В кабинете на Сретенке пахло хорошим табаком и старой бумагой. Макар Иванович Крылов сидел за своим массивным дубовым столом и смотрел на настенные часы. Они мерно тикали, отсчитывая время, которого у Крылова оставалось все меньше. Документы по-прежнему находились у похитителей.
Полковник юстиции в отставке потянулся к перекидному календарю и оторвал лист. Двадцатый лунный день. Символ — Орел.
Крылов откинулся в кресле и раскурил трубку, выпуская к потолку сизые кольца. За тридцать лет работы он крепко усвоил: двадцатые лунные сутки — это время, когда ползать по земле бессмысленно. Энергия этого дня требует оторваться от деталей, грязи, путаницы следов и подняться высоко в небо. Символ Орла дан не просто так. Это день озарений, преодоления сомнений и взгляда с высоты птичьего полета. Когда ты паришь, мелкие нестыковки сливаются в единый узор, а скрытые мотивы становятся видны как на ладони.
«Я слишком долго ковырялся в мышиной возне», — подумал Макар Иванович.
Он анализировал начальника службы безопасности Виктора, бывшего рубоповца, с которым когда-то пересекался по службе. Да, тот явно был в деле. На ВДНХ Крылов поймал его на мелких несостыковках и понял, что утечка идет через безопасника. Но что-то не сходилось. Масштаб личности не тот. Безопасник — исполнитель, пес, привыкший брать след или рвать по команде. Украсть сейф из квартиры на Котельнической, аккуратно обойти все системы, которые сам же и ставил, — на это его ума хватит. Но шантажировать Славика-Монолита бумагами образца 1994 года? Нет. Безопасник понимал, что Вячеслав за такое просто закатает его в бетон на одной из своих строек. Нужен был кто-то, кто не боится гнева бизнесмена из девяностых. Тот, кто чувствует себя неуязвимым.
Крылов пододвинул к себе чистый лист бумаги.
Орел смотрит на всю территорию сразу.
Он перестал думать о сейфе и компромате. Он стал думать о бизнес-империи Вячеслава. «Монолит-Строй» — это десятки жилых комплексов, торговые центры, тысячи сотрудников. Что там происходит прямо сейчас?
Макар Иванович открыл ноутбук. Он не любил современные технологии, но игнорировать открытые источники было бы глупо. Полчаса он вчитывался в скупые строки деловых изданий, профильных строительных форумов и реестров.
Внезапно его взгляд зацепился за небольшую заметку двухнедельной давности в «Коммерсанте». Готовилось колоссальное слияние. «Монолит-Строй» поглощал одного из своих главных конкурентов, образуя крупнейший строительный холдинг в столице. Процесс должен был завершиться к концу месяца.
Крылов замер. Трубка в его руке погасла.
Взгляд с высоты.
Пазл в голове старого сыщика начал стремительно складываться.
Если компромат 1994 года всплывет сейчас, это не просто ударит по репутации Вячеслава. Это сорвет сделку года. Акции «Монолит-Строя» рухнут. Но кому это выгодно? Конкурентам? Крылов уже отмел их в девятый лунный день.
Он быстро вбил в поисковик структуру руководства будущей объединенной компании. И тут же нашел то, что искал. В случае успешного слияния, Вячеслав оставался почетным председателем совета директоров с контрольным пакетом акций, но операционное управление переходило… к его зятю. Молодому, лощеному выпускнику лондонской бизнес-школы, который с нескрываемым презрением относился к «дедовским методам» своего тестя.
Но была одна деталь, прописанная в уставе, которую Крылов нашел в слитых базах данных: если до завершения сделки в отношении мажоритарного акционера (Вячеслава) возбуждается уголовное дело или возникает форс-мажор, угрожающий активам, управление экстренно передается антикризисному управляющему — тому самому зятю. С контрольным пакетом акций. Он получает всё, а тесть отправляется на нары или в бега.
— Ах ты ж, щенок, — тихо произнес Крылов, и на его лице появилась жесткая усмешка.
Озарение было кристально чистым, как воздух в горах. Зять не хотел ждать, пока старик передаст ему власть добровольно в ходе долгой и сложной процедуры слияния. Он хотел вырвать империю целиком, прямо сейчас, сбросив Славика-Монолита с шахматной доски. Но сам мараться не стал — нашел слабое звено. Подкупил или запугал начальника службы безопасности. Организовал кражу чужими руками.
Двадцатый лунный день оправдал себя. Орел увидел добычу.
Крылов поднялся, подошел к окну и посмотрел на шумящую внизу Сретенку. Теперь он знал мотив и знал истинного заказчика. Осталось только вытащить их на свет.
Он достал из сейфа свой старый табельный пистолет Макарова, проверил обойму и положил его во внутренний карман пиджака. Энергия Озарения переходила в энергию Действия. Крылов знал, что времени на раскачку нет — скоро наступит двадцать третий лунный день. День «Крокодила», время разрушения старого и безжалостного отсечения всего гнилого. К этому дню у него уже должна быть готова ловушка.
