Гео́ргий (Ю́рий) Ива́нович Гончаре́нко (10 (22) июня 1877, Варшава — 12 декабря 1940, Рига) — военачальник Российской империи, генерал-майор Генштаба (1917); журналист, публицист, поэт и прозаик (литературный псевдоним — Ю́рий Га́лич).
Биография
Из потомственных дворян Полтавской губернии.
Родился в Варшаве, православного вероисповедания. Сын чиновника, служившего (до переезда в Варшаву) в Харькове инспектором средних учебных заведений.
В 9-ти летнем возрасте остался без отца.
Окончил Полоцкий кадетский корпус (с отличием).
По мнению экспертов, он — автор текста известной песни «Поручик Голицын».
Такая вот краткая справка из Википедии. А Кем же был этот офицер Императорской армии, так прославившийся своей песне, которую правильнее было бы назвать "городской романс"?
Окончив кадетский корпус он поступил в Петербургское Николаевское кавалерийское училище, по окончании по 1-му разряду был произведён в корнеты лейб-гвардии кирасирского Её величества полка, стоявшего в Гатчине. Здесь он в совершенстве освоил верховую езду. Впоследствии об учёбе в училище он расскажет в сборниках рассказов «Звериада» и «Императорские фазаны». В августе 1897 года его командировали в Усть-Ижорский лагерь для изучения сапёрного дела. Прослужив там некоторое время и показав прекрасные успехи, Георгий Гончаренко был направлен для поступления в Николаевскую академию Генерального штаба. После сдачи приёмных экзаменов был зачислен в Академию. За успехи в науках был произведён в штабс-ротмистры. И уже в 1903 году приказом по Генеральному штабу штабс-ротмистр Гончаренко прикомандирован к штабу войск Гвардии и Петербургского военного округа. Учился в офицерской кавалерийской школе.
Хоть Гончаренко и служил верой и правдой России, но императора не идеализировал: "…По натуре мягкий и деликатный, честный, порядочный человек… не оказался на высоте поставленной перед ним историческим ходом вещей задачи…". Февралём был шокирован: "Как могло произойти то невероятное… явление, что не подпольные заговорщики, сеятели политической смуты, не изуверы и бунтари революционного и социалистического толка, а цвет русской интеллигенции, культурные представители буржуазии, аристократии и даже члены царского дома стали идейными вдохновителями государственного переворота, направленного против самодержавной власти?" Политику Временного правительства, при котором Гончаренко произвели в генерал-майоры, он определил как "двуличную, лицемерную, совершенно импотентную". Не принял и Октября: "Лик большевизма, с ощеренными клыками, с всклокоченной гривой, дикий, звериный, пещерный…" Впоследствии Гончаренко охарактеризует то смутное время как "безумный русский чертопляс".
Не желая служить в Красной армии, генерал летом 1918 года подался из Петрограда на Украину, оккупированную немцами, против которых Гончаренко дрался ещё вчера. Бывший сослуживец Павел Скоропадский, ныне — гетман всея Украины, предложил генералу возглавить комиссию по разработке украинских орденов. "Все с величайшею лёгкостью устраивались на различные должности, с улыбкой изучали "мову", — описывал Гончаренко месяцы, атмосфера которых нам хорошо известна из "Белой гвардии" и "Дней Турбиных" Булгакова. Но гетман Скоропадский "…Не проявил ни мудрости, ни гибкости, ни прозорливости государственного мужа. Он не изменник, но, конечно, и не национальный герой", — скажет о нём Гончаренко. Уже в декабре 1918 года Директория Симона Петлюры взяла Киев, гетман ушёл с немцами. Уехал и Гончаренко — но не в Берлин, как Скоропадский, а в Одессу, занятую войсками Антанты. Гончаренко зачислили было в резерв чинов при штабе генерала Антона Деникина, но уже весной 1919 года интервенты оставили Одессу — не помог и ультрафиолет. В июле 1919 года на пароходе Доброфлота "Томск" Георгий Гончаренко прибыл во Владивосток. Но власть Колчака вскоре рухнула. О японцах у Гончаренко осталось хорошее впечатление: "…Подтянутые и опрятные японские солдаты поражали выдержкой и дисциплиной… Совсем другое представляли американские матросы и солдаты, разнузданные, пьяные, на каждом шагу затрагивавшие женщин и оскорблявшие честь русских офицеров".
Гончаренко постепенно разочаровывается в перспективах борьбы против большевиков. Когда-то он показал свои литературные пробы знаменитому поэту, который одобрил их и написал письмо редактору журнала «Стрекоза» Ипполиту Фёдоровичу Василевскому (известному под псевдонимом Буква), Василевский посодействовал вступлению Гончаренко на литературную стезю, и вскоре журнал начал печатать его стихи и рассказы. Впоследствии Георгий описал свои первые литературные шаги в рассказе «Хромой Пегас», вошедшем в книгу «Лёгкая кавалерия». Печататься Гончаренко начал с 1907 года. И вот теперь занялся литературной деятельностью всерьез. Под псевдонимом Юрий Галич во Владивостоке в 1921 году вышли записки "Красный хоровод" и сборник стихов "Орхидея".
