Сам Андрей отца так и не простил за всё и, наверное, уже никогда не простит. Даже сейчас, когда отец окончательно оставил работу, потому что здоровье уже было совсем не то, и он даже впервые в жизни согласился обратиться к врачам серьёзно, а не просто пройти лёгкий медосмотр по знакомству, и сразу же загремел в больницу на операцию. И, как все люди, которые никогда не болели и не привыкли жаловаться, он вдруг запаниковал – возможно, тоже в первый раз в жизни. Андрей нахмурился, когда в памяти неожиданно всплыл их последний неловкий разговор с отцом перед его отъездом в эту деревню.
Борис тогда неожиданно позвонил и попросил сына срочно прийти к нему в больницу. Андрей зашёл в палату и увидел, что отец выглядел каким-то похудевшим, осунувшимся, болезненно бледным. Его общий вид неприятно поразил Андрея, кольнул где-то внутри. Да и сам разговор отец завёл очень странный, не свойственный ему.
— Андрей, я тут подумал на досуге... — начал Борис, с трудом подбирая слова и не глядя на сына. — Мне бы нужно свои кое-какие дела привести в порядок. Всё-таки операция у меня через неделю, и, сам понимаешь, всякое может случиться. Сначала-то мой лечащий доктор что-то там мямлил, обнадеживал, а вот позавчера, похоже, проговорился по неосторожности, что моё положение совсем не очень. Короче, неизвестно ещё, как там всё это закончится. Андрей, ты меня вообще слушаешь?
Отец умолк на полуслове и внимательно, почти требовательно посмотрел на сына.
— Ой, папа, прекрати, ради бога, — вздрогнул от неожиданности Андрей, и в самом деле слушавший отца, как обычно краем уха, погружённый в свои мысли. — Всё у тебя будет нормально, не выдумывай. Просто твой врач перестраховывается на всякий случай, вот и всё. Это у них работа такая – всех пугать заранее.
— Понимаешь, Андрюша, я, наверное, просто чувствую что-то, — упрямо покачал головой Савин-старший. — Чувствую, что не всё может пройти настолько гладко, как хотелось бы. В общем-то, у меня не так уж много дел, которые нужно в срочном порядке сделать. Меня вот только один наш дом волнует, в деревне. Я бы очень не хотел, чтобы этот дом и участок просто пришли в полное запустение, если со мной вдруг что-нибудь случится. Ведь тебе это всё, по большому счёту, абсолютно не нужно, я хорошо помню. Елене – тем более. В общем, надо бы срочно документы на дом и на землю до конца переоформить, чтобы у тебя потом не возникло никаких проблем с их законной продажей.
— Да перестань ты каркать, — раздражённо отмахнулся Андрей. — Не нужна мне твоя рухлядь, ты это прекрасно знаешь. Ну короче, можешь даже не волноваться, продадим, не пропадём, — он говорил быстро, стараясь поскорее закрыть неприятную тему.
Он не заметил, как внезапно дрогнуло и ещё сильнее побледнело лицо отца при этих словах, как сжались его губы.
— Нет, Андрей, я всё-таки очень попрошу тебя – съезди, пожалуйста, как будет возможность, привези мне отсюда все бумаги на дом. Они там, в комоде лежат, в ящике, — Борис с трудом перевёл дыхание. — Кроме того, ты должен понимать, это ведь совсем неплохие деньги. Очень даже неплохие, если умело продать. Ты же наверняка помнишь, какие там вокруг места... охотничье-рыбачьи, дикие. Туда сейчас все кому не лень едут, отдохнуть от города.
Отец посмотрел на него долгим, тяжёлым, усталым взглядом, от которого Андрею вдруг стало не по себе и неловко.
— Ладно, в ближайшие выходные постараюсь сгонять, если получится, — нехотя кивнул Андрей, лишь бы отец отстал.
