История о Чарлике, Мухтаре и домашних начальниках на четырёх лапах
Если вы думаете, что главным в доме бывает человек, значит, у вас, скорее всего, никогда не было животных.
Или были, но вы до сих пор пребываете в счастливом заблуждении.
Потому что животные приходят в дом скромно.
Сначала это выглядит невинно: “Ну что там, собака. Будет жить во дворе”. Или: “Пекинес маленький, много места не займёт”. Или самое опасное: “Кошка сама по себе, с ней вообще хлопот мало”.
А потом проходит немного времени — и ты, взрослый человек, мужчина, врач, глава семьи, стоишь посреди комнаты и спрашиваешь у существа весом меньше пакета картошки:
— Ваше величество, вы сегодня соизволите гулять?
И ждёшь ответа по выражению морды.
Мухтар: собака, которой другое имя не подошло бы
В книге «Судьба — с улыбкой» я вспоминаю:
«Первая собака в моей жизни появилась, когда я уже был женат, в конце восьмидесятых. То был щенок немецкой овчарки по кличке Мухтар. Другое имя ему бы и не подошло — уж очень он напоминал того самого умного и преданного пса из фильма “Ко мне, Мухтар!”»
И это действительно был Мухтар.
Не Шарик.
Не Бобик.
Не какой-нибудь там Лорд, хотя вид у него местами был вполне аристократический.
Именно Мухтар.
Большая, умная, серьёзная собака. Из тех, рядом с которыми посторонний человек сразу вспоминает, что у него есть неотложные дела в другом конце города.
Мухтар рос смышлёным и энергичным. Когда ему исполнилось пять месяцев, я, полный педагогического энтузиазма, повёл его на площадку для дрессировки.
Пять месяцев собаке.
А гордости у хозяина — как будто я уже вывел чемпиона мира по послушанию, охране территории и культурному поведению за столом.
Занятия проходили рядом с Лысой горой, местом у нас в Феодосии легендарным. И, как оказалось, одной легендой там стало больше. Главным героем был, конечно, не Мухтар.
Главным героем был я.
Потому что человек, который впервые приходит на дрессировочную площадку с овчаркой, очень быстро понимает: учат там не только собаку.
Иногда даже в первую очередь — хозяина.
Потом появился Чарлик. И началась монархия
За шесть лет до появления второго Мухтара в нашей семье уже воцарился Чарлик.
Пекинес.
Если кто-то сейчас улыбнулся и подумал: “Ну что там пекинес?”, значит, человек явно недооценивает малые формы власти.
Чарлик был представителем статной, гордой породы, когда-то служившей китайским императорам. И, по-моему, он об этом прекрасно знал.
Может быть, документов у него и не было.
Но поведение было такое, будто родословную ему ежедневно зачитывали перед завтраком.
В книге я пишу о нём:
«Уверенность в себе у этого миниатюрного льва была развита настолько, что он напрочь забывал о своих габаритах».
Это очень точная характеристика.
Чарлик действительно забывал о габаритах.
Он мог облаять кого угодно: человека, собаку, тень, ветер, философскую несправедливость мира. На прогулке он вёл себя так, будто отвечает за порядок на всей территории, включая соседние улицы, случайных прохожих и, возможно, международную обстановку.
Дома любой гость сначала проходил санитарный контроль.
В смысле — Чарликов.
Он смотрел, оценивал, решал, достоин ли человек находиться в помещении. И если решение было отрицательным, верхняя губа начинала нервно подрагивать, переходя в деликатное, но грозное “порыкивание”.
Деликатное — это потому что пекинес всё-таки аристократ.
Грозное — потому что зубы у аристократии тоже имеются.
Две полярные вселенные
А теперь представьте эту картину.
Большой Мухтар.
Умный, преданный, серьёзный великан.
И маленький Чарлик.
Пушистый монарх местного значения.
По всем законам природы главным должен был быть Мухтар. У него для этого имелось всё: рост, сила, вес, голос, уши, общий внушительный вид и биография овчарки.
Но жизнь — она ведь не обязана подчиняться кинологии.
В нашей семье существовала своя иерархия. И на самой вершине, развалившись подобно пушистому монарху, восседал Чарлик.
Мухтар же, этот умный и преданный великан, свято соблюдал субординацию перед крошечным “старшим”.
И вот это было до слёз смешно.
Чарлик мог стоять чуть выше — на ступеньке, на камне, на каком-нибудь стратегически важном возвышении — и смотреть на Мухтара сверху вниз с выражением начальника, который только что обнаружил недочёты в работе отдела.
Мухтар лежал и смотрел на него внимательно.
Спокойно.
С достоинством большой собаки, которая понимает: если маленькое существо считает себя главным, пусть считает. Мир от этого не рухнет. А в доме будет меньше шума.
Особенно смешно было на прогулках.
Чарлик, важный и надменный, как будто вёл Мухтара на поводке. А могучий Мухтар шествовал рядом с таким видом, будто всё в порядке, так и предусмотрено инструкцией.
Прохожие останавливались.
Люди улыбались.
Некоторые, наверное, впервые задумывались, что в жизни не всё решает размер.
Домашние животные быстро становятся начальством
Животные вообще удивительно быстро занимают в доме свои должности.
