#подростковая_проза #студенты #романтика #психология #отношения #драма #забота #прошлое_и_настоящее
Дождь усиливался.
Айфон коротко завибрировал. Я мельком глянул на экран. Женя. Прислала какое-то текстовое сообщение. Я не стал читать, подумал, может, она успокоится и просто удалит его. Тогда можно будет сделать вид, что я ничего не получал.
Ира полулежала на пассажирском сиденье, привалившись виском к стеклу, и молча смотрела на меня. Бледная. Замученная. Под глазами чётко проступила бледная синева. И всё равно она казалась мне невероятно красивой. Но почти прозрачной, и это совсем не радовало.
— Ты этой ночью вообще спала? — негромко спросил я. Она покачала головой.
— Нет?
— Нет. Почти. Рука очень болела. Не знала, как лечь, чтобы… ещё больше… чтобы не…
— Чтобы случайно не задеть запястье?
— Угу.
— Да, я тебя очень хорошо понимаю.
— Часто так?
— Я привык.
— Ммм…
Она смотрела на меня. Взгляд был больным, тусклым и сонным. И вот тут до меня начало кое-что доходить, и это “кое-что” совсем не радовало. Она хотела спать, но пришла на пары, потому что боялась оставаться в общаге одна. И со мной она сейчас поехала по этой же причине. То, что она так легко согласилась поехать со мной куда-то, неважно куда, не было беспечностью. Это была отчаянная попытка хоть ненадолго сбежать от вчерашнего кошмара.
— Сейчас перетянем запястье, станет полегче, – сказал я. — Днём вообще обычно болит меньше. Маленькая, тебе поспать надо.
— Не помешало бы, — прошелестела она в ответ. Я не хотел смотреть на её шею. Старался не делать этого, потому что знал, ей это неприятно, но не получалось. Чужие, грубые отпечатки, оставленные кем-то, кто даже имени её не знал, буквально притягивали взгляд. Каждый её синяк рассмотрел? — спросила меня Женя, понятия не имея, что это такое, находиться рядом с девушкой, на которую стараешься даже не смотреть лишний раз, чтобы не напугать.
обработал мазью? поцеловал? чтобы меньше болело.
Чем она отличалась от того субъекта, который унижал Иру в коридоре? И это не про саму ситуацию — сделать больно при всех, — это про моральную составляющую — полное отсутствие эмпатии.
Я достал бинт из упаковки и положил его себе на колени.
— Давай руку.
— Я сама. Чё там мотать.
— Перетягивать. Одной рукой ты нормально не перетянешь. А я умею.
Она посмотрела на меня, потом на бинт, потом опять на меня. Я ждал. Она протянула руку, молча. Ладошкой вверх, как будто сдавалась. Или доверялась. Не знаю. Наверное, второе.
Я взял её за пальцы и осторожно повернул руку запястьем вверх.
Отёк был заметным, но не критичным, хотя сама Ира, наверное, так не думала. Гематома спустилась к ладони и уже приобрела сине-багровый цвет.
—- Гадко, — сдавленно произнесла Ира и отвернулась к окну.
— Ты о чём? — рассеянно поинтересовался я, разглядывая её руку. — Что гадко?
— Рука. Синяки. Всё.
— Не пойму, ты стесняешься синяков?
— Ты видел, с каким выражением на меня смотрел тот… тот, которого ты…
— Которого ты, — мягко перебил я и размотал бинт, потом зафиксировал его на её ладони и сделал первый оборот. Плотно, но не туго.
— Не туго?
— Нет.
— Возвращаясь к тому типу… мне бы в голову не пришло, поставить его на колени. Так что это ты.
— Хорошо, я… он смотрел на меня как на какую-то грязь. Он посчитал, что теперь любой может меня… — она замолчала, подбирая слова. — Как будто я теперь их собственность. Он сам так сказал. Но там, в парке, ничего такого не было. Он… не тронул меня.
— Я знаю.
Мы одновременно посмотрели друг на друга, и я снова опустил глаза к её ладони.
Ткань легла ровно, без складок. Я боялся причинить ей боль, поэтому не торопился.
— Почему на ладонь? — спросила она.
— Потому что если начать с запястья, через час всё сползёт.
Я провёл бинт через тыльную сторону ладони к запястью, чувствуя на себе её взгляд. Старался не давить слишком сильно и натягивать равномерно, чтобы не нарушить кровоток, но при этом максимально зафиксировать сустав.
— Ты в этом реально разбираешься.
— Практика.
Я обернул бинт вокруг запястья и повёл его по диагонали вверх, потом снова вниз.
— Не сильно? Пальцы не немеют?
— Норм.
Я закрепил конец бинта, подвернув край под предыдущий слой.
— Всё.
