- Ну что, попался? – ехидно усмехнулся Василий. – Вот теперь ты мне за всё ответишь. И за капусту, и за бессонные ночи. – Он осторожно подошел к ящику, который использовал, как ловушку, заглянул внутрь и от удивления аж рот открыл.
Никаким зайцем в ловушке даже и не пахло.
В ловушке находился рыжий кот. И он там не просто находился.
Он там спал…
*****
Туман по утрам стал каким-то густым и холодным, забирался за шиворот, сыростью оседал на досках крыльца.
Василий Петрович, кутаясь в любимую старую телогрейку, смотрел на свой участок, и думал о том, что осень в этом году пришла как-то уж слишком рано и решительно.
Летний гвалт тракторов, детские крики у речки и петушиные переклички растворились в низком сером небе.
Оставался только монотонный стук дождя по шиферу и тишина пустого дома. Жена Вера, ушла три года назад, и с тех пор Василий Петрович не любил тишину.
Больно уж она какая-то гнетущая была.
Сыновья, Серёжа с Виталиком, звонили исправно раз в неделю, бодрыми голосами спрашивали про здоровье, обещали вырваться в гости, но жизнь в городе другая.
Не такая, как в деревне, поэтому в гости приезжать получалось редко. И Василий Петрович не обижался.
Что ему, старому пню, в городе делать?
Здесь его земля, здесь его воздух, здесь его огород - последний рубеж обороны от бессмысленного угасания.
Когда жена была еще жива, то она в основном огородом занималась. А Василий смотрел на неё и улыбался.
И постоянно говорил, что не мужское это дело – в грязи ковыряться. Так-то он на тракторе почти всю жизнь проработал.
Но трактор – это другое. Это механизм! И ты, сидя в кабине, этим механизмом управляешь. Совсем другие ощущения.
А теперь Василий Петрович с удовольствием в грязи ковырялся. Ему казалось, что пока он возится на этих грядках, его любимая Верочка стоит рядышком, наблюдает за ним, улыбается...
Огород, кстати, в этом году уродил на славу.
Картошку он уже выкопал, свеклу с морковью убрал в погреб, лук рядами висел на чердаке.
Из овощей оставалась только капуста.
Крепкая, тугобокая, пахнущая горьковатой свежестью. Василий Петрович выходил к ней каждый день, с гордостью оглядывая тяжелые кочаны.
Еще примерно недельки две, и можно уже будет капусту тоже убирать. А потом квасить. В смысле - капусту.
Очень уж Василий Петрович любил квашеную капусту. Раньше жена всегда готовила. По старинному какому-то рецепту.
Теперь он сам приловчился - методом проб и ошибок. И ничего - тоже вкусная получается.
В то утро Василий Петрович пришел на участок, чтобы, как обычно проверить, всё ли в порядке, и замер от неожиданности. А потом нахмурился. Не без причины.
Крайний кочан, самый крупный из всех, на который он вчера еще любовался, был обезображен.
Сочные листья были обгрызены неровно, по-варварски, а на земле валялись белые ошметки. Будто кто-то собирался съесть целый кочан, но потом передумал.
- Это что ещё такое?! – недовольно произнес Василий Петрович, подходя поближе. – Кто посмел?
Соседка, баба Нюра, держала кроликов. Он сходил к ней, больше для очистки совести.
Кролики, упитанные и очень ленивые, лежали в своих клетках брюхом кверху. Дверцы были закрыты.
Баба Нюра, внимательно выслушав соседа, только руками всплеснула:
- Да ты что, Петрович, у меня ж они из клеток носа не кажут! И кормлю я их от пуза! Сам же видишь.
Василий Петрович посмотрел на кроликов, вздохнул несколько раз шумно и пришел к выводу, что это не их лап дело.
Они до забора «не доползут», не говоря уже о том, чтобы к нему на участок пробраться.
- Значит, зайцы, - задумчиво произнес Василий, бросив взгляд в сторону леса. - Сейчас как раз осень, привычной для них еды мало, вот они и подались в деревню.
- Ну да, похоже на то, - согласно закивала баба Нюра. – Зайцы они такие, могут.
- И как же с ними бороться? Ружья у меня нет, да и не охотник я ни разу. Капканов тоже у меня в хозяйстве не водится. Да и опасно это. Не дай Бог, животинка какая деревенская попадет – проблем потом не оберешься.
- Собаку тебе надо, Петрович, - улыбаясь, сказала соседка. – Зайцы собак боятся.