Собака становится службой безопасности.
Кошка — директором по внутреннему климату.
Пекинес — верховным главнокомандующим мягкой мебели.
И человек, который ещё вчера уверял, что “животное должно знать своё место”, сегодня уже сам сидит на краешке дивана, потому что середина занята.
А спорить неудобно.
Во-первых, животное спит.
Во-вторых, оно смотрит так, будто это вы пришли к нему в гости.
Я давно понял: домашние животные не просто живут рядом. Они незаметно встраиваются в семейную систему.
Они знают, кто мягкий, кто строгий, кто выдаёт лишний кусочек, кто ворчит для порядка, а потом всё равно несёт миску.
Они быстро вычисляют слабые места человека.
И, надо сказать, делают это иногда точнее некоторых врачебных обследований.
Чему нас учат Мухтар и Чарлик
Мухтар учил меня верности.
Не громкой, не показной, а настоящей. Такой, когда собака не выпускает тебя из поля зрения, потому что ты — её человек. Не идеальный, не всегда удобный, иногда уставший, иногда занятой, но свой.
Чарлик учил другому.
Он учил, что уверенность в себе не зависит от роста.
Что даже маленький может быть большим событием.
Что характер — штука более весомая, чем килограммы.
И что если ты пекинес, происходящий, пусть даже условно, от императорской линии, то вести себя надо соответственно. Даже если хозяин пытается убедить тебя, что ты просто домашняя собака.
Просто домашняя собака — это не про Чарлика.
Чарлик был личностью.
С шерстью, храпом, характером и твёрдым убеждением, что вся семья существует для поддержания его исторической миссии.
Шерсть, храп и любовь
Конечно, жизнь с животными — это не только умиление.
Это шерсть.
На мебели, на одежде, иногда даже в тарелке.
Это миски.
Поводки.
Ветеринар.
Купание.
Вычёсывание.
Ночные звуки, после которых первое время вскакиваешь и думаешь: “Кто это? Где это? Почему в доме трактор?”
А потом выясняется: это всего лишь пекинес храпит.
Причём храпит так, будто за день руководил крупным предприятием, устал и теперь имеет полное право.
Но все эти бытовые мелочи почему-то не раздражают так, как должны бы.
Потому что вместе с шерстью в доме появляется жизнь.
Смешная.
Шумная.
Иногда вредная.
Очень тёплая.
Животные делают дом живым не потому, что ведут себя удобно. А потому, что они настоящие.
Без дипломатии.
Без светских условностей.
Без умения сказать: “Я подумаю и вернусь с ответом”.
Если рад — радуется всем телом.
Если обижен — видно сразу.
Если любит — любит так, что никакой переводчик не нужен.
Почему они остаются в памяти
Животные живут с нами меньше, чем хотелось бы.
Это, пожалуй, единственный пункт, по которому у меня к устройству мира есть серьёзные претензии.
Они приходят вроде бы ненадолго, а занимают в памяти целую комнату.
Потом проходят годы, меняются дома, города, обстоятельства. А ты вдруг вспоминаешь не что-то большое и торжественное, а как Мухтар смотрел на тебя у двери. Как Чарлик важно устраивался рядом с Татьяной. Как маленький пекинес командовал большой овчаркой, а овчарка мудро принимала этот домашний государственный строй.
И понимаешь: вот она, настоящая жизнь.
Не только даты.
Не только события.
Не только “переехали”, “построили”, “работали”, “вырастили”.
А ещё — собака у ног.
Пекинес на диване.
Шерсть на брюках.
Храп в ночи.
И чувство, что дом — это не стены.
Дом — это те, кто тебя ждёт.
Даже если некоторые ждут с таким видом, будто ты опять опоздал на приём к императору.
И всё-таки главный был Чарлик
Если говорить честно, в нашей паре “Мухтар — Чарлик” победил не сильнейший.
Победил самый уверенный.
Мухтар мог бы легко доказать своё физическое превосходство. Но не стал. Он был выше этого. В прямом и переносном смысле.
Чарлик же не собирался никому ничего доказывать.
Он просто был главным.
И вся семья почему-то это приняла.
Наверное, в этом и есть секрет домашней любви. Мы принимаем не только удобное, ласковое и послушное. Мы принимаем характер. Странности. Привычки. Маленькие диктатуры. Большие преданности.
И потом именно это вспоминается с особенной нежностью.
Потому что идеальная жизнь — вещь подозрительная.
А вот жизнь, где огромная овчарка уважительно смотрит на маленького пекинеса, который стоит на ступеньке и всем видом сообщает: “Ну что, подчинённый, как обстановка?” — вот это уже похоже на правду.
На нашу семейную правду.
Смешную.
Тёплую.
Шерстяную.
И очень живую.
Из книги Виктора Иоффе «Судьба — с улыбкой» и семейных историй автора.
Если вам близки живые истории о семье, памяти, Феодосии, юморе, животных и самой жизни — больше материалов о книге, новые публикации и отрывки можно читать здесь:
ВК: https://vk.com/viktor_ioffe_book
Telegram: https://t.me/Victor_Ioffe
Макс: https://max.ru/join/QlP7SlJXkXh5k05RZGIqZ65TvZOHwUkG_pPqdYksmTY