— Спасибо.
— Не за что, – я в упор посмотрел на неё, решаясь сказать то, что должен был. Она заметно напряглась и машинально прижала к себе перемотанное запястье. Но взгляд в сторону не отвела — моя храбрая и упрямая шестилетняя малышка со смешными хвостиками. В глазах застыло выражение, которое било просто наповал.
только не обижай меня… пожалуйста… не делай мне больно… потому что иначе мне придётся причинить ответную боль, а я этого не хочу
Я этого тоже не хотел.
— Ты чувствуешь себя грязной, да?
Она кивнула.
— Но при этом ты снимаешь растянутый свитер с высоким горлом и надеваешь кофту, выставляя синяки на всеобщее обозрение. Знаешь, что это означает?
— Знаю, – ответила она очень тихо, почти шёпотом.
— Сама скажешь или мне сказать?
Она тихо заплакала, и как же я ненавидел себя в этот момент. Но она должна была это услышать чтобы не сломаться окончательно. Услышать прямо сейчас, когда весь мир был грязным и мокрым незнакомцем с острыми зубами и злыми глазами — то самое чудовище из парка.
— Хорошо. Я понял. Психолог из меня так себе, могу ошибаться. Может, ты даже пошлёшь меня после этого и никогда больше не захочешь общаться, но я рискну. Готова выслушать?
Она кивнула.
— Мне кажется, ты не считаешь себя грязной. Нет… я уверен в этом. Не считаешь. Ты сняла этот растянутый свитер, потому что не чувствуешь себя в нём желанной и красивой… а ты именно такая — красивая. И желанная. Но только не в этом свитере. Ты не чувствуешь себя в нём женщиной… девушкой. Значимой. Этот свитер — часть образа жертвы, которой ты не являешься. Поломанной. Втоптанной в грязь. Ты это почувствовала сегодня, и тебе не понравилось. Ты не синяки сейчас демонстрируешь. Нет. И ты всё правильно делаешь. Ты заявляешь о своих правах быть собой. Так ведь? Ты не боишься взглядов, осуждений… ты не боишься таких, как этот… который издевался над тобой сегодня. Вот как раз к таким как он, ты и обращаешься сейчас. Ты говоришь им: мне плевать. Смотрите. И это… — я запнулся и тихо закончил, – и это прекрасно.
Она отвернулась к окну, пряча от меня слёзы.
Я положил ладони ей на плечи, мягко, чтобы не напугать, развернул к себе и обнял.
— Поплачь, — прошептал я. — Маленькая, поплачь. Здесь тебя никто не увидит. А я никому не расскажу. Клянусь сердцем матери.
Сам не понял, как так получилось, что я произнёс эту фразу. Что это было? Слабая попытка намекнуть ей, кем на самом деле был тот двенадцатилетний мальчик?
узнай меня. узнай и прости, что обманул и исчез
Или я сам на пару секунд стал тем мальчиком — пока ещё не травмированным, пока ещё крепко сжимающим её маленькую тёплую ручку в своей ладони?
Она начала… нет, не плакать. Это было что-то другое. Что-то гораздо страшнее. Она рыдала так, что в какой-то момент я по-настоящему испугался, и решил, что нужно её как-то успокоить, но сдержался. Потому что утешение – это было последнее, в чём она сейчас нуждалась.
Я сказал ей “поплачь”, но, на самом деле, понятия не имел, что теперь делать. Я вообще редко знаю, что делать, когда кто-то плачет. Когда кто-то пытается тебя унизить, всё гораздо проще: можно врезать по стене, можно поставить на колени, можно толкнуть. Но слёзы…
Мой мир — это был мир, где всё решалось с помощью удара по стене или удачного удара по мячу, с помощью фиксирующий повязки или эластичного бинта. Сейчас же я ощущал себя беспомощным, как никогда. Здесь не было конфликта, не было драки, не было противника — была только боль, и я понятия не имел, что делать.
Я просто гладил её по голове, глядя на дождь за окном машины, и повторял снова и снова, как заклинание: “всё хорошо, я рядом, всё хорошо…”. Ну, и ещё там всякие разные глупости.
Её тело как будто только сейчас начало понимать, что всё закончилось. И весь тот ужас, который она держала в себе с момента нападения, начал отпускать её. Медленно и неохотно.
Через слёзы.
Через дрожь.
Через всхлипы.
Через пальцы, судорожно вцепившиеся в мою куртку.
Я ничего не мог сделать. Только обнимать и шептать всякие глупости. И я обнимал и шептал.
Но, в итоге, это помогло.
В итоге то страшное и жуткое, что до сих пор держало её на грязных и мокрых листьях парка, начало отпускать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ⬇️
ССЫЛКА на подборку ⬇️