого взгляда. А возможность не только увидеть, но и потрогать некоторые образцы (например, окаменелости или зуб мамонта, камни в конце концов) делает впечатление по-настоящему живым и незабываемым.
Узнаваемость — ещё один козырь. Динозавры давно стали частью поп-культуры: они на футболках, в мультфильмах, на рюкзаках. Встречая в музее «старого знакомого» — тираннозавра или трицератопса, — ребёнок радуется и легче вовлекается.
Здесь всё осязаемо и конкретно: реальный мир, реальные обитатели, реальные факты. Нет сложных политических сюжетов или субъективных трактовок искусства — только природа и её удивительное многообразие. Объяснять, что перед ним скелет настоящего тираннозавра, куда проще, чем говорить об абстрактной «эпохе Возрождения». Конечно, осознать временные масштабы в миллионы лет ребёнку пока трудно, но фундамент интереса к науке будет заложен.
Кто-то возразит: «Но здесь тоже есть хронология, как и в историческом музее!» Верно. Но вся разница — в подаче. Ряды витрин с предметами быта могут быстро навеять скуку, а вот встреча с гигантским скелетом, как в зоопарке с живым слоном, гарантированно вызовет восторг. Важно поддержать этот искренний интерес и направить его в русло познания.
Впрочем, не всё так однозначно. За радужными перспективами скрываются и свои подводные камни, о которых стоит поговорить отдельно…
Музей не понимает кто их аудитория
Я прекрасно понимаю, что существуют музеи для профессионалов. И это замечательно! Но давайте поговорим о том, как музей своими же руками губит собственный потенциал.
Дети как никто другой способны оценить громадных ящеров. Они приходят с горящими глазами, надеясь увидеть то, что им показывали по телевизору, в телефоне или на любом другом устройстве. Но с чем сталкивается ребёнок? С обилием текста и запретом прикасаться к предметам доисторического прошлого. Парадоксально, что размещены они на уровне детского роста в открытом доступе. Им будто предлагают потрогать ракушку или скелет. Останавливает ли их знак с перечёркнутой ладонью? Нет, конечно! И я их понимаю. Им скучно, не хватает разнообразия действий, статичные залы с ракушками и моллюсками утомляют живой ум. И вина здесь не в детях, а в том, что работники музея не учли простую истину: дети изучают мир тактильно. А дети точно придут к вам исходя из тематики музея.
Но что ещё печальнее — сотрудники не подумали о доступности информации даже для взрослых. Родитель и ребёнок в музее неразделимы. Они перемещаются вместе, и ребёнок смотрит на родителя как на всезнающего проводника. Весь мир дети познают через понимание взрослого. Но музей пишет сложно, непонятно, заумно и излишне профессионально. Ребёнок хочет узнать новое, родитель стремится к взаимодействию. Взрослый пытается разобраться, читая пояснения, но запутанный научный текст ставит его в тупик. В итоге на протяжении всей экспозиции ребёнок слышит только: «Я не знаю». Может ли такой ответ доставить удовольствие? Нет. Отсутствие ясных ответов наводит скуку. Весёлый поход в музей медленно, но верно превращается в пытку. А в душном, жарком помещении это и вовсе покажется вечностью.
Хуже всего, что после такого визита человек вряд ли захочет вернуться. Зачем снова приходить туда, где жарко, душно, неинтересно и ничего не понятно?
И это проблема. Музей превращает детский интерес в скуку. Ребёнок, увлечённый музеем Орлова, мог бы задуматься о палеонтологии как о будущей профессии. Его личность могла бы формироваться в пользу этой науки. Но этого не случится, если музей продолжит работать только на профессиональную публику.
Кроме того, экономически выгодно, чтобы люди возвращались. Сегодня палеонтология не так широко известна в России, как археология. Но она занимает не менее важное место, и об этом нужно говорить.
Условия хранения
Главная претензия к музею — он не обновляется. И это чувствуется во всём. Выставочные витрины больше похожи на магазинные. В них легко попадает пыль и мусор. Не говоря уже о том, что предметы могут пострадать от насекомых-вредителей. Очень печально, что музей не обеспечивает должный уход за экспонатами в своей постоянной экспозиции.
Книги выставлены на железных подставках, закреплены скрепками, и видно, как от перепадов влажности страницы деформируются и мнутся. Им уже требуется реставрация. Для них нет специального освещения, а стеклянные витрины всё ещё могут пропустить жука-вредителя, готового полакомиться целлюлозой.
Серьёзная проблема — хранение образцов жидкости, в частности, нефти. Она неизбежно испаряется, но в данном случае сотрудники даже не позаботились плотно закрутить крышки, чтобы замедлить этот процесс. На фото можно заметить что крышка на образце (под номером один) не закручена до конца. Отсюда и разница в количестве жидкости.
Предметы со временем смещаются и перекрывают этикетаж. Это не так трагично, но не хорошо по отношению к посетителям.
Радиаторы, которые выжигают влагу из воздуха, тоже вызывают недоумение. Тем более что расположены они вплотную к экспонатам. Кроме того, в залах невыносимо жарко и душно. О какой-либо вентиляции говорить не приходится. От этого плохо не только людям, но и экспонатам.
