Сегодня у нас в гостях Светлана Костенко — автор юмористического канала «Знойная женщина» на Дзене, писатель и профессиональный маркетолог. Её книги «100 килограммов чистого золота», «Гражданская жена с ридикюлем» и «Мужчины всегда возвращаются» разошлись тиражом почти 50 000 экземпляров без единого рубля на рекламу. Она танцует бачату, печёт хлеб, моделирует одежду и пишет истории «из головы», заставляя десятки тысяч читателей смеяться в голос и ждать продолжения.
Со Светланой мы познакомились на фестивале самостоятельных авторов «САМИ» от издательского сервиса Ridero, где она ярко выступила в формате книжного стендапа, а я проводила мастер-класс по вёрстке книги. А потом сели за подробный разговор: как читатели влияют на финалы её книг, почему она не боится хейтеров и блокирует их без сожалений, как 48 000 продаж без рекламы становятся возможными, почему сцена — это место обмена, а не казни, и откуда берутся фразы вроде «Родственники — неизбежное социальное зло».
Проект «Интересные люди» продолжает знакомить вас с творческими людьми и экспертами.
— После выступления на САМИ к вам выстроилась очередь за книгами и фото. Бывали ли случаи, когда реакция живого зрителя — аплодисменты, вопросы, эмоции — давала импульс для новой истории, персонажа или даже целой книги? Когда «сцена» превращалась в сюжет?
— Да, такие случаи бывают постоянно. И, наверное, именно они сильнее всего дают мне энергию писать дальше.
Мне часто пишут: в комментариях на Дзене, в соцсетях, на электронную почту. Благодарят, делятся своими историями. Врачи читают мои рассказы на дежурствах или после сложных операций, когда нужно хотя бы на несколько минут выдохнуть и просто вернуться в себя. Пишут из больничных палат, что мои тексты помогают не провалиться в отчаяние. Ценят за жизнеутверждающий юмор, за ощущение, что жизнь продолжается, что в ней всё ещё есть смешное, доброе и живое.
Конечно, я не скажу, что юмористический рассказ способен решить все проблемы. Но читатели отмечают: мои истории помогают переключиться, отогнать мрачные мысли, пережить трудный день и снова улыбнуться. Для меня это очень важно.
Бывают и забавные отклики. Как-то мне рассказали, что в общественном транспорте мои рассказы читают вслух, а пассажиры так заслушиваются, что проезжают свои остановки — только чтобы дослушать до конца. Вот это, пожалуй, один из самых честных показателей интереса.
Такие реакции не всегда сразу превращаются в конкретный сюжет или персонажа. Но они точно заряжают. Когда понимаешь, что твой текст не просто развлёк, а помог кому-то в трудную минуту, появляется особое чувство ответственности.
Я всё больше ощущаю, что пишу не только для себя и не ради просто смешной сцены. Я пишу для людей, которые ждут продолжения, которым это может поднять настроение, вернуть силы или просто подарить несколько минут отдыха.
Поэтому отклики так сильно мотивируют. Я чувствую себя немного обязанной — в самом хорошем смысле этого слова — радовать, поддерживать и вдохновлять тех, кто меня читает.
— Светлана, вы пишете «из головы», без детальных планов. Главы книг выходили на Дзене по мере написания, и под каждой — сотни комментариев. Бывало ли так, что читатели или сами герои «уводили» сюжет?
— Да, такое случается. Я публикую главы по мере написания, и под каждой подписчики оставляют сотни, а иногда тысячи комментариев. Часто там звучат интересные мысли насчёт поступков героев и развития сюжета. Я к этим советам прислушиваюсь. В третьей и четвёртой книге про Офелию я даже меняла финал, ориентируясь на мнение читателей. Для меня это не потеря авторского контроля, а живой диалог.
Тот же самый диалог подсказал мне начать четвёртую книгу с злоключений бабки Фимы. Она очень полюбилась аудитории, и я решила дать ей шанс выйти на первый план и хоть немного побыть счастливой. А персонаж Тамары Михайловны и вовсе «вырос» из прямых просьб в комментариях. Подписчики написали, что хотят побольше узнать про официального мужа Офелии — Юру. Так появилась целая глава про него и его маму.
— Некоторые поклонники Офелии демонстративно отписывались от канала в знак протеста, требуя продолжения. Это было больно?
