Никто не предупреждал меня, что обычное воскресное чаепитие у подруги может превратиться в детективную головоломку в стиле "Десять негритят", только вместо убийства - кража семейной реликвии, а вместо острова - уютная гостиная с китайским сервизом и запахом яблочного пирога.
Я, Татьяна Михайловна, экономист на пенсии с привычкой считать не только деньги, но и нестыковки в человеческом поведении, приехала к Лидии Васильевне Королевой отметить ее день рождения в узком кругу "проверенных подруг".
Лидия Васильевна - женщина шестидесяти пяти лет, бывшая заведующая детским садом с привычками музейного смотрителя и страстью к семейным реликвиям, - жила в трехкомнатной квартире сталинской постройки. Ее гостиная представляла собой музей советского быта в лучшем исполнении: хрустальная горка с сервизом "Мадонна", книжный шкаф с собраниями сочинений классиков и кресло-трон с высокой спинкой, обитое бархатом цвета увядшей розы.
Именно на спинке этого кресла лежала та самая шаль - фамильная ценность XIX века, доставшаяся Лидии от прабабушки. Кружевное чудо ручной работы цвета слоновой кости, которое хозяйка выставляла напоказ только в особо торжественных случаях, как священную реликвию.
К чаю собрались четыре дамы преклонного возраста, каждая из которых представляла собой отдельный психологический портрет.
Валентина Петровна Смирнова - семидесятилетняя пенсионерка с внешностью благородной графини и материальным положением, мягко говоря, стесненным. Она явилась в изношенном, но когда-то дорогом пальто и с подарком - коробкой конфет "Белочка", которые покупают только от безысходности.
Антонина Сергеевна Лебедева - шестидесятивосьмилетняя дама с амбициями коллекционера и привычкой оценивающе рассматривать чужое имущество. Ее квартира была набита антиквариатом сомнительного происхождения, и она никогда не скрывала своей зависти к чужим сокровищам.
Нина Александровна Петрова - моя ровесница, шестьдесят три года, бывшая швея-мотористка с золотыми руками и привычкой автоматически оценивать качество любого текстиля. Она умела создавать кружевные шедевры и прекрасно разбиралась в старинных техниках рукоделия.
И наконец, я - человек подозрительный по природе профессии и наблюдательный по складу характера.
Чаепитие началось традиционно. Лидия торжественно разливала чай из фарфорового чайника с росписью "Гжель", мы восхищались ее яблочным пирогом и обсуждали последние новости пенсионной реформы.
- Какая у вас прекрасная шаль, Лида! - восхитилась Валентина Петровна, украдкой поглядывая на кресло. - Настоящий музейный экспонат!
Лидия довольно улыбнулась:
- Прабабушкино рукоделие. Представляете, ей уже сто пятьдесят лет! И какое качество работы!
Антонина Сергеевна придвинулась поближе:
- А можно посмотреть? Я в кружевах кое-что понимаю.
- Конечно! - разрешила хозяйка. - Только осторожно, она очень хрупкая.
Нина Александровна профессионально ощупала край шали:
- Венецианское кружево, техника "ретичелла". Такое сейчас никто не умеет делать. Настоящее сокровище!
Мы все по очереди восхитились шалью, после чего Лидия бережно положила ее обратно на спинку кресла.
Разговор плавно перетек на внуков, цены в магазинах и безобразное состояние городских дорог. Валентина Петровна рассказывала о проблемах с отоплением, Антонина хвасталась новым приобретением - старинной вазой, а Нина жаловалась на ревматизм в пальцах.
Примерно через час Лидия отошла на кухню за второй порцией пирога. Мы остались в гостиной, продолжая беседу о превратностях пенсионной жизни.
Когда хозяйка вернулась с подносом, Антонина Сергеевна вдруг воскликнула:
- Лида! А где ваша шаль?
Мы все обернулись к креслу. Спинка была пуста.
- Как где? - растерялась Лидия Васильевна. - Я же ее туда положила!
- Может, упала? - предположила Валентина Петровна.
Мы принялись искать. Заглянули под кресло, за кресло, проверили соседние стулья. Шали нигде не было.
- Это невозможно! - ужаснулась хозяйка. - Она же не могла сама исчезнуть!