И почему в музее вдруг расставлены комнатные растения? Растения нарушают влажностный режим и повышают риск появления насекомых-вредителей. Не стоит забывать, что помещения душные, а качество уборки оставляет желать лучшего. Возникновение новой жизни поверх старой здесь вполне реально — а значит, созданы идеальные условия для плесени. Я бы поняла, если бы растения были частью экспозиции и их наличие было объяснено. Но никакого смыслового обоснования их присутствию нет. Возникает вопрос: к чему такие риски?
Пыль. Пыль. И ещё раз пыль. Я человек, у которого может проявиться аллергия на пыль, и настолько пыльного музея я ещё не видела. Ключевая проблема в том, что я ВИЖУ её скопления прямо на экспонатах. Даты на витринах, указывающие, когда они в последний раз открывались, говорят сами за себя.
Условия хранения в музее меня ужаснули. Я не думала, что подобное вообще возможно в стенах современного крупного музея с немалым потоком посетителей. Я не обратила внимание, есть ли в музее приборы для замера влажности и температуры. Не могу с уверенностью сказать, следят ли здесь за климатом — врать не буду. Но вопросы к климатологам (если они есть) у меня появились.
Информация в музее о музее
Мне искренне было интересно узнать, как создан музей. Однако исторический блок в музее (в первом зале) посвящён не его истории, а структуре экспозиции, в которой мы уже находимся. К сожалению, по существу он не даёт новой информации. Данный раздел стоило бы разместить на первом этаже у входа в качестве путеводителя, а не включать в уже действующую экспозицию. Это бессмысленная информация, которая выбивается из общего повествования зала.
Личный взгляд
Находясь в музее, я сразу поняла, что экспозиция была создана ещё в советское время. И нет, это не плохо. Однако методы и подача материала устарели. Не говоря уже о том, что за эти годы палеонтология шагнула вперёд в реконструкциях и изучении динозавров. Очень грустно видеть, что в музее представлена устаревшая информация, к тому же изложенная сложным научным языком.
Конечно, перечислив минусы, нужно сказать и о плюсах. Не могу утверждать, что не испытала детского восторга. Экспозиция справляется со своей задачей. Отзывы на музей тоже говорят сами за себя.
Но мне как будущему музейному специалисту и любителю динозавров с детства хотелось бы видеть в музее не только строгую науку и скучающие лица детей. Я хочу, чтобы огонь в их глазах не угас и они стремились узнавать больше.
Не могу сказать, что приёмы, использованные в экспозиции, плохи. Мне очень понравились хронология, структура текста, схемы, линии времени, реконструкции. Всё это - несомненный плюс. Тот же этикетаж, это повод для хвалебной оды. Всё очень подробно, чувствуется, что это чья-то большая работа.
Музей заботится о зрителях: мелкие фрагменты показаны через лупу, изображения увеличены.
Но всё это теряет смысл без должного сервиса и периодического обновления материалов. Видно, что экспонаты устали. Уверена, что фонды музея прекрасны и их изучают умные люди. Но мне как посетителю хотелось бы чувствовать моральную близость к тому, что я вижу. Пока это невозможно.
Я не хочу очернять музей. У меня не было такой цели. Мои ожидания действительно были высоки, это правда. Но, к сожалению, музей с таким подходом может лишиться предметов. Это очень печально. Как специалисту, мне было больно на это смотреть. Сами методы работы и коллекция — замечательны.
Критикуешь? Предлагай!
Критиковать всегда легко, а вот исправлять — куда сложнее. Поэтому я набросала примерный план. Конечно, он не претендует на идеальность — я не знаю внутренней организации музея. Но я не могу просто пройти мимо и сказать, что шансов нет. Они, безусловно, есть.
Вот мои предложения:
- Провести реэкспозицию совместно с палеонтологами. Зимой и летом раскопки часто приостанавливаются — это отличное время, чтобы пройти по залам с экспертами и задать один простой вопрос: «Какая информация здесь устарела?».
- Посетить аналогичные или другие естественнонаучные музеи, чтобы выявить методики и технологии, которые можно было бы перенять. Есть и другой вариант: не ездить лично, а написать письма этим музеям и одновременно изучить их экспозиции виртуально.
- Организовать тестовые посещения для обычных посетителей. Пригласить семьи, друзей, случайных людей — и после осмотра спросить: «Всё ли было понятно? Если нет — что именно вызвало затруднения?»
- Активно задействовать собственных сотрудников. Попросить музейных смотрителей, экскурсоводов и хранителей поделиться наблюдениями и идеями — они лучше других знают слабые и сильные стороны экспозиции.
- Привлечь сторонних специалистов. Кинуть клич для музейных проектировщиков, социологов, климатологов, реставраторов, педагогов. Выдать им список проблем, которые вы выявили после обхода, и попросить предложить решения.
- Подать заявку на грант для разработки новой экспозиции. Средства можно направить на современное оформление, интерактивные элементы и обновление оборудования. Вписать в грант те проблемы, которые отметили специалисты выше.
- Необходимо привлечь меценатов. Эту миссию следует доверить людям, которые безгранично преданы музею. Успех зависит от искренности, от слова того, для кого судьба музея — личное дело.
Возможно, это звучит как масштабная задача, но начать можно с малого — например, с пилотного обновления одного зала или пересмотра текста в экспозиции. Главное — сделать первый шаг.
Выводы
Повторюсь: я люблю динозавров. Палеонтология — наука, которую нужно развивать, и я надеюсь, что в наших силах решить проблему представленности этой науки в музее. У самого музея огромный потенциал, который необходимо раскрыть. Это возможно только если сотрудники осознают проблему.