Квартира на двадцать пятом этаже с панорамным видом на огни ночного города была для Веры не просто жилплощадью. Это была её крепость, её личный Олимп, на который она взбиралась долгих десять лет. Провинциальная девчонка, приехавшая в столицу с одним чемоданом, она выстроила блестящую карьеру в архитектурном бюро, купила эти роскошные метры, сделала дизайнерский ремонт и готовилась к свадьбе с Кириллом — мужчиной видным, успешным, хотя и немного мягкотелым.
Жизнь казалась идеальным чертежом, пока в ней не появилась Алиса.
Троюродная племянница какой-то семиюродной тетушки по материнской линии — Вера даже не сразу вспомнила, о ком идет речь, когда в трубке раздался плачущий голос родственницы из родного городка.
— Верочка, спасай! Алисочка в Москву приехала, поступать, а её с жильем обманули! На вокзале сидит, плачет. Пусти девочку на недельку-другую, пока она комнату не найдет? Вы же кровная родня!
Вера, размякшая после удачной сделки и бокала кьянти, вздохнула и продиктовала адрес. В конце концов, она сама когда-то начинала с нуля. Почему бы не помочь?
Алиса оказалась миниатюрной блондинкой с огромными, испуганными голубыми глазами и тонким голоском. На фоне высокой, статной, одетой в строгий шелк Веры она казалась потерянным воробушком. Девушка робко переступила порог, ахнула при виде просторной гостиной, совмещенной с кухней, и залилась слезами благодарности.
— Вера Николаевна, вы моя спасительница! Я вам мешать не буду, честное слово! Буду тише воды, ниже травы.
Первые дни так и было. Алиса ютилась в гостевой комнате, ходила на цыпочках и мыла за собой чашки по три раза. Но уже к концу второй недели «воробушек» начал расправлять крылышки.
Началось все с мелочей. Как-то утром Вера, привыкшая пить свой черный кофе в тишине перед панорамным окном, обнаружила на кухне бурную деятельность. Алиса, в игривом фартуке (который Вера купила в Италии и ни разу не надевала), жарила сырники.
— Доброе утро! — пропела родственница. — А я решила вас порадовать. Вы же совсем ничего не едите, одни салаты да кофе. Кирилл вчера сказал, что соскучился по домашней выпечке.
Вера замерла с чашкой в руке. «Кирилл сказал? Когда это они успели обсудить его гастрономические пристрастия?»
Кирилл, вышедший из спальни на запах ванили, действительно расплылся в улыбке.
— Ого! Вот это сервис. Вер, смотри, какая у нас хозяюшка появилась.
Слово «у нас» резануло Веру по ушам, но она лишь сдержанно улыбнулась. Это всего лишь сырники. Девочка просто хочет быть полезной.
Однако «неделька-другая» плавно перетекла в месяц. Разговоры о поиске комнаты стихли. Когда Вера деликатно затронула эту тему, Алиса тут же наполнила глаза слезами:
— Верочка, у меня на работе (она устроилась администратором в салон красоты) задерживают зарплату... Если я сейчас съеду, мне придется питаться одними макаронами. Я же вам не мешаю? Я же убираюсь, готовлю!
Кирилл вечером того же дня встал на защиту Алисы:
— Вер, ну что ты как жандарм? Квартира огромная, места всем хватает. Девочка старается, уют создает. Вон, шторы сегодня перестирала.
Шторы. Вера вспомнила тяжелый итальянский бархат, который нельзя было стирать в машинке, и у неё дернулся глаз.
Вскоре Вера начала замечать, что её личные границы стираются. Однажды она нашла свой дорогой крем для лица La Mer на полочке в ванной открытым, со следами чужих пальцев.
— Ой, а я думала, это лосьон для тела, — хлопнула ресницами Алиса, когда Вера сделала ей замечание. — У нас в провинции таких баночек не видели. Вы же не обеднеете, Вера Николаевна?
Тон неуловимо изменился. Исчезла робость. Появилась какая-то вкрадчивая, сладкая наглость.
