Самодиагностика аутизма в 40 лет: “Всю жизнь я думал, что просто странный”

Автор: Хохлова Ольга Викторовна, главный врач МЦ Серотонин, врач-психиатр

Программист. Женат, двое детей. Пришел с выгоранием. Не могу больше работать, не могу общаться, все раздражает, устаю от людей. Мы начали разбираться. И через несколько сессий он сказал фразу, которая перевернула весь разговор. Знаете, я всю жизнь чувствую себя инопланетянином. Как будто все вокруг получили инструкцию по жизни среди людей, а я нет. И я сорок лет притворяюсь что она у меня есть. Я стала задавать вопросы.

Оказалось, что в детстве он часами сидел один и сортировал детали конструктора по цвету. Что в школе у него не было друзей, не потому что его травили, а потому что он не понимал, зачем они нужны. Что он до сих пор не различает, когда человек шутит, а когда говорит серьезно. Что корпоративы для него пытка. Что он носит одну и ту же модель кроссовок пятнадцать лет, потому что другие неправильно давят на стопу. Что жена говорит ему: ты меня не слышишь. А он слышит. Он просто не понимает, что она хочет, когда говорит одно, а имеет в виду другое.

Это история, которую я слышу все чаще. Взрослые люди, 35, 40, 50 лет, приходят и говорят: кажется, я аутичный. Почему так поздно? Потому что эти люди выросли в эпоху, когда аутизм это мальчик в углу, который бьется головой об стену. Если ты говоришь, учишься, работаешь, значит ты нормальный. Просто странный. Просто замкнутый. Просто слишком умный для сверстников. Просто чудак. А на самом деле этот чудак тратил чудовищное количество энергии на то, что другим дается быстро. На распознавание эмоций по лицам. На поддержание зрительного контакта. На понимание неписаных социальных правил. На терпение сенсорного шума, который для него как наждачка по нервам.

Это называется маскинг. Человек строит из себя нормального. Годами. Десятилетиями. Копирует чужие реакции, заучивает фразы для светской беседы, репетирует перед зеркалом выражения лица. И это работает. Снаружи все выглядит прилично. А внутри человек выгорает к сорока.Мой пациент заплакал, когда получил диагноз. Не от горя. От облегчения. Он сказал: я сорок лет думал что сломан. А оказывается, я просто другой. И у этого есть название. Вот что важно понимать.

Диагноз в 40 лет ничего не меняет в прошлом. Но он меняет все в настоящем. Человек перестает себя ломать. Перестает считать свою потребность в одиночестве дефектом. Перестает заставлять себя любить вечеринки. Начинает строить жизнь под себя, а не под чужие ожидания. Это не болезнь, которую надо лечить. Это нейроотличие, с которым надо научиться жить. И первый шаг, перестать думать что ты странный. И узнать наконец, кто ты на самом деле.