Здравия желаю! В этой статье я расскажу о том, почему полиция Великобритании Скотланд-Ярд не могли ворваться в особняк Круэлы (Стервеллы) и в каком случае полиция могла ворваться в особняк этой злодейки. Приступим!
Почему полиция не проверила особняк Де Виль сразу?
Для того чтобы полиция могла зайти на любую частную собственность, по закону должны быть выполнены условия, и это не какая-то прихоть полицейских, а самое настоящее правило, которое работает в Британии точно так же, как и везде. Первое условие: у полиции должно быть разрешение суда. А что мы видим в фильме? Роджер и Анита действительно с самого начала подозревают Круэлу. Они знают её адрес, они знают, что она была у них дома, что она психованная, что она угрожала и обещала заполучить щенков любой ценой. Но при всём при этом у них на руках нет ни одной прямой улики, которую можно было бы отнести судье и сказать: «Смотрите, вот доказательство, что щенки именно там». Нет свидетелей, которые видели бы, как сообщники Круэлы заходят с мешком в её особняк. Нет записи, где она командует похищением. Собаки просто исчезли, и всё. Подозрение — это не улика. А разрешение суда просто так, на основании того, что Круэла странная и пугающая, никто не выпишет. Тем более, сама Круэла в фильме показана как богатая и влиятельная дама, которая носится по дорогам на огромной машине и ведёт себя так, будто ей всё можно. Полиция это тоже видит и понимает: если они сейчас сунутся в её особняк без железного повода, она их сама сожрёт с потрохами через свои связи и жалобы, и будет права с точки зрения закона. По-хорошему, чтобы получить ордер, нужно было либо поймать одного из бандитов на месте преступления и выбить из него признание, где щенки, либо найти независимого свидетеля, который видел, как именно в этот особняк заносили именно этих собак. Пока такого нет — особняк для полиции юридически неприкосновенен.
Второе условие: либо на частной собственности должна быть реальная угроза. За примерами далеко ходить не нужно. Если полиция уверена, что подозреваемый скрывается в чужом доме или квартире, и эта уверенность подкреплена видимыми и слышимыми признаками — полиция имеет право ворваться в дом или квартиру без согласия собственника. Но в том-то и дело, что никакой реальной угрозы снаружи не наблюдается. Особняк Де Виль стоит себе тихо и мирно, как ни в чём не бывало. Никто из него не выбегает, никто не кричит, и самое главное — щенки не лают. В фильме мы видим огромную мрачную постройку. Поэтому они не ворвались — потому что у них не было повода и возможности получить разрешение суда, а щенки в основном молчали. Если бы полицейские подошли к дверям особняка просто на основании подозрения Роджера и постучали, Круэла бы вышла, рассмеялась им в лицо и сказала бы что-то в духе: «Где ордер, джентльмены? Нет ордера — до свидания, у меня гости». И полицейским пришлось бы уйти, потому что закон в этой ситуации на её стороне.
Что бы могло помочь полиции?
Тут есть вариант, но он требовал бы того, чтобы родители щенков проводили некоторую беседу со своими детьми. Причём беседу не просто воспитательную, а напрямую связанную с инстинктом самосохранения. Понятное дело, Понго и Перита — умные собаки, и фильм показывает, что они общаются, передают информацию через «сумеречный лай», но щенки-то маленькие. Пусть они и не говорящие в привычном нам смысле, но молчать, когда тебя похищают, это последнее дело. Им бы гавкать, скулить, поднимать шум так, чтобы стены тряслись. Ведь если бы ближайший патруль, особенно после того, как Роджер и Анита заявили о похищении, хотя бы проезжал в том районе и услышал громкий лай кучи щенков, доносящийся из конкретного дома, это бы всё меняло в корне. Громкий лай из закрытого особняка в сочетании с заявлением о пропаже полутора десятков собак — это уже не просто совпадение, это прямое указание на то, что внутри что-то происходит. Полицейские бы отреагировали и проверили, чьи щенки и по какой причине они лают. Им не пришлось бы гадать и выпрашивать ордер, потому что шум за закрытыми дверями — это классический пример той самой реальной угрозы или по крайней мере достаточного основания для немедленной проверки без отлагательств. Более того, как мы помним по фильму, бандиты сначала вообще украли щенков и куда-то их везли. Так, даже если бы бандиты со щенками сбежали и спрятались в особняке Стервеллы или Круэлы Де Виль, то полиции не нужно было получать разрешения суда, пытаясь найти для этого повод. Достаточно было зафиксировать лай, доносящийся изнутри, и всё — двери можно вскрывать, потому что есть обоснованное подозрение, что внутри находятся похищенные животные, и промедление грозит их уничтожением. К тому же, если мы берём первую часть фильма, а там всё-таки не изолированный остров, то рядом с особняком есть другие дома, через дорогу парк, где наверняка гуляют люди. И если бы щенки начали лаять — а пятнадцать голосов это серьёзный хор, — другие жильцы могли бы тоже обратить внимание на ситуацию и отреагировать, в том числе вызвав полицию с формулировкой «в особняке Де Виль что-то странное, доносится лай множества собак». Соседский звонок — это дополнительная улика, дополнительное основание для полиции уже не просто подозревать, а действовать. Также разумно было для Няни в момент, когда она поняла, что в дом проникли посторонние, быстро набрать экстренный номер вызова полиции. Мы видим в фильме, что она пыталась сопротивляться, но бандитов было двое, и они её быстро скрутили. Но секунда — и она могла бы успеть нажать вызов. Так бы, даже если бы ответа не последовало и она не смогла говорить, наряд всё равно отправили бы проверить, всё ли там в порядке. Потому что молчаливый вызов, когда оператор слышит только шум борьбы или дыхание, в полицейской практике расценивается как сигнал тревоги. Приехали бы, увидели бы пустой дом, следы взлома, перепуганных Понго и Периту — и сразу бы объявили розыск, и весь сюжет фильма мог бы пойти совсем по другому пути.