Дальше — больше. Вера стала замечать свои вещи на Алисе. Сначала это был кашемировый шарф («на улице так похолодало, а я не успела куртку достать»), потом — шелковая блузка («у меня было важное свидание, я хотела произвести впечатление»).
Каждое замечание Веры натыкалось на глухую стену непонимания и обиды, которую Алиса виртуозно демонстрировала Кириллу. И Кирилл, к удивлению и раздражению Веры, все чаще принимал сторону «бедной родственницы».
— Вера, ты стала такой жесткой, — выговаривал он ей за ужином, который приготовила Алиса. Сама Алиса скромно сидела на краю стула, потупив взор. — Это просто шмотки. Ты зарабатываешь сотни тысяч, а за кусок ткани готова девчонку сожрать. Она же к нам со всей душой.
«К НАМ». Опять это слово.
Вера начала чувствовать себя чужой в собственной квартире. Алиса переставила вазы в гостиной, купила какие-то дешевые пестрые подушки на минималистичный кожаный диван, заменила любимый Верин гель для душа с ароматом сандала на приторно-клубничный масс-маркет.
Апогеем стала суббота, когда Вера вернулась из срочной командировки на день раньше.
Она тихо открыла дверь своим ключом. Из гостиной доносился смех, звон бокалов и музыка. Вера прошла по коридору и замерла в дверях.
За её обеденным столом из массива дуба сидели друзья Кирилла. Во главе стола, в Верином любимом изумрудном платье-комбинации (которое Вера берегла для особого случая) и с её золотой цепочкой на шее, сидела Алиса. Она грациозно разливала вино по хрустальным бокалам.
— ...И тогда я говорю: «Кирилл, нам обязательно нужно поменять этот диван, он такой неудобный», — заливалась смехом Алиса. — А он мне отвечает...
— Привет, — громко и холодно сказала Вера, переступая порог гостиной.
Повисла мертвая тишина. Друзья Кирилла неловко заерзали. Сам Кирилл побледнел и вскочил.
— Вера? Ты же должна была завтра...
— Сюрприз, — криво усмехнулась Вера.
Алиса даже не покраснела. Она лишь поправила бретельку чужого платья на своем плече.
— Ой, Верочка, а мы тут решили небольшие посиделки устроить. Ты же все равно в разъездах вечно, дом пустует.
Вера молча прошла в свою спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Дело было не в платье и не в гостях. Дело было во взгляде Алисы — торжествующем, хозяйском, наглом. И в поведении Кирилла, который даже не попытался одернуть девчонку.
Вечером, когда гости поспешно ретировались, состоялся тяжелый разговор.
— Какого черта происходит, Кирилл? — тихо спросила Вера.
— А что такого? — он попытался перейти в нападение. — Алиса молодая, ей хочется праздника. Ты вечно на работе, вечно уставшая. С тобой даже поговорить не о чем, кроме твоих проектов! А Алиса создает уют. С ней тепло.
— Тепло? В моей квартире, за мой счет, в моих вещах?
Тут в гостиную вплыла Алиса. В домашнем халатике, с чашкой чая. Она больше не изображала запуганного воробушка. Лицо её было спокойным и надменным.
— Знаешь что, Вера, — произнесла она мягко, но с ядовитой интонацией. — Ты просто не умеешь быть женщиной. Ты ломовая лошадь. У тебя есть всё: деньги, квартира, но ты пустая. А Кириллу нужна нормальная семья. Я даю ему то, что ты не можешь.
Вера перевела взгляд на Кирилла. Тот отвел глаза.
— Ты с ней согласен? — спросила Вера почти шепотом.
— Вера, ну давай не будем устраивать сцен... Нам нужно время подумать... Может, мы поторопились со свадьбой.
В этот момент внутри у Веры что-то оборвалось. Словно натянутая струна наконец лопнула, оставив после себя звенящую, кристальную ясность. Боль и обида испарились. Остался только холодный, архитектурный расчет. Она посмотрела на этих двоих — инфантильного, слабого мужчину и хитрую, беспринципную девицу, — и вдруг поняла, что они идеально подходят друг другу.
