Во сколько может обойтись экологическое бедствие из-за атак на НПЗ в Туапсе
Краснодар, 7 мая – Юг Times, Зухра Куб. Для вывоза загрязненного грунта и водомазутной смеси в Туапсе работают группы из соседних муниципалитетов, специалисты.
На фоне высоких мировых цен на нефть ВСУ атакует портовую инфраструктуру России, задействованную в экспорте нефтепродуктов. Туапсинский НПЗ и морской терминал «Роснефти» трижды горели в апреле из-за ударов беспилотников, еще один пожар случился 1 мая. Во сколько может обойтись экологическое бедствие и кто понесет расходы?
Туапсинский НПЗ составляет единый производственный комплекс с морским терминалом - ООО «РН-Морской терминал Туапсе». По информации «Роснефти», перевалочная мощность терминала составляет около 17 миллионов тонн в год. Объект используется в основном для экспорта нефтепродуктов, производимых на Туапсинском, Саратовском, Ачинском и Самарских НПЗ компании, и перевалки ресурса третьих сторон.
В апреле и 1 мая завод и морской терминал четырежды подвергались атакам ВСУ, которые заканчивались возгоранием. В результате них произошло масштабное экологическое бедствие: нефтепродукты оказались в реке Туапсе и море. Загрязнены галечные пляжи не только в самом городе, но и в других населенных пунктах Туапсинского округа - поселках Новомихайловском, Южном и Тюменском, селах Небуг и Ольгинка. Пострадали и погибли животные. Кроме того, в соцсетях жители города заявляли о дыме, смоге и так называемом нефтяном дожде - жирных каплях, которые остались после осадков.
С 28 апреля на территории всего Туапсинского муниципального округа введен режим ЧС регионального уровня.
Налеты БПЛА стали причиной гибели людей. Согласно официальной информации, после атак 16 и 20 апреля погибли трое, двое из которых - дети.
Атаки на миллиарды
Ликвидация последствий проходит на трех основных участках. К ним относится территория морского терминала и НПЗ, где укрепляют защитные ограждения, чтобы уменьшить количество попавших в реку нефтепродуктов. Также работы проходят на реке Туапсе - ниже по течению, вдоль промышленных объектов и в устье. Там выставлены несколько уровней боновых заграждений и устроены нефтеловушки. Специалисты, кроме того, работают на береговой линии рядом с устьем реки, которая протянулась около 1 километров. Там также вдоль берега выставили еще один рубеж боновых заграждений. На 3 мая на пострадавших участках собрано и вывезено 15,2 тысячи кубометров мазута, загрязненного грунта и водомазутной смеси. В ликвидации участвуют около 750 человек и 65 единиц техники, в том числе специалисты МЧС России, «Кубань-СПАС», сотрудники администраций и предприятий муниципалитетов. В самом Туапсе с привлечением волонтеров убирают общественные пространства.
Как отметил управляющий партнер адвокатского бюро «Жаров Группа» Евгений Жаров, пожар на Туапсинском НПЗ, возникший после третьей за апрель атаки и уничтоживший 24 резервуара, это не локальная авария, а комплексный ущерб с долгосрочными последствиями.
- Оценка экономических потерь складывается из нескольких компонентов: прямой физический ущерб, косвенные убытки от остановки производства, экологический вред и потери смежных отраслей, - рассказывает эксперт. - В случае с Туапсе, где завод является единственным НПЗ «Роснефти» на Черноморском побережье, простой производства на фоне рекордных цен на нефть Urals означает колоссальную упущенную выгоду. Прямой ущерб от разрушения резервуарного парка может исчисляться десятками миллиардов рублей. Экологическая составляющая здесь особенно чувствительна. Для сравнения: только иски Росприроднадзора по разливу мазута в Керченском проливе в 2024 году составили 85 миллиардов рублей. Разлив нефтепродуктов уже достиг реки Туапсе и акватории Черного моря. По аналогичным инцидентам, например разливу 300-350 тонн нефтепродуктов у Анапы, площадь загрязнения достигала 117 квадратных километров при длине полосы в 44 километра. Очистка таких объемов требу ет месяцев непрерывной работы и сотен миллионов рублей.
Отдельная статья экономического ущерба - туристическая сфера. Как отмечает Евгений Жаров, для прибрежного города, экономика которого сильно завязана на рекреационный сезон, загрязнение пляжей и акватории означает срыв бронирований, закрытие пляжей и многолетнее восстановление доверия туристов.
- Прецеденты показывают, что после крупных разливов сезон в пострадавших районах фактически признается потерянным, - говорит он. - Рыболовство страдает не меньше: гибель кормовой базы и накопление токсинов в биоресурсах наносят урон на годы вперед. Суммарно потери региона по этим двум статьям могут измеряться миллиардами рублей, но точная цифра станет понятна лишь после полного обследования акватории и побережья.
Кто ответит на убытки?