- Да куда мне собаку? Зачем? Мне жить-то осталось год-два от силы. На кого её потом оставить, собаку эту?
- Чего это ты себя раньше времени хоронишь? Ты же на пенсию всего пять лет назад вышел.
- Чего-чего... Потому что тоскливо жить одному. Сыновья редко приезжают. Внуки учатся, а летом их в лагерь отправляют. Вот и получается, что жизнь совсем не в радость. Эх, была бы Верочка моя жива...
- Ну тогда сеткой попробуй капусту свою укрыть. Какая-никакая, а защита. И хватит про смерть раньше времени думать. Поживешь еще. Дай Бог, правнуков получится увидеть.
В общем, главными подозреваемыми в порче капусты стали зайцы. Точнее - заяц.
Потому что если бы они всей оравой к нему в гости нагрянули, то он бы совсем без капусты остался.
«Но это он пока один, - размышлял Василий Петрович. – А если почувствует безнаказанность, да родичей своих приведет, прощая тогда моя квашеная капуста. Нечего тогда мне будет квасить».
Сеткой Василий Петрович капусту свою, конечно, укрыл. Вот только заяц слишком уж умный оказался.
Не спасала капусту сетка от его зубов.
Это Василий Петрович понял уже на следующее утро, когда обнаружил новый погрызенный кочан.
И тогда он решил смастерить из подручных средств и прочего хлама, что в сарае годами лежит, ловушку.
Небольшой такой ящик с автоматически закрывающейся дверцей. Он в газете какой-то видел эту конструкцию. Повторить было совсем несложно. Было бы желание, что говорится.
А желания этого, как вы сами понимаете, у Василия Петровича было хоть отбавляй.
Поймает он этого зайца наглого, отнесет подальше в лес и пусть в другом месте себе еду ищет.
А может, и не отнесет никуда… Может, рагу из него приготовит. С капустой. А что? Мясо у зайца вкусное и даже полезное.
Смастерил он, значит, этот ящик-ловушку, поставил на участке, внутрь положил капусту, конечно же.
А потом пошел спать.
Спал Василий Петрович тревожно. И почему-то Вера ему этой ночью приснилась.
Ходит, значит, по участку, смотрит на погрызенную зайцем капусту, головой качает и даже вроде как плачет. А сам заяц на дереве сидит, и улыбается. Василий так разозлился, что сначала кулаком ему погрозил, а потом еще камень запустил в него.
Заяц этот сразу пропал из поля зрения. А вместе с ним пропал и сон.
Василий, открыв глаза, посмотрел на часы, которые показывали половину пятого утра, быстро натянул сапоги на босые ноги, и выбежал из дома.
«Если заяц ночью орудует, то значит, давно уже в ловушке должен быть» - размышлял он, быстро перебирая ногами.
Когда Василий Петрович зашел на огород, то еще издалека увидел, что ящик-ловушка закрыта.
«Ну вот, что и требовалось доказать» - довольно потирая руки, подумал Василий Петрович.
Посмотрел на всякий случай по сторонам, потом быстро направился к своей ловушке.
- Ну что, попался? – ехидно усмехнулся Василий. – Вот теперь ты мне за всё ответишь. И за капусту, и за бессонные ночи.
Он осторожно подошел к ящику, заглянул внутрь и от удивления аж рот открыл. Никаким зайцем в ловушке даже и не пахло.
В ловушке находился рыжий кот с зелеными глазами. И он там не просто находился. Он там спал…
- Что за ерунда? – удивился Василий.
Кот приоткрыл один глаз, зевнул с лукавым прищуром, показав розовую пасть, и даже не подумал бежать.
Василий Петрович отпустил кота, извинившись, перед ним. Снова установил свою ловушку и пошел заниматься своими делами.
А на следующее утро он снова обнаружил в ящике того самого кота. И на третий день тоже. И на четвертый.
Это превратилось в какой-то нелепый ритуал. Каждую ночь Василий Петрович ставил ловушку на зайца. И каждое утро вытаскивал из неё сонного и разомлевшего кота.
И при этом каждую ночь заяц безнаказанно обгладывал капусту. Василий Петрович бегал по деревне, тыкал рыжего кота под нос соседям. Однако все только качали головами.
Кота этого никто не знал, кот был ничейным.
- Что же ты по моему участку бродишь? - удивленно вопрошал Василий Петрович. - Неужели места другого нет?
Кот в ответ молчал. Смотрел только как-то странно. С какой-то тоской и одновременно с надеждой.