— Это меня простимулировало написать четвёртую книгу про Офелию — «Персоны нон грата». Потому что читатели постоянно напоминали: я же обещала продолжение. Спрашивали: «Что вам, трудно нас порадовать?», упрекали за задержку. Я думала, со временем забудут. Но нет. Три года прошло с публикации третьей книги, а они всё пишут и пишут.
Один читатель, Евгений Х., так и написал в комментариях, что устал заходить на канал в ожидании новых глав, поблагодарил за радость, которую ему доставляли рассказы, и объявил, что отписывается навсегда. Мне было обидно. Он всегда оставлял такие восторженные комментарии. Чувствовала себя предательницей. Будто близкого человека обидела. До сих пор жду, когда же он всё-таки зайдёт и увидит: продолжение есть.
— Ваши рассказы часто рождаются из наблюдений за жизнью. Бывало ли, что идея пришла именно во время обычных бытовых ситуаций?
— Мой младший сын тут недавно, сам того не подозревая, дал ответ на этот вопрос. Я его спросила: прочёл ли он хоть одну из моих книг? Он школьник, это литература не совсем для его возраста. А он ответил: «Зачем мне читать твои книги, если я с тобой живу и вижу, что ты каждый день на ходу сама провоцируешь истории, которые потом используешь в рассказах?»
Вот буквально на прошлой неделе я стояла в очереди в туалет на вокзале. Там примерно сто женщин впереди, случился какой-то непонятный аврал. А у меня десять минут до электрички. В мужском туалете при этом никого. Идёт мимо колонны какой-то мужчина. Я его под руку схватила и шепчу: «Можно, я вашей супругой прикинусь, и мы вместе зайдем в мужской туалет?» Он испуганно смотрит, но не сопротивляется. Заходим. А там зал с писуарами. Я спрашиваю: а где кабинки? Он: в следующем зале. Я сбегала, иду обратно, а он всё стоит, растерянный, посреди зала. Я ему: у вас всё в порядке? Он мне: да, я просто вас стесняюсь.
Я вышла из мужского туалета, а туда уже ринулись другие женщины из очереди. Ну, потому что раз мне можно, то почему им нельзя. Бедный мужчина тут же выскочил оттуда, так и не сделав свои дела.
Потом, уже в другом городе, я выхожу из электрички. Надо билет приложить к терминалу, чтобы выйти. Прикладываю — он не срабатывает, не выпускает. Очередь напирает, я оглядываюсь назад. Вижу в толпе того самого мужчину из туалета. Я ему: «Можно, вы пройдёте через терминал, а я сзади пристроюсь паровозиком?» Он мне: «Я с таким напором на вас женюсь сегодня, видимо». Но на «паровозик» согласился. Чем не идея для юмористического рассказа? А останься я просто в очереди в туалет — упустила бы такой сюжет.
— Вы упомянули, что фраза «Родственники — неизбежное социальное зло» родилась в разговоре и потом «перекочевала» в книги про Офелию. А какие ещё «случайные» фразы стали сюжетными крючками?
— Фраза «Обманем кого-нибудь» — сказала Офелия, пытаясь найти мужа для дочери. Фраза «Ешь и нахваливай» — от бабки Фимы, которая не умела готовить, но критики своих кулинарных способностей не терпела. «Файф-о-клок, деревня» — тоже от неё, она странным образом приобщилась к соблюдению английских традиций. А «Твою дивизию в дизель» — это уже новый муж Офелии, Матвей. И таких ещё много.
Именами моих литературных персонажей называют даже домашних животных. Страшно представить, но где-то в России сейчас живёт кошка Прошмандэ и кот Забубырзик. Что самое интересное — звери на эти странные прозвища откликаются!
— Вы часто пишете о муже с теплотой и юмором. А он когда-нибудь «редактировал» ваши рассказы о себе?
— Мой муж – человек с хорошим чувством юмора. Он даже утверждает, что шутить я научилась у него. С момента написания первого рассказа он «работает» моим бета-ридером. Так сказать, первый читатель, на котором я тестирую материал. Если смеётся – значит, рассказ удачный, можно публиковать.
Бывало, я меняла текст по его просьбе. Но не потому, что он был несмешным, а из-за личных моментов или откровенных подробностей, которые муж не хотел выносить на публику. А ещё я, по его просьбе, никогда не пишу о его родственниках. Они и в жизни мой юмор не очень понимают, а уж если про кого-то рассказ напишешь – обидятся надолго.
— Светлана, вы упоминали, что в сутках всего 24 часа, а интересов — вагон: писательство, маркетинг, танцы, кулинария, вязание, моделирование одежды… Как вы выбираете, чему посвятить время сегодня?