Как отмечает депутат Государственной думы РФ, заместитель председателя комитета по экономической политике Сергей Алтухов, вопрос привлечения к ответственности за экологический ущерб находится в правовой плоскости.
- Атаки на гражданскую инфраструктуру, приводящие к масштабным экологическим катастрофам, это не только военное, но и экологическое преступление, - подчеркивает парламентарий. - Ущерб, который сейчас на носится почве, воде, воздуху Туапсе, будет исчисляться миллиардами рублей. И виновник тут совершенно очевиден. Мы должны собрать всю доказательную базу: пробы воздуха, воды, грунта, данные космического мониторинга, расчеты экономистов. Наш подход - использовать все доступные международно-правовые механизмы для привлечения Киева к ответственности за экологический террор. Мы должны добиться не только политического осуждения, но и реальной компенсации нанесенного ущерба.
Евгений Жаров замечает, что на национальном уровне правовые механизмы возмещения ущерба основываются на статье 77 Федерального закона «Об охране окружающей среды», обязывающей причинителя вреда возместить его в полном объеме.
- Методика Росприроднадзора позволяет рассчитать вред водным объектам от нефтепродуктов с применением повышающих коэффициентов, учитывающих длительность и масштаб загрязнения, - говорит эксперт. - Иск может быть подан к государству, чьи вооруженные силы совершили нападение, либо к конкретным командирам, отдавшим приказ об атаке на гражданский инфраструктурный объект. Однако практическая реализация таких исков требует политической воли и международной поддержки. На международном уровне защита окружающей среды в вооруженных конфликтах закреплена в статье 55 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям: она прямо запрещает методы ведения войны, которые могут причинить «обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде». Кроме того, Римский статут Международного уголовного суда квалифицирует масштабный экологический ущерб как военное преступление. Эти нормы создают правовую базу для привлечения к ответственности, хотя механизмы принуждения в условиях продолжающегося конфликта остаются крайне ограниченными.
Спикер обращает внимание, что юридическая практика идет по пути фиксации ущерба и формирования доказательной базы для будущих международных исков и репараций.
- Параллельно работают и внутренние механизмы: страховое возмещение. Однако убыточность страхования по рискам в 2025 году выросла вдвое и более, а для объектов с повышенной вероятностью атак страхование становится практически недоступным, что перекладывает финансовое бремя на собственников и государство, - резюмирует Евгений Жаров.
Защита требует пересмотра
Туапсинский НПЗ является одним из старейших в стране - он введен в эксплуатацию в 1929 году. Кроме того, это единственный российский НПЗ, расположенный на побережье Черного моря, по которому проходит морская граница между Россией и Украиной. Массированным атакам также подвергаются другие объекты энергетической инфраструктуры России. Так, в ночь на 3 мая Вооруженные силы Украины устроили массированную атаку на морской торговый порт Приморск в Ленинградской области. Как сообщил губернатор региона Александр Дрозденко, в результате отражения атаки в Приморске возникло возгорание, последствия которого были ликвидированы в тот же день.
С точки зрения Евгения Жарова, в долгосрочной перспективе необходимы системные изменения по повышению безопасности нефтехранилищ и НПЗ.
- Действующие нормативы пожарной безопасности складов нефти и нефтепродуктов не учитывают сценарии преднамеренных атак с воздуха, - комментирует он. - МЧС уже инициировало пересмотр этих требований для включения мер защиты от БПЛА и иных средств поражения.
Как отмечает Сергей Алтухов, речь идет не просто о физической защите резервуаров, а о комплексной системе ПВО объектов, включающей средства обнаружения, подавления и физического перехвата.
- С 1 марта этого года существенно расширены возможности предприятий по охране промышленных объектов. Нужно двигаться в этом направлении, - считает законодатель. - Необходимы и механизмы оперативного финансирования ликвидации последствий подобных ЧС из федерального резервного фонда, минуя долгие бюрократические процедуры. Сейчас мы видим, как оперативно работают МЧС и волонтеры, но финансовое обеспечение должно быть не менее оперативным.
По мнению Евгения Жарова, одних только правовых изменений недостаточно. Комплексная защита должна строиться по многоуровневому принципу: радиоэлектронное подавление, физические укрытия резервуаров, усиленное ограждение периметра.
- С 2025 года в России разработаны универсальные опорные конструкции для защиты нефтебаз от беспилотников, а также введен свод правил, устанавливающий единые требования к проектированию защитных ограждений от БПЛА, - говорит он. - Следует рассмотреть и корректировку норм размещения таких объектов. Критически важная инфраструктура должна быть максимально удалена от жилой застройки и рекреационных зон, а планы реагирования на ЧС должны включать сценарии скоординированных атак с применением беспилотников, включая обязательное дублирование сигнала о пожаре в подразделения пожарной охраны. Без этих мер каждый последующий удар будет нести тот же, если не больший ущерб для экономики, окружающей среды и для населения.