— Да зачем мне ты? Мне твоя квартира нужна! — нагло усмехнулась Рита, бесцеремонно отталкивая меня от входной двери.
Я стояла на пороге своей хрущевской двушки, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание.
В прихожей тихо гудел старенький холодильник, а рядом на пуфике сидела моя школьная подруга Нина.
Внизу нас ожидала машина, путевки в санаторий лежали в сумочке, а прямо передо мной выросла наглая дочь моего покойного мужа.
— Рита, ты в своем уме? — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя руки предательски дрожали. — У меня поезд через два часа.
— Ну и катись на свои воды! — падчерица уверенно втащила в коридор тяжелую клетчатую сумку, обдав меня запахом дешевых духов и перегара. — Квартира-то пустует. Мы с Игорем тут поживем. Проходи, Игорек, не мнись! Это жилье моего отца, имею полное право.
Здоровый, небритый сожитель Риты, не глядя на меня, ввалился в прихожую, пачкая грязными ботинками свежий линолеум.
Он уже по-хозяйски заглядывал в комнату, оценивая новенький телевизор на стене.
Я посмотрела на Риту — ту самую девицу, которая пять лет не навещала больного отца, называя его «старым неудачником».
— Выйдите из квартиры. Немедленно, — произнесла я, преграждая им путь.
— Ой, посмотрите на неё, хозяйка выискалась! — Рита картинно уперла руки в бока, обращаясь к онемевшей Нине. — Сама на всем готовом сидит, а законную наследницу на улицу гонит! Папа перед смертью говорил, что я тут полноправная хозяйка.
Я ощутила, как к лицу приливает кровь от этого тона — смеси наглого вранья и откровенного хамства.
Что заставило её явиться именно сегодня, и почему она так уверена, что я промолчу?
— Галя, мы на поезд опоздаем? — Нина нервно поправила берет, крепко сжимая ручку своей сумки.
— Нет, Ниночка, мы всё успеем, — я ободряюще кивнула подруге, не сводя глаз с Риты. — Риточка, повторяю в последний раз: забирай своего кавалера и уходи. К наследству твоего отца эта жилплощадь отношения не имеет.
— Как это не имеет? — Рита вдруг перестала ухмыляться, её лицо пошло красными пятнами, а губы злобно искривились. — Он мне лично обещал: «Дочка, как помру — всё твое будет, Галька не пикнет». Ты что, завещание переписала, пока он в больнице лежал?
Она сделала шаг в сторону кухни, явно намереваясь бросить там сумки и занять оборону у плиты.
В этот момент я поняла: если сейчас не проявить жесткость, мой долгожданный отдых накроется медным тазом, а квартира превратится в притон.
— Где ключи, Галина? — Рита обернулась, её голос сорвался на визг. — Давай ключи и чеши на свой вокзал. Мы тут ремонт начнем, обои поклеим. Неужто тебе жалко для родной дочери мужа? Или совсем совесть потеряла на старости лет?
— Ключи лежат там, где им и положено, — ответила я, вынимая из кармана мобильный. — В моей сумке. А теперь слушай внимательно: я вызываю участкового. У меня на руках дарственная от твоего отца, оформленная три года назад. Вы здесь — чужие люди, которые пытаются вломиться в чужой дом.
Рита замерла, её рука, тянувшаяся к ручке кухонной двери, повисла в воздухе.
Она явно не ожидала такого отпора от «мягкотелой тети Гали», которая всю жизнь сглаживала углы и терпела её капризы.
Но знала ли она, что муж, устав от жадности дочери, решил обезопасить меня еще при жизни?
— Какой участковый? Ты с ума сошла? — Рита нервно сглотнула, но попыталась сохранить лицо. — Я сейчас юристу позвоню! Он тебе быстро объяснит, как стариков обманывать!
— Звони, — я кивнула на телефон в её руке. — Только учти, что дарственная давно зарегистрирована. И если ты не знаешь законов, то это твои проблемы.
