Я долго искала такие книги. Расскажу, что нашла — и куда стоит идти после.
«Вынужденная близость» — это литературный приём, при котором двух людей обстоятельства запирают в одном пространстве, и они вынуждены друг с другом разбираться. Без побега. Без лёгкого выхода. Без «мы можем взять тайм-аут и подумать».
Иногда это сюжетное запирание буквальное — поместье, остров, заваленная снегом гостиница. Иногда — социальное: общая работа, контракт, обязательство. А иногда — самое жёсткое, тёмное — это плен, ловушка, неравные обстоятельства, в которых оба не могут уйти. Этот приём пишут уже полтора века, и каждое поколение даёт ему свою интонацию.
Я составила шестёрку. Не идеальную, не объективную — мою. Это книги, которые мы с Сабриной читали и перечитывали, когда готовились к нашей собственной серии. И к ним стоит идти, если вы хотите разобраться, как этот приём работает на разных уровнях.
«Джейн Эйр» — потому что с неё всё началось
Шарлотта Бронте, тысяча восемьсот сорок седьмой год. Если убрать костюмы и викторианские интерьеры, в основе сюжета — современная история. Молодая гувернантка приезжает в чужой дом, оказывается заперта обстоятельствами (работа, отсутствие денег, отсутствие альтернативы) и постепенно знакомится с мрачным мужчиной, у которого собственный набор тайн.
Я перечитываю «Джейн Эйр» каждый год. Каждый раз нахожу разное. В семнадцать читала как готическую любовную историю. В двадцать — как роман о женщине, которая всю книгу борется за право быть собой. И, говорят, в тридцать она читается ещё иначе — как история классового неравенства, замаскированная под романтику.
Если вам кажется, что классику читать тяжело — попробуйте новый перевод Ирины Гуровой. У него прямой, живой русский, без архаики. Она вернула «Джейн Эйр» из музея в библиотеку.
«Ребекка» — мрачная сестра «Джейн Эйр»
Дафна дю Морье, тысяча девятьсот тридцать восьмой год. Героиня, имени которой мы не узнаём за всю книгу, выходит замуж за богатого вдовца Максима де Винтера и приезжает в его поместье Мэндерли. Там всё ещё живёт тень его первой жены — Ребекки. Не призрак, не ужастик — а тень в виде комнаты, которую не открывают, в виде платьев в шкафу, в виде слуг, которые помнят «как было раньше».
Это книга о том, как женщина оказывается заперта в доме, в браке, в чужой биографии. И о том, как медленно, шаг за шагом, она начинает понимать, что её муж — не такой, каким она себе его представляла.
Мэндерли стал для меня символом именно вынужденной близости — когда стены красивы, муж в кашемировом халате, повар печёт круассаны, а ты внутри сжимаешься, потому что чувствуешь: что-то здесь не так, и тебе отсюда не выйти.
«Verity» — современная классика жанра
Колин Гувер, две тысячи восемнадцатый год. Главная героиня Лоуэн — писательница, которая берётся дописать незаконченную трилогию травмированной коллеги. Для этого ей нужно пожить в её доме — почитать черновики, разобрать рабочий кабинет. В доме живёт муж писательницы и её больной ребёнок. Сама писательница — Верити — лежит в коме после автокатастрофы.
И вот Лоуэн, в сущности, оказывается заперта в чужом доме на несколько недель. С чужой кухней. Чужими привычками. Чужими тайнами. И с очень привлекательным мужем своей нанимательницы, который ей всё больше нравится — что само по себе уже заслуживает первого слоя стыда.
Я знаю, что Колин Гувер — не «литература первого ряда». Я знаю, что её ругают. И всё равно «Verity» — это самый чистый пример того, как современный автор пишет вынужденную близость. Атмосфера, дом, нарастающая клаустрофобия, дневник, который Лоуэн находит в одной из ночей. Если хотите попасть в жанр — это идеальная точка входа.
«Королевство шипов и роз» — фэнтезийная версия
Сара Дж Маас, две тысячи пятнадцатый год. Девятнадцатилетняя Фейра убивает волка в лесу — выясняется, что это был не волк, а высший фейри. По законам её мира, она должна за это заплатить. Платой становится её жизнь — но не смерть. Её увозят в магический мир, где она становится — не пленницей формально, но и не свободной — обитательницей замка.
Дальше — стандартная для жанра механика. Запертая героиня, мрачный властный мужчина, рост от ненависти к чему-то другому, постепенное узнавание мира, в который она попала. Маас написала это так увлекательно, что серия продалась тридцатью миллионами экземпляров. И сейчас, в две тысячи двадцать пятом, по ней снимают сериал.
Если вы скептик и думаете «ну фейри, ну зачем», — попробуйте всё равно. Я попробовала с такой же скептической установкой, и закрыла третью книгу серии в три ночи, потому что не могла остановиться.
«Twisted Love» — мафиозная версия
Ana Huang, две тысячи двадцать первый год. Эйва — обычная девушка, переехавшая в Нью-Йорк. Алекс — лучший друг её брата, холодный, недоступный, бизнесмен с неясным прошлым. Брат уезжает за границу и просит Алекса присматривать за сестрой. Так начинается вынужденная близость в её современной версии — не плен, не контракт, а социальное обязательство, из которого никто не может выйти.
Ana Huang пишет в жанре, который называется «mafia romance» — истории про любовь и мафию. Это, формально говоря, развлекательное чтиво. Я тоже так думала, пока не прочитала. Оказалось, написано остро, диалоги цепкие, главные герои живые. И — что мне особенно понравилось — Эйва не превращается в безвольную куклу. Она спорит. Она бесится. Она убегает. И именно поэтому за ней интересно следить.
Я не утверждаю, что Ana Huang — это великая литература. Я утверждаю, что это очень хорошее, очень умное жанровое чтение. Если вам надо отвлечься от рабочих чатов на три вечера подряд — берите.
И наша шестая книга
«Кодовое имя К» — наша последняя книга, и она в этом списке не случайно. Мы с Сабриной писали её, помня все пять перечисленных выше. Не подражая им — у нас другой жанр, другая интонация, — но держа в голове ту самую механику запирания, которая делает вынужденную близость таким сильным приёмом.
Главная героиня — двадцатисемилетняя Кира. Ветеринар. Её привозят в офис коллекторской фирмы, где ей говорят, что у неё долг, который она не брала. И что отрабатывать этот долг она будет здесь же, в этом офисе, проживая в этом здании. С телефоном с фильтром, без связи с семьёй, под наблюдением.
Это не Мэндерли. Это не магический замок. Это безымянное помещение в безымянном городе, и в этом — главная страшная разница. Вынужденная близость у нас — буквальная. Без романтики, без декораций, без «но как красиво». И ещё — без главного героя в привычном понимании. Там есть Виктор, и о нём мы уже писали отдельно.
«Кодовое имя К» — это, если хотите, российская версия жанра. Без сицилийских боссов и магических лесов. С тем, что есть у нас под боком.
Что мы об этом думаем
Вынужденная близость — самый интересный приём для женского чтения, потому что он буквально воспроизводит наш главный страх и нашу главную фантазию одновременно. Страх — оказаться в обстоятельствах, которые мы не выбираем. Фантазия — оказаться в обстоятельствах, в которых мы наконец-то остановимся и проживём что-то целиком, не сбегая.
Эти два чувства живут в нас одновременно. И жанр их обоих обслуживает.
А у вас какая любимая книга в этом жанре? Я уверена, что в комментариях найду пять-семь, которых ещё не читала. Поделитесь.