Вместо этого, согласно Арсению Сапарскому, Грузинская Церковь полностью разорвала свою иерархическую связь с Армянской Церковью, поскольку

Вместо этого, согласно Арсению Сапарскому, Грузинская Церковь полностью разорвала свою иерархическую связь с Армянской Церковью, поскольку сама Армянская Церковь, в свою очередь, разорвала иерархическую связь с Греческой Церковью.

Если мы посмотрим на положение, сложившееся в Грузинской Церкви, то увидим следующее: к моменту прибытия ассирийских отцов в Грузию в 540-е годы монофизитство имело у нас определённые позиции; десять лет спустя, благодаря деятельности ассирийских отцов, позиции халкидонитства стали сильнее позиций монофизитства, что проявилось на соборе 551 года. Ещё через двадцать лет, в 574 году, халкидонитство одержало победу в Грузинской Церкви.

Благодаря усилиям ассирийских отцов за тридцать лет удалось не только добиться полной победы халкидонитства, но и, что не менее важно, создать теоретическую основу для взаимного отделения Грузинской и Армянской Церквей. Армянская Церковь стремилась распространить свой язык и культуру на всё иранское Закавказье. Благодаря трудам ассирийских отцов была укреплена национальная основа грузинской культуры, и удалось избежать очевидной угрозы национально-культурного вырождения.

<...>

Взаимная дружба и любовь грузин и греков не были неизвестны персам тех веков. Из мученичества святого Раждена видно, что грузин преследовали как друзей греков. Грузинский язык преследовался как язык-носитель халкидонитства, подобно греческому. Именно поэтому ассирийские отцы уделяли особое внимание грузинскому языку. Для них грузинский язык был орудием халкидонитства. Это оружие было особенно полезным.

Диофизитство было достаточно сильным и влиятельным в Армении, однако монофизитство оказалось сильнее и потому стало там национальной верой. В Грузии с середины VI века ситуация была противоположной. В нашей стране, хотя монофизитство было сильным и поддерживалось самой Персией, диофизитство набирало силу и стало национальным вероисповеданием. По этой причине население, жившее в Грузии, которое было монофизитским по вере, но грузинским по национальности, начинало считать себя не грузинами, то есть не принадлежащими к Халкидонской Церкви, а армянами, то есть принадлежащими к монофизитской церкви.

Грузины по национальности, но монофизиты по вере, после ослабления влияния Персии на Картли, чтобы защитить свою веру, изучали армянский язык, усваивали армянскую церковную культуру, защищали позиции армянского языка в своей церкви и признавали армянский языком богослужения. Именно это стало причиной выступления армяноязычного грузинского населения Цуртави против языковой реформы Кириона. Жители Цуртави не приняли с большой радостью одного из сирийских отцов, Давида Гареджийского. Местный правитель Бубакар даже обещал убить его. В житии Давида Гареджийского сохранился след церковного армянского языка местного населения. Целью Давида было привести местных грузин к халкидонитству, чего в целом достичь не удалось. Об этом свидетельствует введение грузинского церковного языка Кирионом в этих областях в начале VII века.

После Персидского собора 614 года христианам Персидской империи было приказано подчиниться Армянской Церкви, то есть принять монофизитство. Грузия и её царский двор, очевидно, должны были подчиниться этому приказу империи и признать армянскую веру, то есть монофизитство. По этой причине царь Картли, то есть правитель Стефаноз, вероятно, был монофизитом. На это, кажется, есть намёк в житии Шио Мгвимского: Стефаноз «оставил греков и присоединился к персам». Он «был неверен и не боялся Бога», «не хотел отступить от персов», и Ираклий, греческий кесарь, лишил его царской власти.

Поэтому неудивительно, что такой неверный царь не боится монахов Мгвиме и не вступает с ними в конфликт. Видно, что даже при наибольшем усилении персов, когда в начале VII века Персия успешно нападала на Византию, завоёвывала её земли и даже взяла Иерусалим, монастыри, основанные ассирийскими отцами, всё равно оставались центрами халкидонитства. Даже нехалкидонский военачальник ощущал их силу.

К.