В приоритете – заработок. Потому что деньги – это возможности. В первую очередь я делаю то, что приносит доход, а потом уже всё остальное. Книги и публикации на канале «Знойная женщина» тоже приносят деньги. Примерно с августа прошлого года у меня вдруг резко пошли вверх продажи на сервисе «Яндекс.Книги». К концу марта было продано около 48 000 экземпляров. Поэтому сейчас я активно работаю над выпуском новых книг и аудиозаписью уже опубликованных.
— Есть ли хобби, от которых вы сознательно отказались, потому что поняли: «Не тяну» или «Нет времени»?
— Сейчас у меня совсем нет времени на создание авторского гардероба. Раньше каждый месяц у меня появлялась одна-две обновки: что-то шила сама, что-то заказывала в ателье. Это был творческий процесс, который очень вдохновлял. Теперь просто не успеваю. Но мне очень не хватает этой модной составляющей в жизни.
— Вы поёте, танцуете бачату, играли на фортепиано — всё это про ритм и пластику. Замечали ли вы, что эти навыки как-то «перетекают» в ваше писательство?
— Напрямую — нет. Но я точно не обычный автор. У меня нет страха «чистого листа», я не сижу над черновиками и не выстраиваю архитектуру сюжета заранее. Текст рождается внутри сразу готовым, с собственной интонацией и темпом. Мне не нужно долго думать: я едва успеваю печатать за ходом мыслей. Часто читатели удивляются: «Ну и фантазия у вас, автор…» А на самом деле это просто мой внутренний ритм. Я пишу так, как танцую или дышу — без долгих репетиций, но с полной отдачей.
— Вы вяжете, плетёте из бисера, придумываете эскизы одежды. Это про терпение и детали. А в писательстве вам тоже важно «вышивать» текст, или вы скорее за динамику и лаконичность?
— Я очень динамичный писатель, да и в жизни такая же. Мне нравится делать несколько дел одновременно и контролировать разные процессы. И у меня получается. Мне так комфортнее, чем заниматься чем-то одним в строгой последовательности. Последовательность – это скучно. В условиях аврала и экстрима я работаю гораздо эффективнее. Терпения у меня нет от слова совсем. Не люблю стоять в очереди, слушать скучные вещи, вникать в сложные инструкции или действовать по чёткому списку задач. В быту со мной, признаюсь, трудно. Но в работе такой темперамент позволяет сворачивать горы.
— Если бы вы вели кулинарный блог — о чём были бы ваши рецепты?
— Если бы я вела кулинарный блог, это точно были бы рецепты с историей. Мне не очень интересно просто написать: «Возьмите 300 граммов муки, два яйца и поставьте в духовку на 40 минут». Это, конечно, полезно, но для меня в еде самое важное начинается не с граммовки, а с вопроса: почему это блюдо вообще появилось в моей жизни?
Я бы рассказывала, как узнала этот рецепт, кто мне его дал, при каких обстоятельствах впервые попробовала. Почему одно блюдо напоминает о детстве, другое – о поездке, а третье – о человеке, с которым мы когда-то сидели за одним столом и смеялись над какой-то полной ерундой. Мне кажется, еда очень хорошо хранит память. Иногда вкус может вернуть тебя в конкретный день точнее, чем фотография. Ты готовишь вроде бы обычный пирог, а на самом деле вспоминаешь бабушкину кухню, летний вечер, поездку на юг или разговор, который давно закончился, но почему-то остался с тобой.
И ещё мне нравится, когда еда становится поводом для путешествия. Прочитал про блюдо – и уже хочется узнать страну, город, рынок, людей, которые его придумали. Не просто приготовить, а понять: откуда это пришло, почему так едят, с чем это связано. Поэтому мой кулинарный блог был бы не только про вкус. Он был бы про то, что стоит за вкусом: про воспоминания, семейные истории, путешествия, случайные открытия и маленькие человеческие радости.
— Вы признавались, что боялись выходить на сцену с благотворительными танцевальными номерами, но при этом любите публичные выступления. Как «переключаете» этот внутренний тумблер?
— Наверное, этот «тумблер» мне помогли включить ещё много лет назад, когда я училась в школе и занималась в театральном кружке. Наш руководитель сказал тогда очень простую, но важную вещь: люди в зале часто сами хотели бы оказаться на сцене, но сегодня это счастье выпало не им, а тебе. И если уж ты вышла к зрителям, нужно не тратить силы на страх, а пользоваться моментом: получать удовольствие, ловить энергию зала, чувствовать отклик.
