Роль Льва Толстого для индийской культуры, и, взаимно, значение Индии для Толстого — тема большая. Прямые параллели между толстовской философией и изречениями индийских философов уязвимы, так как Толстой все-таки принадлежит христианской культуре. Однако параллели художественные всегда интересны.
В Индии нередко проходят выставки, посвященные Толстому, а в 2023 году в Русском доме в индийском Тривандраме прошел 30-дневный фестиваль Толстого. Одна из ключевых индийских фигур, ощутивших толстовское влияние — Рабиндранат Тагор. Великий индийский писатель, поэт, мыслитель, художник, композитор активно поддерживал антиколониальное движение и оказал широкое влияние на мировую культуру. Среди переводчиков его поэзии — Анна Ахматова и Борис Пастернак, среди друзей по переписке — Махатма Ганди и Альберт Эйнштейн. 7 мая — день его рождения.
В отличие от его соотечественника Ганди, у Тагора не случилось шанса пересечься с Толстым или вступить с ним в переписку. Хотя теоретически это могло случиться: Тагор родился в 1861 году, и ушел из жизни в 1941-м. Возможно, их встреча могла бы прояснить имевшиеся разногласия Тагора с воззрениями писателя. Сначала исключительно восхищаясь Толстым, позже Тагор испытает сомнения, увидит в его проповедничестве отпечаток горделивости. В частности, он иначе смотрел на женский вопрос, отстаивал не просто свободу, но свободолюбие, независимое мышление женщины.
Приведем отрывок из романа Тагора «Дом и мир» (перевод В. Новиковой), где размышления героя посвящены как раз этой теме: «Смысл моей жизни не ограничивается семейным кругом. Есть и другие ценности, которых ничто не уничтожит. Настало время теперь подумать о них в полную меру.
Нужно взглянуть на себя и Бимолу со стороны: я долго кутал ее в дорогие покровы своего воображения. И хотя образ, созданный моей фантазией, не всегда совпадал с образом настоящей Бимолы, тем не менее в душе я боготворил ее».
Но сближений с Толстым, в особенности художественных, у Тагора все же было значительно больше. Одно из свидетельств тому мы находим у Николая Рериха. В сентябре 1937 года художник, знакомый с индийским писателем, написал в Гималаях эссе «Толстой и Тагор». Вдохновленный внезапной радугой от земли до облаков, Рерих почувствовал, что ему был дан знак с небес, и свои размышления о Толстом он связывает с мыслями о Тагоре. Для Рериха важно, что Тагор принадлежит не к земному миру условных фактов, но «к миру великой правды и красоты». Рерих связывает две прекрасные утопии, две надежды на иной мир в будущем — толстовскую и тагоровскую. «Напрасно невежды будут уверять, что мир Тагора и Толстого утопичен. Трижды неправда. Какая же утопия в том, что нужно жить красиво? Какая же утопия в том, что не нужно убивать и разрушать? Какая же утопия в том, что нужно знать и напитывать все окружающее просвещением? Ведь это все вовсе не утопия, но сама реальность».
Поездка Тагора в Россию в 1930 году задокументирована по дням. Отметим, что 16 сентября он посещает спектакль «Воскресение» в Московском Художественном театре. А на следующий день происходит знаменательное событие: советские художники преподносят ему в дар выполненную в мраморе маску Льва Николаевича. И если личный контакт у двух сопоставимых по масштабу художников не случился, то по крайней мере так Тагор прикоснулся к Толстому-человеку.
Другого рода сближение произойдет через несколько десятилетий, когда в живых уже не будет обоих. В 1979 году Филип Гласс напишет оперу «Сатьяграха», либретто Констанс Де Джонг на текст из священной книги «Бхагавад Гита». В центре сюжета «Сатьяграхи» (слово можно перевести с санскрита как «сила правды» или «стояние в истине») — борьба Ганди против притеснения индийцев. Ганди организует «Ферму Толстого», поселение для семей индийских переселенцев в ЮАР, оставшихся без кормильцев. И тут случается сценическое сближение писателя уже не только с Ганди, но и с Тагором: по идее Филипа Гласса, будущее борьбы с насилием воплощено в сценическом образе Мартина Лютера Кинга, настоящее — в фигуре Тагора, тогда как их предшественником был Толстой. Ему посвящен первый акт оперы.
Толстой не был единственным русским писателем, повлиявшим на Тагора. Героиня тагоровской «Последней песни», например, неспроста читает роман Максима Горького «Мать». Но с Толстым случай особенный. Эпическое мировоззрение, сомнения и переживания за судьбы жителей мира и родной страны, широкий, свободный, как воздух, стиль — Тагор наследует это у Толстого. А эпос «Гора» по масштабу и сложности оказывается сопоставимым с «Войной и миром».
Вспомним напоследок фрагмент из романа «Песчинка» (перевод Е. Бросалиной, И. Товстых): «Как могли они вместить это безумное половодье чувств в спокойные берега будничной семейной жизни? После опьянения мужчина обычно чувствует себя разбитым и требует еще вина. Но откуда было взять его Аше? В этот момент Бинодини, наполнив новый кубок, вручала его своей подруге. И Чуни снова почувствовала себя счастливой, видя, что муж доволен».
При всех различиях мы видим странное сближение: есть в этом что-то, напоминающее толстовское «Семейное счастие».
Автор статьи: Юрий Кунгуров