Летом 1922 года к власти пришёл генерал Михаил Дитерихс. Из воспоминаний Гончаренко: "Это было последнее национальное белое правительство Приморья. В связи с ожидавшейся со дня на день японской эвакуацией, оно, конечно, не могло быть долговечным. Ибо только сила японских штыков удерживала край от захвата его красною властью" К Владивостоку уже приближалась Народно-революционная армия Иеронима Уборевича. Японцы начали эвакуацию. Из воспоминаний Гончаренко: "Где-то ещё дрались, где-то ещё были преграды, препятствовавшие красному потоку хлынуть к подступам приморской столицы. Но всё печальней становились штабные сводки… Город переживал последние дни… Уже дачные местности — Седанка, Девятнадцатая верста, Океанская, вплоть до Угольной, кишели партизанами и солдатами в суконных шлемах с красной пятиконечной звездой… Тревожен лик Светланки, всегда, бывало, яркой, шумной, суетливой, наряженной гуляющими толпами… Затихли в смутном ожидании весёлая Корейская Слободка и пьяный Эгершельд…Флот под командой адмирала Старка… лихорадочно грузился водою, углём, провиантом… Партизаны и разъезды Нарревармии подходили к Седанке. Торговля прекратилась, и магазины с треском запирались металлическими ставнями. Забастовала электрическая станция. Водопровод не действовал. Кругом стояли караулы — японцы, офицерские пикеты".
Гончаренко обосновался в Риге, здесь он когда-то служил. А может — не хотел напрочь рвать связь с Родиной? Ведь Рига ещё вчера тоже была Россией… Гончаренко читал лекции по теории верховой езды, выступал судьёй на ипподроме, много писал и печатался. Наладил переписку с дочерью Наталией, жившей в Ленинграде, посылал ей деньги.
Катастрофа пришла неожиданно... Летом 1940 года бывшие Лифляндская, Курляндская и Эстляндская губернии вернулись в Российскую империю, теперь именовавшуюся Советским Союзом. Гончаренко стал гражданином СССР. Бежать никуда не собирался… В декабре бывшего генерала вызвали на допрос в НКВД. Сходил он туда или решил не являться — не известно. Был ли Гончаренко обречён — скорее всего, да. Известно лишь одно: 12 декабря 1940 года Георгий Гончаренко повесился у себя дома на проводе от радиоприёмника.
А теперь о главном...Встреча Георгия Гончаренко с поручиком Голицыным произошла в 1919 г. в Киеве в кутузке Осадного корпуса сечевиков на ул. Пушкинской. Гончаренко, опознанный петлюровцами как гетманский генерал, сидел уже несколько дней, когда к нему подселили двух новых соседей: бывшего главбуха киевского Нового банка Беленького и юного Голицына. Первого арестовали за то, что ссужал деньги Скоропадскому, второго – по недоразумению. Его перепутали с престарелым дядей поручика, кн. А.Д. Голицыным, возглавлявшим «Протофис» – организацию, сделавшую в своё время Скоропадского гетманом.
Нельзя сказать, чтобы встреча была радостной с учетом постоянной опасности быть расстрелянным. Генерал в воспоминаниях признавал: «Я очутился в новом обществе, разделившем моё одиночество самым трогательным для меня образом. К бухгалтеру приходила жена, к молодому князю приходила невеста. Обе женщины являлись со словами утешения и надежды, но каждый раз приносили узелки со съестными припасами домашнего изготовления».
В одной камере генерал Гончаренко и будущий герой песни провели неделю. На восьмой день начальство решило перевести трёх арестантов в другое место. В качестве охраны к ним приставили старенького сторожа, позвякивающего ключами в одном кармане и пригубленной бутылкой горилки в другом. Чтобы узники не сбежали, сторож взял в руки их вещи, в которых, на его взгляд, находились ценности. Он почему-то решил, что конвоируемые не решатся бросить шмотки ради побега. Когда процессия вышла на Крещатик, генерал присел, чтобы завязать шнурок, а банкир и поручик рванули вперёд. Сторож бросился за ними, но на полпути остановился, вспомнив, что за его спиной остался Гончаренко. Георгий Иванович тем временем быстрой походкой шёл в противоположную сторону.
О корнете Оболенском известно немногое — он служил в 1-м Сумском гусарском полку, в отряде, сумевшем выбить из Одессы части УНР . По-видимому, в Одессе он и познакомился с генералом Гончаренко. 30 октября 1920 г. практически все оставшиеся в живых офицеры полка, отступавшие в направлении крымских портов, были атакованы превосходящими силами красных.
«Противник заливает нас свинцовым дождем… Везде валяются убитые, раненые, все лошади перебиты, большинство пулеметов уже бездействует… Я со встретившимся мне Николаевым спешу к своему эскадрону, решив, что умирать лучше со своими. Кругом царит хаос. Все сдаются… Бросилась мне в глаза фигура Новака с наганом в руке. Сразу не сообразил, что он хочет делать… Он быстро и решительно поднес револьвер ко рту. Сухо щелкнул выстрел, и Новак упал ничком, - скорее всего, именно так выглядел последний бой Оболенского, в описании корнета Секалова, чудом оставшегося в живых и сумевшего бежать в Румынию. Все остальные офицеры полка были расстреляны красными.
Вот такая вот история знаменитой песни, за авторство которой борются очень многие представители самой древней нации на нашей земле. Да и Бог с ними! Главное, песня жива и исполняема. Вы можете послушать один из самых первых вариантов. Он несколько не совпадает с каноническими, дописанными. современными писаками от т.н. "шансона", но все равно быть добру, господа!