Нина Александровна задумчиво произнесла:
- Странно... Я же только что на нее смотрела, когда вы за пирогом ходили.
- И я видела, - подтвердила Антонина Сергеевна.
Валентина Петровна нервно теребила платок:
- Может, кто-то из нас случайно... зацепил?
Воцарилось неловкое молчание. Подозревать друг друга в краже было крайне неудобно, но факт оставался фактом - шаль исчезла.
Я взяла инициативу в свои руки:
- Давайте подумаем логически. Лидия положила шаль на кресло в начале чаепития. Кто после этого подходил к креслу?
- Я не подходила! - быстро отозвалась Валентина.
- И я тоже, - заверила Антонина.
- А я только смотрела издалека, - добавила Нина.
Получался патовый ситуация. Либо все лгали, либо шаль действительно исчезла сама собой.
- А может, кто-то из вас выходил из комнаты? - продолжила я допрос.
Валентина Петровна призналась:
- Я в туалет ходила. Минут десять назад.
- А я к окну подходила, - вспомнила Антонина. - Проверить, не идет ли дождь.
- А я... - Нина Александровна запнулась. - А я в прихожую выходила. Посмотреть, не забыла ли зонт.
Круг подозреваемых сужался. Каждая из дам имела возможность украсть шаль, но у каждой было алиби.
Тут я заметила важную деталь. На полу у ножки кресла лежала маленькая белая нитка.
- Лидия, а у вас в доме есть кошка?
- Нет, а что?
- Ничего, просто подумала... А шаль была в хорошем состоянии? Нитки не торчали?
- Конечно! Я ее очень берегла!
Я подняла нитку и внимательно ее рассмотрела. Тонкая, шелковистая, явно от кружевного изделия.
- Нина Александровна, - обратилась я к бывшей швее, - вы же профессионал. Скажите, такая нить может сама оторваться от старинного кружева?
Нина покраснела:
- Ну... Если кружево очень старое, то да. Особенно если его неосторожно потрогать.
- А если его, скажем, сложить и спрятать в сумку?
Воцарилось напряженное молчание.
- Нина Александровна, - мягко сказала я, - может, проверим вашу сумочку?
Швея опустила глаза:
- Я... Я не хотела красть! Просто... Такая красота пропадает! Лида ее только по праздникам достает, а она могла бы служить образцом для реставрации других изделий!
Лидия была потрясена:
- Нина! Как вы могли?
- Я думала вернуть! - оправдывалась воровка. - Хотела изучить технику плетения, сделать точную копию, а оригинал отдать!
Нина полезла в объемную сумку и извлекла аккуратно сложенную шаль.
- Вот она, целая и невредимая!
Лидия бережно приняла семейную реликвию:
- Нина, ну как же так? Мы же друзья!
- Именно поэтому! - горячо заговорила швея. - Друзья должны делиться сокровищами! Я бы сделала прекрасную копию, и у вас было бы две шали вместо одной!
Логика воровки была своеобразной, но искренней.
Валентина Петровна с облегчением вздохнула:
- Слава богу, нашлась! А я уже думала, что подозрение падет на меня.
Антонина Сергеевна философски заметила:
- Вот видите, как важно иметь в компании опытного следователя!
- Я не следователь, - поправила я. - Просто внимательный человек.
В итоге скандал удалось замять. Нина Александровна принесла искренние извинения, пообещала больше никогда не "одалживать" чужие вещи без спроса, а Лидия великодушно предложила ей сфотографировать шаль для изучения техники плетения.
- Знаете что, - сказала хозяйка, подавая свежий чай, - а ведь это хороший урок! Нельзя оставлять ценные вещи на виду, даже среди друзей.
- И нельзя поддаваться искушению, - добавила раскаявшаяся воровка.
Чаепитие продолжилось в примиренческой атмосфере. Шаль заняла почетное место в стеклянной витрине, а мы еще долго обсуждали психологические аспекты коллекционирования.
Домой я ехала с мыслью о том, что дружба проверяется не только горем, но и искушениями. И что даже самые невинные страсти - вроде любви к старинному рукоделию - могут толкнуть порядочного человека на неблаговидные поступки.
А Нина Александровна, кстати, действительно сделала потом великолепную копию шали. Правда, дарила ее уже не Лидии, а музею народных промыслов. Видимо, решила направить свой талант в более законное русло.