- Опять ты? - сокрушался Василий Петрович, выпуская рыжего кота в четвертый раз. - Из-за тебя вся охота насмарку, понимаешь? Ты же ловушку занимаешь, а ушастый творит, что хочет.
И когда Василий обнаружил кота в ловушке на пятый день, он кажется понял, в чем дело. Холодно ведь по ночам уже.
А в ящике этом всяко теплее. Намного.
- Пристанище себе ищешь, значит? - вздохнул Василий Петрович. - Голодный еще, небось? Да еще и хромой.
Василий только сейчас обратил внимание на то, что рыжий кот прихрамывает на заднюю лапу.
- Да-а, дружок... помотала тебя жизнь.
Кот протяжно мяукнул и подошел ближе к человеку. Будто почувствовал, что уже можно.
- Ладно, так и быть, оставайся со мной жить, - махнул рукой Василий Петрович. - Еды нам с тобой хватит, голодать не будем. А вот если зайца мне поймать поможешь, я тебе тогда разрешу на своей кровати спать. А пока, извини, на веранде будешь жить.
- Мяв! - коротко ответил кот, всем своим видом выражая полное согласие.
И знаете что? На следующий день Василий Петрович с удивлением для себя обнаружил...
...Нет, не зайца.
Он обнаружил, что с капустой его всё в порядке. Ни одного погрызенного листочка.
И на второй день то же самое. И на третий. Он даже на радостях ящик-ловушку убрал.
Ну и обещание, данное коту, ему тоже пришлось выполнить. Поэтому теперь рыжий кот спал вместе с Василием на одной кровати.
А по утрам Василий Петрович бегал к соседке за молоком, и наливал его в блюдечко. И улыбался, наблюдая, как рыжий с удовольствием лакает его.
Жизнь с котом наладилась быстро. Василий Петрович его Степаном назвал, для солидности.
Да и сам Степан, нужно сказать, стал выглядеть более солидно. Трехразовое питание творит чудеса.
Вечерами, когда на улице шел дождь, они сидели вдвоем в теплом доме. Василий читал газету или смотрел телевизор, а Степан лежал у него на коленях, и тишина старого дома вдруг наполнилась уютным, вибрирующим урчанием.
Это урчание заглушало и шелест дождя, и тоску по ушедшей жене, и пустоту в душе.
Они понимали друг друга без слов. С полувзгляда. И одиночество, которое Василий на дух не переносил, отступило. И даже о смерти преждевременной он думать перестал. Рано ему еще помирать. Ведь если он умрет, кто тогда за Степаном присмотрит?
А если погодка была хорошая, они до позднего вечера сидели на крыльце. Василий Петрович смотрел в сторону леса и думал о том, что зайцы, наверное, вернутся следующей осенью. И что ящик-ловушка ему еще может пригодиться. И что блюдце надо взять поглубже, а то Степан толкает его носом и расплескивает молоко на пол. И еще много о чем он думал, гладя рыжего кота по голове.
- Я вот только одного, Степка, понять не могу. Как же в ту ловушку-то каждый раз попадался? Какой же ты охотник, если на старые грабли дважды наступить умудрился? Хотя какой там дважды? Целых пять раз!
Степан прикрыл свои красивые зеленые глазищи и замурчал особенно громко, словно посмеиваясь.
Он никогда, ни за что на свете не признался бы Василию Петровичу, этому доброму человеку, что никакого зайца на участке никогда и не было. Что это он сам - бездомный, отчаявшийся и страшно голодный - грыз по ночам противную капусту, потому что ничего другого себе найти не мог. Потому что есть очень хотелось.
И что в ловушку он попадался специально – Стёпа тоже никогда не расскажет.
С самого первого раза, когда Василий Петрович, поговорив с ним ласково, выпустил из ящика, и даже еще по голове погладил на прощание, Степан понял: это его шанс.
Он уже тогда пообещал сам себе, что…
…что будет попадаться в неё снова и снова, пока хозяин огорода не сдастся и не сжалится над пропащей животиной.
И его хитрый план сработал.
Только, прошу вас, дорогие читатели, никому об этом не рассказывайте. В особенности Василию Петровичу.
Пусть это будет маленьким секретом Степана. Да и зачем рассказывать?
Какая разница, с чего всё началось, если теперь каждую осень они вместе стерегут капустные грядки (вдруг заяц опять наведается в гости), а по вечерам делят на двоих тепло натопленной печки и спасительную, нужную обоим тишину.
Счастливые они теперь, понимаете?