Европейские аристократы выстраивались в очередь за его изделиями. Члены императорской фамилии заказывали у него сервизы и украшения. На Всемирной выставке в Париже иностранная публика замирала перед витринами с русскими эмалями, не веря, что человек вообще способен такое сделать. И никто из этих людей даже не догадывался, что все эти шедевры созданы бывшим крепостным крестьянином.
Талантливый мальчик
В 1830 году в Московской губернии, в семье крепостных крестьян, принадлежавших генерал-фельдмаршалу князю Петру Михайловичу Волконскому, родился мальчик.
С детства он начал лепить из глины фигурки – удивительно живые, не похожие на детские поделки, и рисовал всё, что видел вокруг. Это заметил сам князь Волконский, человек просвещённый, объездивший пол-Европы. В 1842 году, когда Павлу исполнилось двенадцать лет, его отправили в Москву – для «систематического развития художественных способностей», как деловито сформулировал барин, и следующие восемь лет он провёл в подмастерьях у старшего брата Андрея, в мастерской золотых и серебряных изделий. За эти года способный парень прошел путь от ученика до выдающегося мастера.
Цена свободы
В 1850 году Павел Овчинников получил вольную. Ему было двадцать лет, и до официальной отмены крепостного права оставалось ещё одиннадцать лет. Он выкупился себя сам, заработав нужную сумму собственным трудом.
В том же году наш герой женился. Приданое невесты, Марфы Ивановны, составляло тысячу рублей – деньги приличные, но отнюдь не огромные, и Овчинников ничтоже сумняшеся вложил всё до копейки в свое дело.
В 1851 году открылась его мастерская, которая к 1853-му уже превратилась в настоящую фабрику в Первом Гончарном переулке. Ее оборот в первый полный год составил 250 тысяч рублей, а на следующий – полтора миллиона. Вот такой он был, бывший крепостной мальчишка.
Триумф
На Марсовом поле в Париже, в апреле 1867 года, открылась Всемирная выставка. 41 страна, 9 миллионов посетителей за семь месяцев, коронованные особы, лучшие умы и лучшие мастера мира.
В русском отделе, среди прочего, стояли витрины с эмалевыми изделиями фабрики Овчинникова – ковши, подносы, сервизы в древнерусском стиле, с птицами, куполами, затейливыми орнаментами. Публика толпами вилась около овчинниковских витрин. Жюри присудило серебряную ему медаль, а сам Овчинников получил орден кавалера Почётного легиона – французскую государственную награду.
Через шесть лет, в Вене, Овчинников получит австрийский орден Железной короны.
Иностранные гости, заезжавшие потом в Москву или Петербург, специально шли в магазины фабрики.
«Вернуться из России без сувенира с клеймом Овчинникова? Невозможно!» – примерно так описывали это современники.
Сервизы и кубки, покрытые витражной эмалью, дарились на дипломатических встречах по всей Европе.
Секрет фирмы
К середине 1860-х Овчинников стал официальным поставщиком двора будущего Александра III, а когда тот занял трон – подтвердил звание. Фабрика получила право клеймить изделия государственным гербом.
И именно здесь история Овчинникова расходится с десятками других историй про «сделал себя сам». Он задал себе простой вопрос: за счёт чего всё это держится? И ответил честно: за счёт людей. Поэтому для своих сотрудников Павел Акимович не скупился.
Рабочие его фабрики получали жалованье в 3-5 раз выше, чем на конкурирующих предприятиях. Лучший мастер мог зарабатывать пятьсот-семьсот рублей в месяц. Для сравнения: офицер царской армии получал около восьмидесяти рублей, а рядовой фабричный рабочий – двадцать пять. Это были деньги, которые меняли жизнь человека и его семьи.
Но зарплата была лишь началом. При фабрике выстроили отдельное двухэтажное здание: внизу мастерские, наверху общежитие на сто тридцать учеников. Талантливых детей набирали на пять-шесть лет полного пансиона, причём их семьям ещё и выплачивалась помощь – чтобы не было нужды забирать ребёнка обратно ради копеечного заработка. Учили рисованию, лепке из глины и воска, каллиграфии, черчению, общеобразовательным предметам и экономике. К полноценному труду допускали только с восемнадцати лет, а использовать подростков для чёрной работы или «побегушек» было строжайше запрещено – в эпоху, когда детский труд считался нормой.
В 1882 году ученики этой школы показали свои работы на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве. Жюри присудило школе серебряную медаль – за лепку из глины, письмо по эмали, за рисунки и композиции самих детей. Дети бывших крепостных победили на конкурсе, где соревновалась вся Россия.
Производство располагалось в просторных залах с большими окнами и вентиляцией – никаких традиционных тёмных подвалов. Горячие обеды, бесплатная медицина, оплачиваемый месячный отпуск для «восстановления творческих сил» – у многих из нас таких условий нет даже сейчас. Лучших мастеров отправляли на стажировки в Италию и Германию.
Возрождение традиций
В конце 1860-х мастера фабрики сделали нечто, что прежде считалось невозможным: они восстановили технику перегородчатой эмали, утраченную в России ещё со времён монгольского нашествия. Шестьсот лет – столько эта технология пролежала в забвении. Потребовались годы экспериментов и, видимо, горы испорченного металла – но в итоге получилось.
Чуть позже фабрика освоила витражную эмаль – прозрачную, многоцветную, похожую на живой свет в церковном окне. Во всём мире эту технику в то время применяли единицы: среди них – французский мастер Рене Лалик, чьи произведения сегодня уходят на аукционах за сотни миллионов евро. Современники писали, что Овчинников «стоял у истоков развития эмалевого дела в России» – и это, пожалуй, самая сдержанная из возможных оценок.
Скромный миллионер
При всём этом сам Овчинников до конца жизни одевался скромно, если не сказать бедно. Никаких барских замашек, никаких особняков с фонтанами. Говорят, на улице его порой принимали за мелкого мещанина. Человек, чьи изделия украшали стол императорского двора и чьи эмали покупала европейская аристократия, ходил в том же сукне, что и его рабочие.
А ещё он открыто делился опытом организации производства с другими фабрикантами – конкуренты конкурентами, но дело прежде всего. Современники вспоминали его как «разумного и благодарного хозяина».
Несложно представить, как смотрели на него иные купцы, привыкшие пить шампанское из сапога и строить трёхэтажные бани. Наверное, крутили пальцем у виска. А потом смотрели на его достижения – и переставали крутить.
Апрель 1888 года
Павел Акимович Овчинников скончался 7 апреля 1888 года, не дожив до пятидесяти восьми лет. Купец первой гильдии, потомственный почётный гражданин Москвы, кавалер нескольких российских и иностранных орденов. Похоронили его на Калитниковском кладбище.
На похороны пришли все работники фабрики до единого человека, включая пенсионеров.
Дело продолжили его сыновья – Михаил, Александр, Павел и Николай. В 1900 году, уже без отца, они привезли в Париж новые изделия. Жюри отметило их «ввиду новизны работ по расписной эмали и технических трудностей при выполнении». Фабрика работала до 1917 года, пока революция не положила конец ее существованию.