«Нет, в самом деле, чего это он так распереживался из-за какой-то развалюхи? — подумал Андрей, уже выходя из больницы. — Дом, деньги, участки... Конечно, продам это ветхое фамильное гнёздышко к чёртовой бабушке и даже не вспомню о нём вместе со всеми детскими кошмарами. Тем более у меня, кажется, есть и подходящий покупатель». Точно. Водился среди его друзей и знакомых один фанатичный рыбак, который однажды, случайно побывав в тех диких местах, долго и пронзительно пищал от дикого восторга. Вот и нужно съездить поскорее, посмотреть, в каком плачевном состоянии сейчас дом и все бумаги, и побыстрее сбагрить Глебу это так называемое «богатство».
Вот так, размышляя о своём, Андрей и оказался на этой унылой лесной дороге вместе со своим навороченным, но намертво утонувшим в огромной луже внедорожником и с полным отсутствием даже приблизительных планов, как выбираться из этой идиотской ситуации. Вместо того чтобы искать выход, на него с новой силой нахлынули невесёлые думы о давно минувшем прошлом, а вместе с ними – привычная и от того ещё более острая досада на вечно всё портящего отца. Ведь именно из-за него, его глупой просьбы, Андрей снова попал в дурацкое положение, как, впрочем, и всегда в последнее время. Да уж, странно, однако, сложилась их жизнь.
— Ё-моё, глазам своим не верю! — раздался вдруг прямо над ухом резкий, громкий голос. — Какие люди! Андрейка, это ты, что ли, собственной персоной? Нет, ну надо же, как жизнь поворачивается! Какой ты стал! И не узнать сразу-то. Раздобрел, заматерел на городских харчах. Башка вон уже седеть начала. Эх, сколько же годов-то мы с тобой не виделись, страшно подумать!
Неожиданный голос вывел Андрея из глубокой задумчивости. Оказывается, не самые весёлые воспоминания так сильно затянули его, что он даже не заметил, как отсидел себе ногу, и как вокруг начали быстро сгущаться холодные осенние сумерки. А ещё он настолько ушёл в себя, что не услышал, как со стороны деревни, тарахтя и рыча мотором, к нему подъехал старый колхозный трактор. С высоты грязной кабины, из-за заляпанного грязью стекла на него смотрел и широко улыбался водитель этой чудо-техники. Сам он был не намного чище своей видавшей виды машины, но даже сквозь толстый слой засохшей грязи на лице Андрей почти сразу узнал этого мужчину, что было довольно удивительно, ведь в последний раз он видел его, пожалуй, лет десять-двенадцать назад. Хотя, по правде говоря, забыть такую колоритную личность было довольно сложно. Очень уж это был запоминающийся персонаж.
Звали его Николай, или сокращённо – Коля. Именно по последней, уменьшительной вариации имени он и был хорошо известен всей округе. Отчество его отродясь никто не знал и не интересовался, несмотря на то, что мужчина, по примерным подсчётам Андрея, был практически ровесником его отца, ну, может, на несколько лет помладше. Короче, это был уже очень зрелый, поживший мужчина. И тем не менее прозвище «Коля» удивительным образом ему очень подходило, при этом нисколько его не унижая и не обижая. Внешность у Николая была не особенно солидная: низенький ростом, щупловатый, всегда немного сутулый, с редкими светлыми, почти бесцветными волосёнками. С самого первого взгляда он совсем не производил серьёзного впечатления. И тем удивительнее было понимать, что под этой тщедушной, неказистой оболочкой скрывается совсем нешуточная физическая сила, завидная выносливость и невероятное лесное проворство.
— Ага, вы с ним попробуйте на перегонки по лесу побегать, — как-то шутили местные жители, объясняя приезжим феномен Николая. — Ты ещё будешь оглядываться по сторонам, а он уже все белые боровики в округе себе в корзину соберёт, домой принесёт, почистит, нарежет и замаринует на зиму.
