В декабре 1835 года на дальнем севере Земли Руперта, близ форта Компании Гудзонова залива, случилась трагедия. В журнале форта записано: “...служащие этого заведения напали на группу индейцев, из которых убили 12 человек – трёх мужчин, одну женщину и восемь детей, что поставило заведение в самое тревожное и опасное положение”.
Единственным свидетелем, который рассказал об этом, был метис Батист Журден. По его словам, отряд Компании (трое метисов, двое мужчин из племени тличо и юноша из сахту) остановился переночевать на стоянке сахту. Там было шестеро мужчин. Метис Батист Кадьен увидел женщину, которую он ранее увёз от мужа и сделал своей женой, вместе с этим мужем. Вероятно, тот забрал её обратно или она вернулась сама. Один из спутников Кадьена, тличо, был братом этой женщины. Её бывший (и теперешний) муж держал при себе ружьё. У метиса было основание бояться мести.
Сахту оказали торговцам гостеприимство, дали мяса людям и рыбы собакам. Когда пришло время уезжать, Кадьен сделал вид, что собирается расплатиться за постой. Индейца, подошедшего, чтобы взять плату, он внезапно застрелил в упор. Его друг Лагрэсс тут же убил другого (мужа украденной женщины).
Два тличо тоже начали стрелять в сахту. Юный сахту из отряда бежал, но Кадьен догнал его и застрелил. Журден пытался спасти этого несчастного и помог спрятаться старухе и детям, которые убежали в лес. Торговцы искали беглецов с намерением всех убить, но сколько именно убили, Журден не сказал. Потом они сожгли вигвамы. Украденную женщину Кадьен взял с собой и снова сделал своей женой.
Месяц спустя начальство Компании арестовало его. Оно не могло этого так оставить, но что было с Кадьеном делать? Индейцы не состояли в подданстве Британии и жили по своим обычаям, в которые Компания не вмешивалась. Однако Батист был сыном белого человека, канадца, поэтому его решили отдать под британский суд.
В сентябре 1837 года Кадьена и Журдена привезли в город Труа-Ривьер (Квебек). Они проделали путь длиной более шести тысяч километров. 16 марта 1838 года суд признал Кадьена виновным в убийстве одного человека (“индейца, неизвестного присяжным”) и приговорил к повешению. Вердикт был вынесен исключительно на основании показаний Журдена. Вскоре жители Труа-Ривьер подали генерал-губернатору петицию о помиловании. Этот документ, собравший множество подписей, показывает, каковы были представления о британском правосудии и его границах на фронтире.
“Ваши просители с почтением сообщают Вашему превосходительству, что случай упомянутого Батиста Кадьена – не обычный, произошедший в цивилизованном обществе, и что преступление, в котором он был признан виновным, если оно вообще было совершено, не было совершено персоной, пользующейся защитой законов и, следовательно, обязанной подчиняться им; Кадьен – дитя природы и, как с почтением думают Ваши просители, действовал по побуждению законов природы; дикарь не может обратиться за защитой к людям и судам, созданным людьми; он сам себе защита; он вынужден обратиться к своей собственной правой руке, когда его ранят или угрожают ранить. (...) Ваши просители просят позволения заявить, что Кадьен – не британский подданный и что преступление, если оно вообще было совершено, не было совершено на территории Великобритании [то есть Британской империи]; по скромному мнению Ваших просителей, это серьёзный вопрос – не будет ли исполнение приговора, вынесенного Кадьену, по сути тем самым преступлением, в которым он якобы виновен.
Ваши просители, даже предполагая, что королевский суд округа Труа-Ривьер имеет юрисдикцию над Кадьеном, просят позволения обратить внимание Вашего превосходительства на показания, на основании которых несчастный был приговорён. Вашим просителям известно, что английское право считает достаточными показания одного свидетеля, чтобы приговорить человека за убийство; однако оно требует, чтобы показания этого единственного свидетеля были безупречными и неоспоримыми; чтобы свидетель не был заинтересован или предубеждён; чтобы он не действовал из страха или предпочтения. ...показания Батиста Журдена, на основании которых, и только их, упомянутый Кадьен был признан виновным, не сочетают в себе вышеупомянутых необходимых качеств; более того, Ваши просители утверждают, что они не обладают ни одним из этих качеств.
(...)
Ваши просители, обращая внимание Вашего превосходительства на тот факт, что обвинителем упомянутого Кадьена является богатая и могущественная Компания, известная под именем Достопочтенной Компании Гудзонова залива, удовольствуются тем, что отметят, что место суда над Кадьеном было выбрано ею; что свидетели также были выбраны упомянутой Компанией; и что упомянутого Кадьена лишили всякой возможности иметь свидетелей для своей защиты. Его беззащитное состояние несомненно будет взвешено Вашим превосходительством на весах правосудия – тех весах, на которых бедный и беззащитный дикарь весит столько же, сколько богатая и могущественная Компания, его обвинитель.
Ваши просители, завершая это прошение, с величайшим уважением повторяют, что подчинение закону основано на защите закона; что нельзя ожидать одного там, где нет другого; Кадьен не был защищён законами людей; следовательно, Кадьен, согласно неизменному правилу природы и разума, не был обязан, по скромному мнению Ваших просителей, подчиняться законам людей; его законами были законы природы; эти бесхитростные законы говорили ему в манере, которую нельзя понять неправильно, что он имеет право отнять жизнь того, кто желал и намеревался отнять его жизнь”.
К петиции были приложены показания канадца Жозефа Морена – служащего Компании, который привёз двух Батистов с севера. Во время путешествия он часто беседовал с Журденом. Его слова ставили под сомнение правдивость и беспристрастность свидетеля. Говоря о Кадьене, Журден выказывал личную ненависть и обиду. В суде он давал клятву на Библии, а Морену говорил, что он некрещёный и не верит в Христа. Это была правда, его никто и не мог крестить – в той глуши не было ни одного миссионера. Таким образом, клятва для него не имела смысла и ни к чему не обязывала.
Четверо католических священников подали отдельную петицию, в которой просили об отсрочке казни. Кадьена в тюрьме обучали христианской религии, и требовалось ещё несколько недель, чтобы подготовить его к смерти.
Просьбы были услышаны. Казнь перенесли с 20 апреля на 4 мая, потом на ноябрь, а потом заменили ссылкой в Австралию. Это оказалось ненамеренным смертным приговором. Пока грязный и переполненный тюремный корабль стоял у берегов Англии, Кадьен умер от болезни. Так и осталось неизвестным, в чём он был на самом деле виновен, а в чём оболган Журденом, если был.
Этот случай показывает, что северо-западный канадский фронтир был более приличным, чем фронтир США. И резня там считалась из ряда вон выходящим событием, и судом Линча не увлекались, и никому не пришло бы в голову сказать “хороший индеец – мёртвый индеец”. Белые воспринимали индейцев не как помеху заселению земель, а как совершенно необходимых поставщиков пушнины и родственников (смешанные браки, обычно временные, и дети-метисы, обычно от французских отцов, были повсеместны). За их убийство власть (то есть Компания – государство на этой территории фактически не существовало) тоже пыталась наказывать по закону.
Источники: https://www.nwttimeline.ca/stories/baptiste-cadien-metis-interpreter-on-trial/