Когда мобильный телефон начал звонить из стены моей кухни, я подумала, что схожу с ума. Впрочем, после трех месяцев ремонта это было бы вполне логичным финалом.
- Лен, ты чего такая бледная? - подруга Ирка с подозрением уставилась на меня поверх чашки с кофе. - Опять этот твой Геннадий не пришел?
- Геннадий Викторович, - машинально поправила я, хотя прораба, укравшего двести тысяч рублей и растворившегося в воздухе неделю назад, уже можно было называть как угодно. - И дело не в нем. Слышишь?
Из-за ободранных обоев доносилась мелодия "Калинки-малинки". Ирка замерла с чашкой на полпути к губам, накрашенным помадой цвета "спелая вишня", которая, на мой взгляд, больше напоминала цвет крови.
- Это что, у тебя телефон в стене звонит?
- Уже четвертый час, - устало ответила я. - Кто-то упорно названивает. Двадцать семь раз. Я считала.
Ирка подошла к стене и приложила ухо к обоям, на которых когда-то красовались умильные розочки, а теперь зияли дыры, обнажающие кирпичную кладку.
- Точно. И что ты будешь делать?
Отличный вопрос. Что делает нормальный человек, когда обнаруживает, что строители замуровали в его квартире работающий телефон? Правильно, нормальный человек вызывает полицию. Но я провела последние три месяца в компании Геннадия Викторовича и его "бригады профессионалов", поэтому понятие нормы для меня несколько размылось.
Все началось весной, когда я, одурманенная майским солнцем и внезапной премией, решила наконец привести в порядок квартиру покойной тетушки Зинаиды. Наследство я получила два года назад, но руки дошли только сейчас. Тетушка, царствие ей небесное, была женщиной консервативных взглядов и считала, что обои с розочками - это навсегда. Судя по слою пыли, "навсегда" длилось лет тридцать.
Геннадия Викторовича мне порекомендовала соседка тети Зины, Клавдия Семеновна, - древняя старушка, которая провела у подъезда столько лет, что, казалось, врастала в скамейку корнями.
- Золотые руки! - божилась она, размахивая своей клюкой. - Мне всю ванную переделал, как в журнале!
Я, разумеется, не поинтересовалась, в каком именно журнале. Теперь подозреваю, что в каком-нибудь "Юном технике" за 1987 год.
Геннадий Викторович явился в назначенный день - низенький мужичок лет пятидесяти с животиком, выпирающим из-под клетчатой рубашки, и лицом, которое излучало такую надежность, что хотелось немедленно отдать ему все деньги и ключи.
- Сделаем вам конфетку! - заявил он, оценивающе оглядывая квартиру. - Месяц - и не узнаете! Триста тысяч, и я вам тут дворец устрою.
Месяц превратился в три. Триста тысяч выросли до пятисот, но я успела отдать только двести - и слава богу. Геннадий Викторович исчезал регулярно: то у него радикулит, то у матери день рождения, то у племянника свадьба. Его "бригада" состояла из двух узбеков, которые не говорили по-русски, зато прекрасно понимали слово "деньги", и парня по имени Витек, который курил прямо в квартире и ронял пепел в ведро с обойным клеем.
Неделю назад Геннадий Викторович в очередной раз не вышел на связь. Я звонила, писала - тишина. Узбеки растворились вместе с ним. Остался только Витек, который, услышав о пропаже прораба, вдруг вспомнил о срочных делах в Саратове.
А вчера я обнаружила в стене дыру размером с кулак. Видимо, кто-то из строительной артели пытался прорубить вентиляцию и передумал на полпути. Внутри, в кирпичной кладке, я разглядела мерцающий экран телефона.
И вот теперь этот телефон звонил. Снова и снова.
- Надо вызывать полицию, - решительно заявила Ирка. - Мало ли что там. Вдруг это труп?
- Какой труп? - я скептически подняла бровь. - Звонящий труп?
- Ну, телефон трупа. Который кто-то замуровал вместе с... - она замолчала, явно рисуя в воображении картины из детективных сериалов.
- Ир, если бы Геннадий Викторович кого-то убил, он бы точно не оставил улики в моей стене. Он же вор, а не маньяк.
Впрочем, откуда мне было знать наверняка?
Телефон снова зазвонил. На этот раз мелодия сменилась на что-то более современное - какой-то рэп.
- Все, я не выдерживаю, - я решительно встала со стула. - Нужно его достать.
Ирка уставилась на меня.
- И как ты себе это представляешь? Разбирать стену?
- А что еще? Сидеть и слушать эту "Калинку" до конца дней своих?
Час спустя мы, две солидные дамы в спортивных костюмах и резиновых перчатках, вооружившись молотком и зубилом, методично долбили стену. Кирпичная пыль оседала на волосах, забивалась в нос, но мы упорно продвигались вглубь.
- Вижу его! - торжествующе завопила Ирка, просунув руку в расширившуюся дыру.
Телефон оказался дешевой китайской моделью в черном чехле. На экране высветилось: "Пропущенных - 52". Я нажала на кнопку вызова последнего номера.
- Алло, Геннадий Викторович! - раздался бодрый женский голос. - Ну наконец-то! А я уж думала...
- Здравствуйте, - перебила я. - Это не Геннадий Викторович. Кто это?
Пауза.
- А кто это? - подозрительно переспросила женщина.