Николай слыл в деревне непревзойдённым, просто великим грибником. Грибы, надо сказать, он действительно очень уважал, преимущественно за их замечательную способность служить отличной, вкусной закуской под крепкие напитки. Впрочем, в самом деле поглощения самогона ему тоже, по слухам, равных не было. Здесь, как нельзя кстати, проявлялись его феноменальная выносливость и поразительная живучесть. Поговаривали, что если Николай иногда и падал лицом в грязь, то только в самую последнюю очередь и исключительно для компании с многоуважаемыми гостями. Средства на жизнь он добывал просто, но при этом очень остроумно и практично. Вокруг деревни шумел огромный сосновый бор, щедро богатый грибами, ягодами и разной лесной живностью. Всего в получасе езды от деревни начинались бесконечные поймы, рукава, тихие заводи и мелкие притоки огромной сибирской реки, в которых буквально пестрелась, плескалась и густо стояла рыба всех мыслимых и немыслимых мастей. На всё это заповедное великолепие, как мухи на свежий мёд, слетались – точнее, съезжались на своих джипах – бесконечные охотники, рыбаки, грибники и прочие отчаянные любители щедрых даров природы. Страстно желая поймать самую большую рыбу или набрать побольше белых грибов, горе-промысловики частенько залезали в такие непролазные дебри и болота, откуда их дорогие и мощные внедорожники мог вытащить и вызволить только мощный трактор. Вот обладателем именно этой благословенной техники и был наш герой по имени Коля.
Как только открывался охотничий или рыбачий сезон, Николай с утра выходил на покосившееся крыльцо своего дома и зорко, по-хозяйски вглядывался в лесную даль, терпеливо ожидая, что вот-вот на дороге покажется быстро идущая фигура или в кармане завибрирует мобильный телефон, извещая о новом заказе. Фигуры действительно прибегали, телефон звонил порой не переставая, а Коля тогда деловито, с видом знатока, делился своими соображениями с соседским тогда ещё совсем зелёным пацаном Андреем.
— Ты глянь, Андрюха... ой, Андрей, прости, запамятовал, — поправлял он сам себя. — Вон какой пижон новенький к нам пожаловал. В первый раз здесь, ни разу раньше не видел. Блестит весь, с иголочки, как новогодняя ёлка. Драндулет наземный, весь в этих дурацких обвесах. Ой, не могу, насмешили, — усмехался он, качая головой. — Ну да ладно, поглядим, далеко ли он у нас сегодня уедет-то. Знал бы ты, Андрейка, мою самую любимую народную мудрость: чем больше и круче джип, тем дальше потом его владельцу придётся топать пешком за моим трактором.
В другой раз Николай молча смотрел на оживший в его руке мобильник, усмехался в свои редкие усы и неторопливо изрекал:
— Ничего, пусть этот маленько подождёт, посидит в грязюке, подышит свежим воздухом. Я ж ему в прошлый раз говорил, дураку, чтобы не совался к старому броду. Так нет же, мы самые умные, мы же крутые бизнесмены. Купили себе за бешеные бабки огромную колымагу на толстых колёсах, вот и любуйтесь теперь. Пусть посидит, подумает маленько о своём поведении. Ему это очень полезно, для ума.
— О, а вот это уже совсем другое дело, — тут же оживлялся он, заметив на дисплее новый номер. — Этот у нас – золотой клиент. Платит каждый раз так, будто я ему жизнь спасаю, а не просто машину из лужи вытаскиваю. Ладно, Андрейка, мне пора, поехал работать, — говорил он, запуская двигатель своего надёжного трактора.
Жил Николай совсем по соседству с домом Савиных и по каким-то одному ему ведомым причинам бесконечно уважал и ценил Бориса Владимировича. Андрей многократно слышал от чуть захмелевшего после хороших посиделок соседа откровения, которые звучали примерно так:
— Батя твой, Андрей, — это настоящий мужчина, с большой буквы, — горячо говорил Коля, икая и хлопая ладонью по столу. — Таких мужиков сейчас уже днём с огнём не сыщешь, поверь моему слову. Я за него, если понадобится, три шкуры с себя спустить готов и не задумаюсь даже.
— Да кому она нужна-то, твоя жидкая шкура? — ворчливо отзывалась из соседней комнаты жена Николая, Варвара. — Одна она у тебя на всю жизнь, и та облезлая, как у старого пса. Иди уже лучше делом займись, пьяница беспробудный, а то скоро совсем все клиенты от тебя разбегутся.
Несмотря на все очевидные трудности жизни с деревенским интеллигентом-трактористом, законная супруга у Николая всё же имелась и даже довольно бодро держалась рядом с ним вот уже третий десяток лет.