Мне очень запомнилась эта мысль. Потому что сцена – это не место казни, а место обмена. Если выходить с мыслью «сейчас меня будут оценивать», становится страшно. А если с мыслью «сейчас я поделюсь тем, что для меня важно, и получу ответную реакцию» – всё меняется.
Конечно, я всё равно немного волнуюсь. Особенно если это новый формат: танцевальный номер, выступление на фестивале, презентация книги или конкурс Ridero. Но это уже не парализующий страх, а рабочее волнение. Оно даже помогает собраться.
Ещё из кружка у меня остался маленький технический приём: если страшно смотреть людям прямо в глаза, можно смотреть на спинки кресел последнего ряда или чуть выше. Зрителям кажется, что ты смотришь в зал, а ты при этом не теряешься и держишь контакт.
Сценический опыт очень помогает. Он учит не прятаться, не ждать идеального момента и не бояться живой реакции. А для писателя это важно: книга ведь тоже начинает жить по-настоящему только тогда, когда выходит к читателю.
— Вы работаете маркетологом и пишете книги. Как вы используете свои профессиональные навыки для продвижения собственных текстов?
— Профессия маркетолога научила меня видеть не только сам текст, но и весь путь читателя: почему он кликнул, почему дочитал, почему вернулся и почему посоветовал книгу другу. Моя главная «фишка» — постоянный живой диалог. Я не просто публикую главы, а читаю комментарии, отвечаю, наблюдаю за реакцией. Для меня это не инструмент продвижения, а соавторство с аудиторией.
— Вы коллекционируете комплименты и изучаете метрики канала. А какие данные вы отслеживаете, когда оцениваете успех книги?
— Я маркетолог по профессии, поэтому цифры мне важны. Но в книжном деле главный показатель — не просто продажи, а то, как они происходят. У моих книг уже около 48 тысяч экземпляров, и ни один не куплен благодаря рекламе. Это самый честный сценарий: когда тебя находят не потому, что «догнал» таргет, а потому что кто-то прочитал, улыбнулся и сказал другу или родственнику: «Попробуй, тебе понравится».
Я смотрю на пять маркеров:
- Органичность продаж. Книга ищет читателя сама.
- Повторные покупки. Купил вторую, третью, четвёртую — значит, доверяет автору и хочет оставаться в этом мире.
- Формулировки в отзывах. «Узнала себя», «смеялась вслух», «передала подруге» — это сигнал, что текст сработал эмоционально.
- Требование продолжения. Когда читатели переживают за героев как за знакомых и начинают «требовать» новые главы.
- Узнаваемость интонации. Когда приходят уже не на название книги, а на мой голос, мой взгляд на вещи.
Для меня книга «выстрелила», когда прошла три этапа: её купили, дочитали до конца и начали рекомендовать. Последний пункт — ключевой. Рекомендация — это личная ответственность читателя. Он как бы говорит: «Ручаюсь, тебе зайдёт». Когда таких ручательств тысячи, текст нашёл своих людей.
— Есть ли в маркетинге книг то, что вы считаете «переоценённым»? И наоборот — что недооценивают авторы, а зря?
— Переоценено, на мой взгляд, три вещи.
Во-первых, вера в универсальные рецепты. «Сделайте такую обложку, напишите такой заголовок — и взлетите». Литература так не работает. Что сработало у одного, будет чужим для другого.
Во-вторых, погоня за трендами. Пытаешься писать «как все», но, если это не твоя интонация, читатель почувствует фальшь за километр. Лучше быть узко узнаваемым в своей нише, чем вечно переодеваться под моду.
В-третьих, агрессивная реклама. Она даёт видимость движения, но не создаёт любви. Может привести к первой странице, но не заставит сопереживать.
А недооценивают авторы главное — живую связь с читателем. Многие думают: «Написал и забыл». Но аудитория хочет чувствовать, что за текстом стоит человек. Что он слышит, отвечает, благодарит. Я не «прогреваю» читателей — я не теряю с ними контакт.Важно быть рядом, давать новые тексты, общаться. И да, сарафанное радио. Одна фраза «Прочитай, будешь смеяться до слез» работает сильнее любого рекламного баннера, потому что это уже не объявление, а личная рекомендация.
— Если бы вы консультировали начинающего автора-блогера, какие три совета по удержанию внимания читателя вы бы дали в первую очередь?