- Лена. Хозяйка квартиры, в стене которой был замурован телефон Геннадия Викторовича.
Еще одна пауза, более долгая.
- Так это вы Лена Каретникова? - голос стал осторожным. - Та самая, которой он ремонт делал?
- Делал - громко сказано. Скорее, имитировал.
- Ага. Значит, и вас кинул. А я-то думала, что только меня.
История, которую мне поведала Марина Викторовна - жена, а точнее уже бывшая жена Геннадия, оказалась печальнее, чем я предполагала. Прораб сбежал не только с моими деньгами, но и с семейными сбережениями, сняв их со счета за день до исчезновения. По словам Марины, он собирался открыть в Сочи гостиницу вместе с некой Людмилой, массажисткой из местного салона красоты.
- Телефон он потерял позавчера, - сообщила Марина. - Звонил мне с чужого номера, орал, что я его заговорила и теперь он не может найти мобильный. А он, видите ли, нужен ему для важных дел. Я ему сказала, что единственное важное дело, которое его ждет, - это суд. И повесила трубку.
- А адрес Людмилы не знаете? - осторожно поинтересовалась я.
- Знаю. - В голосе Марины прозвучала сталь. - Салон "Афродита" на Садовой.
Ирка, слушавшая разговор по громкой связи, потерла руки.
- Лен, у меня план.
План был безумным. Но после трех месяцев ремонта, двухсот украденных тысяч и телефона в стене мое чувство реальности окончательно притупилось.
На следующее утро мы стояли перед салоном "Афродита" - розовым зданием, украшенным лепниной в виде амуров. Ирка, облаченная в деловой костюм, изображала инспектора санэпиднадзора. Я была ее помощницей.
Людмила оказалась эффектной блондинкой лет тридцати пяти с ногтями длиной в пять сантиметров и взглядом хищницы.
- Какая проверка? - возмутилась она. - У нас все лицензии!
- Нас интересуют не лицензии, - веско произнесла Ирка, доставая из сумки папку с бумагами (на самом деле это были распечатанные рецепты пирогов). - Нам поступил сигнал о том, что в вашем салоне используются неспецифицированные масла.
- Что за бред! - Людмила побагровела.
В этот момент зазвонил ее телефон. На экране высветилось: "Гена".
- Извините, - она метнулась в подсобку.
Ирка и я переглянулись. План работал.
Пока Людмила шипела в трубку что-то про "дуру-жену" и "грязные деньги", я тихонько приблизилась к приоткрытой двери. Голос Геннадия доносился из динамика - видимо, Людмила включила громкую связь.
- Люся, ты не понимаешь! Марина заблокировала счет! Нам придется повременить с Сочи!
- Ты обещал! - взвизгнула Людмила. - Я уже уволилась, сняла квартиру!
- Но у меня же есть деньги с того ремонта! Двести тысяч! Этого хватит на первое время!
Я достала свой телефон и начала записывать.
- А что с остальными деньгами? Ты же говорил, что у тебя миллион!
- Был миллион. Но я вложился в одно дело... оно прогорело.
- Какое дело?!
- Ну... я купил партию плитки. Думал, перепродам. А она оказалась бракованной.
Людмила разразилась таким потоком ругательств, что я невольно отшатнулась.
Вечером того же дня мы втроем - я, Ирка и Марина Викторовна - сидели в кафе "У Палыча" и обсуждали стратегию.
- Я подам заявление в полицию, - решительно заявила Марина. - У меня есть доказательства кражи со счета.
- А я - на него и на Людмилу, - добавила я. - За мошенничество. Вот запись разговора.
- Ты понимаешь, что шансы вернуть деньги минимальны? - Марина печально посмотрела на меня. - Он все спустит. Он всегда так.
- Может, и минимальны. Но я хочу, чтобы он понес ответственность.
Ирка задумчиво помешивала кофе.
- Знаете, что меня всегда удивляло? Как люди умудряются быть такими... бестолковыми. Украл миллион - и влепил его в бракованную плитку. Гений.
- Не гений, - возразила Марина. - Просто жулик. Причем жулик недалекий.
Полиция отнеслась к нашему заявлению без энтузиазма, но завести дело все-таки согласилась. Геннадия Викторовича нашли через неделю - он прятался у своего приятеля в гараже на окраине города, доедая консервы и строя планы побега в Абхазию.
Суд состоялся через три месяца. Прораб получил условный срок и обязательство выплатить компенсацию. Людмила разорвала с ним все связи еще до приговора, написав гневный пост в соцсетях о том, что "все мужики - козлы".
А я, наконец, закончила ремонт. Наняла новую бригаду - на этот раз по рекомендации проверенных людей. Стену, в которой был замурован телефон, решила оставить как есть - заделала дыру и повесила туда фотографию тетушки Зинаиды.
- Пусть напоминает, - сказала я Ирке, когда мы праздновали новоселье. - О том, что не всем стоит доверять.
- И о том, что иногда стены действительно имеют уши. И телефоны, - хихикнула Ирка, поднимая бокал с шампанским.
Телефон Геннадия Викторовича я отдала Марине. Она пообещала продать его на запчасти и купить себе что-нибудь приятное. Справедливость - штука относительная, но хотя бы иногда она все-таки торжествует.
А тетушка Зинаида смотрела с фотографии своим строгим взглядом, словно говоря: "Я же тебе всегда твердила - не связывайся с подозрительными типами". Жаль, что я не послушалась вовремя.