— А ты, Андрюшенька, вот передай отцу большой привет, — говорила Варвара, заталкивая в пакет банки и свёртки. — Здесь грибы сушёные, белые, и пара баночек маринованных, по особому рецепту. Он в прошлый раз пробовал их у нас, так ему очень сильно понравилось. Пусть кушает на здоровье, когда выпишут. И не вздумай по дороге съесть, — строго добавляла она, грозя пальцем.
Тётка Варвара была добрейшей души человеком и в придачу к абсолютно неинтересным для Андрея грибам неизменно заталкивала в его карманы целую охапку разнообразных конфет. Андрей охотно принимал дары и тащил их домой, правда, искренне недоумевая про себя, какие такие глубинные общие интересы могут связывать городского интеллигента-спасателя и деревенского полупьяницы-тракториста.
И сейчас именно этот самый Николай, вернее всё тот же неизменный Коля, почти ни капли не изменившийся за десять долгих лет, свесился с дверцы своего видавшего виды трактора и широко улыбался от уха до уха знакомым небритым лицом.
— А ты это чего здесь расселся, в гости не ждали? — задал он удивительный по своей очевидности вопрос, когда наконец тяжело спрыгнул на землю и подошёл поближе. — А в грязюку-то как зарюхался, ай-яй-яй. Да хорошо как, основательно, по-нашему, по-деревенски, — он продолжал упражняться в отгадывании совершенно очевидных вещей, довольно хмыкая.
— Да, драндулет у тебя, конечно, знатный, — Коля обошёл завязший автомобиль по кругу, цокая языком. — Давненько я таких монстров на буксир не брал. Ну что, давай по старой доброй памяти дёрну тебя со скидкой, как родного, — он внезапно залился громким, раскатистым смехом и вдруг спохватился. — Ой, подожди-ка, Андрей, а ты это какими судьбами здесь вообще оказался? Да ещё и в таком пижонском прикиде, не по погоде. К нам, что ли, едешь, в гости? Эх, кроссовочки у тебя, брат, совсем нынче не в моде в наших краях. У нас сегодня вот чего в тренде, — Николай с гордостью выставил вперёд ногу, обутую в огромный, грязный кирзовый сапог. — Эх, Андрюха, совсем-совсем ты нас забыл, стариков деревенских.
— Да вот так как-то получилось, всё времени не было, — промямлил Андрей, чувствуя себя неловко и отводя взгляд.
— Ну что, вытаскивать-то твоего железного коня будем? — спросил Коля, деловито поправляя кепку на голове. — Или ты, может быть, планировал в этой самой луже до утра ночевать, с комарами песни петь? — и сам же весело и заливисто рассмеялся над собственной плоской шуткой.
Ранние осенние сумерки уже заметно сгустились, набрав глубины и синевы, когда Андрей наконец с трудом подъехал к старому отцовскому дому и устало вылез из-за руля. На свой любимый автомобиль он старался лишний раз не смотреть – очень уж ему было жалко свою дорогую и мощную машину, которую пришлось безжалостно выдёргивать из грязевого плена грубым тракторным тросом. И чёртов Коля наверняка что-то всё-таки своротил или погнул при том резком, немилосердном рывке. Это самое «что-то» теперь жалобно и подозрительно позвякивало где-то под днищем всю недолгую дорогу до деревни, отзываясь в душе Андрея тревожным и неприятным эхом. Вот вам ещё одна «горячая благодарность» в адрес отца за его дурацкую затею. Ещё не хватало окончательно погубить тут свою новую машину из-за его старческой блажи.
— Ты это, Андрюха, смотри, не вздумай сегодня назад стартануть, обратно в город, — бросил ему сосед на прощание, уже забираясь обратно в кабину трактора. — Опять засядешь в этой же луге, да и в других местах тоже полно воды. Учти, второй раз я за тобой, может, и не поеду. У меня, понимаешь ли, режим, и вообще не резиновый я, — хмыкнул он, подмигнув. — Подожди лучше до завтрашнего утра. За ночь вода немного уйдёт, грязь подсохнет на солнышке – глядишь, и прорвёшься своим ходом.