— Подумать, значит, — Вера медленно кивнула. — Хорошо. Думайте.
Она развернулась и ушла в спальню. Закрывшись на ключ, Вера достала ноутбук. Первым делом она написала своему юристу. Затем нашла в интернете номер круглосуточной службы по вскрытию и замене замков.
На следующее утро Вера встала в шесть. Алиса и Кирилл еще спали — накануне они, судя по звукам, долго обсуждали на кухне, какая Вера стерва и как они теперь будут жить "свободно".
Вера оделась в свой лучший деловой костюм, сделала безупречный макияж. В восемь утра в дверь позвонили. Это были мастера по замкам.
Шум в прихожей разбудил жильцов. Кирилл выскочил в коридор в одних боксерах, потирая заспанные глаза. Следом выглянула растрепанная Алиса.
— Что происходит?! — крикнул Кирилл, глядя, как двое крепких мужчин с инструментами колдуют над входной дверью.
— Происходит оптимизация моего личного пространства, — ледяным тоном сообщила Вера, попивая кофе. — Я меняю замки.
— Зачем?
— Затем, что через час вы оба покидаете мою квартиру. Навсегда.
Алиса побледнела. Её уверенность вчерашнего вечера куда-то испарилась.
— Как это... покидаем? Куда мы пойдем? Вера, ты с ума сошла!
— В провинцию, Алисочка. Или в съемную коммуналку. Куда угодно. Это больше не моя проблема.
— Ты не имеешь права выгонять нас на улицу! — закричал Кирилл. — Я здесь живу! Мы собирались пожениться!
— Ключевое слово — собирались, — отрезала Вера. — Квартира оформлена на меня. Ты здесь даже не прописан. У вас есть ровно сорок пять минут, чтобы собрать свои вещи. Время пошло.
Началась паника. Кирилл бегал по спальне, запихивая вещи в спортивную сумку, периодически пытаясь давить на жалость:
— Вер, ну давай поговорим! Ну бес попутал! Она сама на меня вешалась!
Алиса, услышав это из гостевой комнаты, вылетела в коридор:
— Что?! Это я вешалась?! Да ты сам жаловался, что она бревно бесчувственное, а мои борщи хвалил!
Вера наблюдала за этой безобразной сценой, прислонившись к дверному косяку, и чувствовала лишь брезгливость. Как она могла пустить этих людей в свою жизнь? Как могла не замечать очевидного?
Когда Алиса попыталась запихнуть в свой чемодан ту самую зеленую комбинацию, Вера шагнула вперед и жестко перехватила её руку.
— Это — мое. Снимай с себя мои украшения, вытаскивай мою косметику. Забирай только то дерьмо, с которым приехала.
— Жадная сука! — прошипела Алиса, стягивая с шеи золотую цепочку и швыряя её на пол. — Подавись своими деньгами! Ты всё равно останешься одна! Тебя никто никогда не будет любить!
— Лучше быть одной, чем с паразитами, — спокойно ответила Вера.
Ровно в девять ноль-ноль дверь захлопнулась за бывшим женихом и неудавшейся «хозяйкой». В замке мягко повернулся новый, блестящий ключ. Мастера, получив щедрую оплату, ушли.
Вера осталась в полной тишине. Она прошлась по квартире. Открыла настежь все окна, впуская свежий, прохладный ветер, чтобы выветрить запах чужих духов и предательства. Затем она собрала дешевые пестрые подушки с дивана и клубничный гель из ванной в большой мусорный пакет и выставила его за дверь.
Налила себе свежего кофе. Подошла к панорамному окну. Город внизу жил своей суетливой жизнью, по улицам бежали крошечные машинки.
Её крепость снова принадлежала только ей. Механизм её жизни дал сбой, это правда. Но Вера была отличным архитектором. Она знала: если в фундаменте обнаружилась гниль, её нужно безжалостно вырубать, пока не рухнуло всё здание.
Она сделала глоток крепкого, горького кофе и впервые за долгое время искренне, легко улыбнулась. Жизнь продолжалась, и теперь в ней всё будет по её собственным правилам.
