Он срежиссировал не только легендарный фильм «В бой идут одни старики», но и собственный уход из жизни. За три года до трагической аварии Леонид Быков написал письмо-завещание, в котором до мельчайших подробностей расписал, как должно пройти прощание с ним. И друзья в точности исполнили последнюю волю Маэстро.
Предчувствие конца
Все последние годы жизни мысли о скорой кончине не покидали народного артиста УССР и заслуженного артиста РСФСР Леонида Быкова . Он был в депрессии и отчаянии, считал, что так и не сумел реализовать себя. Некоторые коллеги по киноцеху называли его выскочкой, а успех его картин — случайностью. С таким отношением Быков не мог смириться, но доказывать обратное считал унизительным .
К 47 годам он безумно устал от своей жизни: сложные отношения с сыном, сумасшествие жены и два тяжелейших инфаркта . В апреле 1976 года, лёжа в больнице имени Стражеско с очередным инфарктом, Быков написал письмо-завещание на имя своих близких друзей — режиссёров Ивана Миколайчука и Николая Мащенко .
«Все цветет, лопаются почки, поют соловьи. Часами смотрю на воду, а жить не хочется. Это не фраза кокетничающего юноши. Нет. Просто не вижу смысла», — писал он тогда .
Сценарий прощания
Вот полный текст письма, который цитируют многие издания:
- Никогда и никому не поверьте, что "я наложил на себя руки". Просто, если это случится, знайте, что я износился.
- Самое главное. Моя боль, моя совесть, моя вина — Лесь. Помогите ему поверить в людей. На него обрушилось столько, что хватило бы этого горя на целый народ. Он столько перенес горя. Это моя вина...
- А теперь более "второстепенно-юмористические" просьбы-зарисовки. Вы знаете, что и "рубля не накопили кинострочки", поэтому пусть кто-то "соображающий" поможет продать машину, так как пенсии за отца детям не будет (я узнавал), а Тома моя, к сожалению, инвалид: работать она не сможет...
- А теперь о совсем смешном. Похороны — канительное дело...
- Как можно быстрее вынести из дома, чтобы не мучить моих.
- Добиться, чтобы разрешили Лесику прийти в этот день (если, конечно, врачи разрешат, чтобы это его не сломало окончательно).
- Никаких оркестров. Никаких студий. Дома кино (союз) — боже сохрани. Из дома — прямо туда, куда положено. Это мой крик, мольба. Без цирка, называемого почестями.
- Никаких надгробных речей, а то я встану и уйду: получится конфуз. Только кто-то из вас один, кому захочется, скажет одно слово: "Прощай". Это, чтобы как-то поставить точку, а то нас "не поймут". После этого "дерболызните" кто сколько сможет, но — умоляю — не дома. Это, конечно, кощунство и нарушение народной традиции, но очень прошу не для меня, так как мне будет все это до фонаря, а для Томы и детей.
- Пусть ребята споют "Журавли", "Сережку с Малой Бронной...", "Бери шинель" и "Этот День Победы". И все. Они не откажут.
- А потом пусть 2-я эскадрилья "врежет" "Смуглянку" от начала и до конца…
- Очень жалею, что ничего не успел сделать путного. Вы заметили, что режиссер я не по диплому, а по призванию? Даже свои похороны режиссирую?! Во дает!
- Спасибо и пока!
Письмо он вручил в запечатанном сером конверте редактору своих фильмов Эмилии Косничук со словами: «Вручите Николаю Мащенко и Ивану Миколайчуку как-нибудь. Когда захотите»
Мистическое стечение обстоятельств
Косничук не знала, что в конверте. Она думала, что это какие-то наброски сценария. Конверт пролежал у неё три года. И лишь за несколько дней до гибели Быкова она случайно столкнулась в коридоре с Иваном Миколайчуком и передала ему письмо .
Прочитав первые строки, Миколайчук едва не лишился чувств — у него случился сердечный приступ . Он решил, что письмо свежее и что-то вот-вот должно случиться с его другом. Но переубедить Быкова, отговорить его было уже невозможно. Или не нужно? Через несколько дней Быкова не стало .
Трагедия на трассе
11 апреля 1979 года Леонид Быков возвращался на своей «Волге» с дачи под Киевом. На 47-м километре трассы Киев — Минск он пошёл на обгон. По встречной полосе шёл грузовик «ГАЗ-53», гружёный стекловатой .
Быков резко нажал на тормоза. Экспертиза позже установила: он так и не отпустил ногу с педали тормоза до самого столкновения. Его автомобиль несло навстречу грузовику целых 22 метра. Удар пришёлся в правую дверцу .
Расследование показало, что столкновения можно было избежать. Выжав педаль газа, Быков успевал совершить обгон. Или он мог резко повернуть руль вправо и уйти на обочину — там было ровное поле. Или просто-напросто не выезжать на обгон .
Водитель грузовика, 22-летний парень, первым подбежал к «Волге», перерезал ремень безопасности. Когда понял, что перед ним Леонид Быков, испуганно произнёс: «Ну всё, сидеть мне теперь долго-долго» .
Но суд признал, что в автокатастрофе виноват сам Быков. Уголовное дело прекратили. Грузчик избежал наказания, но до конца жизни винил себя в случившемся. Через семь лет он умер от лучевой болезни после чернобыльской катастрофы. Перед смертью он просил жену: «Поезжай на могилу к Быкову и попроси у него прощения...» .
Идеальные похороны
13 апреля 1979 года Леонида Быкова похоронили в Киеве на Байковом кладбище . Всё было исполнено в точности так, как он просил в своём завещании.
Как он и хотел, никто не произносил высокопарных речей. Запрещён оказался даже Дом кино. Актёры из фильма «В бой идут одни старики» — та самая «вторая эскадрилья» — спели «Смуглянку» . Эту песню, кстати, в самом фильме исполняли не они, а профессиональные певцы . Но на похоронах своего командира лётчики-актёры пели сами. От начала и до конца. Как он и просил .
«Смуглянку» тогда, казалось, слышал весь Киев .
Загадка, оставшаяся без ответа
Было ли это предчувствием? Или осознанным выбором? Расследование показало, что столкновения можно было избежать. Говорили, что в момент аварии у Быкова мог случиться сердечный приступ, но экспертиза это опровергла — его сердце осталось целым. Иначе водитель не смог бы давить на педаль тормоза .
«Вы заметили, что режиссёр я не по диплому, а по призванию? Даже свои похороны режиссирую» — эти строки Быков написал за три года до гибели. И срежиссировал их с таким же талантом и надрывом, с каким снимал свои фильмы. Так, как он жил — с надрывом .