Для меня удержание внимания — это не технический приём, а базовое уважение. Человек пришёл за историей, значит, надо её дать, а не заставлять пробираться через воду.
— Читатели сравнивают вас с Зощенко и Довлатовым. А если бы вы могли задать один вопрос любому из классиков иронической прозы — кому бы вы его задали и о чём спросили?
— Из всех авторов, с которыми меня сравнивают, мне ближе Ильф и Петров. Я бы спросила у них: «Как вам удавалось так точно видеть человеческую нелепость и при этом не становиться злыми, обличающими авторами?»
Для юмориста это очень важный баланс. Можно высмеять человека, а можно посмеяться вместе с ним. У Ильфа и Петрова герои смешные, иногда жадные, глупые, самоуверенные, но они всё равно интересные люди. Их не хочется осуждать, а хочется узнавать глубже и цитировать.
— Вы говорите: «Я понимаю, куда мне надо расти». Если представить Светлану-писателя через 5 лет — какой вы себя видите? Какие новые форматы, жанры или проекты хотите попробовать?
— Через пять лет я вижу себя не просто автором книг, а человеком, который работает с юмором в разных форматах.
Во-первых, стендап. У него с моей прозой много общего: точное наблюдение, пауза, интонация. В книге голос звучит в голове читателя, а на сцене я должна донести его сама. Это новый уровень честности. После выступления на «Печа-куче» фестиваля САМИ поняла: реакция зала вдохновляет, буду продолжать.
Во-вторых, аудиоформаты. Для юмора интонация критична. Пока записала только одну книгу, остальное озвучил ИИ, но читатели жалуются. Так что буду читать сама.
В-третьих, живые встречи. Аудитория хочет не только тексты, но и автора: задавать вопросы, спорить, смеяться вместе. Превращать «книга — читатель» в живой круг общения.
В-четвертых, хочу освоить новый для меня жанр – иронический детектив. Интрига, бытовой абсурд, смешные диалоги — это очень про мой взгляд на жизнь. Если коротко: остаться собой по интонации, но стать шире по форме.
— Если бы вы могли дать 3 совета себе-начинающей — той, которая только завела канал и боялась хейтеров — что бы вы сказали?
— Первое: не бойся хейтеров. Они появляются не когда ты пишешь плохо, а когда тебя заметили. Невозможно нравиться всем, особенно если пишешь честно и с характером. Кто-то узнает себя и обидится, кто-то просто выплеснет настроение. Но это не повод молчать.
Важно отделять критику от злости. Критику — обдумать и использовать, злость — не тащить в голову и в текст. Токсичных проще заблокировать. А на вопросы вроде «Как вы можете писать о том, чего не знаете?» спокойно отвечаю: у всех моих героев есть реальные прототипы, я среди них выросла. Это диалог, а не атака.
Второе: всегда отвечай на комментарии. Если человек нашёл время прочитать текст и написать отзыв, он уже сделал для тебя многое. Читатели — живые люди: смеются, спорят, переживают за героев как за родных. Нужно находить время на них. Именно в комментариях рождается настоящая связь. Там видно, что текст не просто опубликован, а прожит. Один тёплый комментарий часто даёт больше сил, чем любые графики просмотров.
Третье: там, где другие видят проблему, ищи возможности. У новичка всегда будут сложности: мало подписчиков, негатив, усталость, ощущение, что «всё уже написано». Но почти в каждой ситуации есть выход.
Мало комментариев — значит, можно услышать каждого внимательнее. Хейтер грубит — значит, тема задела живое. Текст не зашёл — разбирайся, где сбила интонацию. А в жизни случилась нелепость — появился новый сюжет. Для юмориста это особенно важно: юмор часто рождается там, где обычный человек расстроится, а автор вдруг думает: «Стоп, а ведь из этого выйдет отличная сцена».
У нас в гостях была Светлана Костенко — автор юмористического канала «Знойная женщина» на Дзене, писатель и профессиональный маркетолог. Её книги «100 килограммов чистого золота», «Гражданская жена с ридикюлем» и «Мужчины всегда возвращаются» разошлись тиражом почти 50 000 экземпляров без единого рубля на рекламу.
А какая ваша реальная история — смешная, неловкая или просто «киношная» — до сих пор заставляет вас улыбаться при воспоминании? Расскажите в комментариях! Самые яркие сюжеты мы соберём в отдельную подборку, а, возможно, именно ваша история вдохновит Светлану на новую главу.
Ваши лайки и комментарии помогают каналу развиваться. Спасибо, что вы со мной!