Рита судорожно схватила дешевый смартфон, тыкая длинными ногтями по экрану.
Её Игорь, переминаясь с ноги на ногу, хмуро косился на входную дверь, явно не желая связываться с полицией.
Нина замерла на пуфике, наблюдая за этой безобразной сценой в моем чистом, уютном коридоре.
— Алло! Вадик! — заорала Рита в трубку так, что зазвенели стекла в прихожей. — Тут эта мачеха совсем ополоумела! Говорит, что отец ей дарственную подписал! Скажи, что мы можем эту бумажку оспорить!
Я видела, как менялось лицо Риты в течение следующей минуты: от злой надежды до полного разочарования.
Она молчала, только красные пятна на щеках становились всё ярче, пока юрист что-то втолковывал ей на том конце провода.
Видимо, Вадик объяснял ей перспективы, и они были для Риты крайне неутешительными.
— Как это — «ничего не сделаешь»? — прошипела она наконец. — Я за консультацию деньги платила! Ты же говорил, что такие дела легко выигрываются!
Она сбросила вызов, глядя на меня с такой ненавистью, будто я украла у неё миллион.
Её план въехать в готовую квартиру и жить припеваючи рассыпался прахом, погребая под собой остатки наглости.
— Ну что, Рита? — я указала рукой на открытую дверь подъезда. — Юрист всё доходчиво объяснил? Или мне всё-таки набрать 112?
— Ты... ты всегда была хитрее всех! — злобно выплюнула падчерица, дергая за ручку свой баул. — Окрутила больного человека, хату оттяпала! Да подавись ты своими стенами! Игорь, пошли! Нечего с этой аферисткой разговаривать!
Она рванула сумку так, что едва не перевернула столик с телефоном.
Игорь торопливо выскочил на лестницу, даже не посмотрев в мою сторону.
На лестничной клетке Рита решила напоследок хлопнуть дверью и устроить спектакль для соседей.
— Люди добрые! — завопила она на весь этаж. — Гляньте, как родную дочь покойника на улицу вышвыривают! Змея пригретая!
Я вышла в тамбур и спокойно начала запирать дверь, чувствуя, как колотится сердце от пережитого стресса.
Из соседней квартиры выглянула пенсионерка тетя Валя, с любопытством оглядывая лестницу.
— Рита, побереги связки, — негромко, но отчетливо сказала я. — Соседи прекрасно знают, кто за твоим отцом судна выносил, пока ты по курортам ездила. Иди с миром, пока я участковому заявление о хулиганстве не написала.
Падчерица замолчала, её рот возмущенно открылся, но звука не последовало.
До неё наконец дошло, что «удобной» Галины больше нет. На её месте появилась женщина, которая готова защищать своё.
Схватив мужа за рукав, она тяжело зашагала вниз по ступенькам, продолжая что-то яростно бормотать под нос.
— Галочка, они больше не придут? — робко спросила Нина, спускаясь за мной к машине.
— Больше — никогда, — пообещала я, вдыхая свежий уличный воздух. — Теперь у меня своя жизнь, в которой нет места неблагодарным родственникам.
Водитель такси помог нам с вещами, и мы наконец тронулись с места.
Я откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы, уступая место спокойствию.
Но расслабляться было рано — телефон пиликнул входящим сообщением.
Писала Рита: «Ты еще пожалеешь. Я подам в суд, найду свидетелей, что отец был не в себе. Готовь деньги на адвокатов. Мы тебя по миру пустим».
Я посмотрела на экран, удалила сообщение и просто заблокировала номер.
Впереди был долгожданный отдых в санатории, который я заработала каждой бессонной ночью возле постели мужа.
А суды... пусть подает, все документы заверены нотариусом, и правда на моей стороне.
Как вы считаете, должна ли была Галина проявить милосердие к непутевой дочери мужа и пустить её пожить, или с такими родственниками разговор должен быть только с позиции силы?